Джозеф Файндер – Погребенные тайны (страница 30)

— Я бы сказал, что вы снизили эту вероятность, когда не позволили Маркусу отдать документы по «Меркурию». Они что, в самом деле стоят двух жизней?

— Вы себе не представляете. Они стоят жизней миллиона американцев, погибших за родину. Но, думаю, вы уже в курсе. Вы ведь поэтому ушли из министерства обороны?

— Я ушел из-за возникших разногласий.

— Разногласий с Марком Худом, вашим начальником. Потому что отказались прервать расследование, которое вам велено было прекратить. Расследование, которое могло насторожить тех, кто даже не предполагал, что против них готовится крупнейшее антикорупционное дело в истории.

— Забавно, тогда об этом никто ни слова не сказал.

— А никто и не мог. Тогда, во всяком случае. Но теперь у нас нет выбора — мы можем только положиться на ваше благоразумие, здравый смысл и патриотизм.

— Вы ничего обо мне не знаете, — сказал я.

— Я знаю о вас более чем достаточно. Знаю все о ваших выдающихся заслугах перед страной. Не только о боевых, но и о той секретной работе, которую вы выполняли на службе в министерстве обороны. По словам генерала Худа, вы, возможно, самый умный и наверняка самый бесстрашный агент, с которым ему посчастливилось работать.

— Я польщен, — хмуро сказал я. — А что это вас так заинтересовала моя армейская биография?

Он наклонился ко мне и горячо сказал:

— Потому что если бы вы занимались охраной Маркуса, ничего этого никогда бы не случилось. Да, разумеется, я навел о вас справки.

— Зачем?

Он помолчал.

— Не сомневаюсь, что вы слышали об «исчезнувших» 2,6 триллионов долларов, что обнаружила аудиторская проверка в Пентагоне несколько лет назад?

Я кивнул. Эта история не дала такого резонанса в центральных СМИ, какого можно было бы ожидать. Может быть, такая огромная сумма денег просто не укладывалась в головах, как масса земного шара.

— Деньги ведь так и не нашли?

Он пожал плечами.

— Дело не в этом. Я говорю о том, что Пентагон — это черная дыра. Все, кто имеет отношение к секретным службам, об этом знают.

— А вы откуда знаете? Контора Шехтера — прикрытие для ЦРУ?

— ