Джозеф Хенрик – Самые странные в мире. Как люди Запада обрели психологическое своеобразие и чрезвычайно преуспели (страница 70)

Карфагеняне же рассказывают еще вот что. Обитаемая часть Ливии простирается даже по ту сторону Геракловых Столпов. Всякий раз, когда карфагеняне прибывают к тамошним людям, они выгружают свои товары на берег и складывают в ряд. Потом опять садятся на корабли и разводят сигнальный дым. Местные же жители, завидев дым, приходят к морю, кладут золото за товары и затем уходят. Тогда карфагеняне опять высаживаются на берег для проверки: если они решат, что количество золота равноценно товарам, то берут золото и уезжают. Если же золота, по их мнению, недостаточно, то купцы опять садятся на корабли и ожидают. Туземцы тогда вновь выходят на берег и прибавляют золота, пока купцы не удовлетворятся. При этом они не обманывают друг друга: купцы не прикасаются к золоту, пока оно неравноценно товарам, так же как и туземцы не уносят товаров, пока те не возьмут золота^{10}[465].

Такой молчаливый торг может происходить во много этапов, но обычно он ограничен. Конечно, всегда есть шанс, что одна группа просто украдет всё и исчезнет. Именно так выглядит торговля без личных связей или обобщенного доверия. Здесь нет ни кредита, ни предоплаты поставки, ни возврата, ни гарантий; здесь почти нет торга. Тем не менее немая торговля наблюдается по всему миру, в самых разных обществах, включая охотников-собирателей, и с глубокой древности. Существование как обществ, занимающихся немой торговлей, так и обществ, в которых она вообще отсутствует, подчеркивает, насколько дальняя торговля сложна для нашего вида в отсутствие межличностных отношений или норм обмена[466].

История и этнография свидетельствуют, что, когда рынки для торговли между группами все же начали появляться, они существовали в виде периодических мероприятий, проводимых в определенные дни в установленных местах, как, например, у оромо. В земледельческих обществах рынки обычно возникали в буферных зонах между племенными группами. Поведение в этих местах регулировалось определенными нормами, которые разделялись всеми местными популяциями и часто гарантировались сверхъестественными карами. Ношение оружия на рынке обычно считалось табуированным, а любой, кто совершал акт насилия или кражу, рисковал подвергнуться наказанию со стороны высших сил. Женщин, отправлявшихся на рынок, чтобы продать излишки урожая, обычно охраняли вооруженные родственники. Часто эти сопровождающие должны были останавливаться у края рыночной площади, доступ куда разрешался только женщинам. Такое сопровождение было необходимо, поскольку священное табу на насилие и воровство действовало только в границах рынка. Это значит, что торговцев, пересекавших эти границы по дороге домой, порой грабили, причем иногда это делали те, с кем они только что торговали[467].

По мере усиления защиты торговцев либо государственными институтами, либо частными охранными формированиями мог развиваться более обезличенный обмен, но он все еще ограничивался ситуациями, в которых качество товаров или услуг легко проверялось, а оплату можно было произвести на месте. Это, однако, затрудняло сделки с товарами на доверии. Товары на доверии — это товары, качество которых покупатели не могут с легкостью оценить. Рассмотрим покупку стального меча, которая может показаться простым делом. Но добавил ли производитель в железо углерод? Если да, то сколько? Может быть, 0,5 % — и тогда меч дрянь? Или 1,2 % — и это превосходный товар? Как насчет хрома, предотвращающего ржавение, и смеси кобальта и никеля, укрепляющей лезвие? Учитывая, что для вас, торговца в древнем обществе, от содержания углерода и качества закалки вашего клинка, возможно, зависит сама ваша жизнь, как вы это выясните? Помимо проблемы подобных товаров, торговля без доверия, честности или справедливости серьезно ограничивает кредитование, страхование, долгосрочные соглашения и даже крупные поставки (качество которых тоже нелегко проверить)[468].

В древних и средневековых обществах за пределами Европы культурная эволюция породила разнообразные способы решения этих проблем. Примеры их мы уже видели в божественных клятвах, которые давали средиземноморские и месопотамские торговцы при заключении контрактов на перевозку грузов. Другой распространенный подход к дальней торговле, зачастую дополняющий предыдущий, заключался в том, что всеми вопросами движения товаров в рамках огромной сети экономических связей занимался один клан или этнос, разбросанный по обширной территории[469]. Например, в Месопотамии за два тысячелетия до нашей эры город Ашшур превратился под управлением нескольких могущественных семейств в процветающий центр торговли. Эти многолюдные расширенные семейства, действовавшие как частные торговые фирмы, протягивали свои щупальца по всему региону, рассылая сыновей и других родственников по отдаленным городам, где они десятилетиями жили в специально отведенных иностранцам кварталах. Старейшины Ашшура управляли этими предприятиями, отправляя караваны мулов с клинописными указаниями и товарами (например, оловом, медью и тканями) по своим обширным сетям. Сверхъестественные верования, вероятно, также играли тут важную роль — сам город был назван в честь божества, покровительствовавшего торговле[470].

Три тысячелетия спустя огромные товарные потоки между далекими друг от друга регионами Китая обеспечивались разросшимися купеческими диаспорами, связанными клановыми узами, землячеством и личными отношениями. Например, начиная с XII в. в торговле вдоль реки Янцзы и не только господствовала купеческая гильдия Хуэй. Называть ее гильдией, однако, не совсем верно, потому что она совсем не была похожа на европейские гильдии. Это был своего рода суперклан, состоящий из множества родов. Имущество находилось в коллективной собственности клана или одного из родов, а права членов на пользование имуществом и участие в прибылях зависели как от происхождения, так и от экономического вклада. Специальные родословные связывали различные патрилинейные роды с общим предком, и эти родословные служили купцам Хуэй «маршрутными картами» и картотеками коммерческих контактов и связей. Узы между родами Хуэй обеспечивали доверие, необходимое для того, чтобы предоставлять друг другу кредит и капитал. На предприятиях гильдии работали члены родов и их домашняя прислуга. В этом мире степень коммерциализации различных регионов росла по мере усиления основанных на родстве связей и могущества таких родовых организаций. Клан обеспечивал общественные блага, такие как пособия для бедных членов, уход за престарелыми и оплата образования для перспективных интеллектуалов из своей среды, которые могли получить влиятельные государственные должности. Господствующее положение купцов гильдии Хуэй привело к появлению крылатого выражения «Нет Хуэй — нет рыночных городов». В таких крайне успешных крупномасштабных обществах, как Китай, культурная эволюция выработала множество способов использования, а не подавления межличностных отношений[471].

Конечно, государственный аппарат также сыграл в развитии торговли свою роль. Он охранял рынки, учреждал суды, обеспечивал жильем иностранных купцов. В судах зачастую разрешались разногласия не между отдельными людьми — покупателем и продавцом, — а между кланами, племенами или деревнями. Такие вердикты часто были направлены не на осуществление беспристрастного правосудия, но на поддержание гармонии и смягчение неприязни между кланами: судьи стремились регулировать отношения между родственными группами[472].

Всем этим я хочу сказать, что, хотя многие древние и средневековые общества за пределами Европы имели процветающие рынки и обширную дальнюю торговлю, они, как правило, выстраивались на фундаменте сетей межличностных отношений и основанных на родстве институтов, а не обезличенных норм обмена с широко применимыми принципами справедливости и обобщенного доверия. Купцы гильдии Хуэй и города Ашшура — примеры впечатляющего и изобретательного развития типичного для нашего вида подхода к торговле. Однако средневековые европейские христиане едва ли могли пойти по этому проторенному пути к коммерциализации: Церковь подорвала все обычные инструменты интенсивных основанных на родстве институтов, которые старейшины Хуэй и Ашшура использовали, чтобы поддерживать и развивать свои предприятия и сети. На самом деле средневековые европейцы пытались создавать семейные торговые организации, но из-за влияния церковной БСП они постепенно вытеснялись добровольными объединениями (скажем, купеческими гильдиями), обезличенными институтами и рыночными нормами[473].

Коммерческая и городская революции

К 900 г. Церковь укрепилась в нескольких регионах Западной Европы (рис. 7.1), вытеснила большинство своих конкурентов (например, скандинавских и римских богов) и подорвала некогда господствовавшие среди местных популяций основанные на родстве институты. В процессе создания христианского мира Церковь задействовала племенную психологию человека, чтобы создать единую христианскую сверхидентичность, объединившую людей из самых разных частей Европы. Особенно сильно этому способствовала церковная БСП с ее широчайшим табу на инцест; она уже в значительной степени ослабила племенную идентичность европейцев и разрушила широкие сети связей, основанных на родстве. Освободившись от коллективного землевладения и родовых обрядов, люди начали добровольно вступать в различные объединения. Сначала это были религиозные организации, которые обеспечивали взаимопомощь, социальное страхование и безопасность, беря на себя ряд важнейших функций институтов, основанных на родстве. В конце концов, однако, эти тектонические сдвиги в обществе создали первые трещины в плотине, удерживавшей сельское население; как следствие, в таких регионах, как Северная Италия, Франция, Германия, Бельгия и Англия, население начало стекаться в новые города. Эти люди, относительно мобильные как с точки зрения межличностных отношений, так и в смысле выбора места жительства, присоединялись к гильдиям, монастырям, братствам, соседским клубам, университетам и другим объединениям[474].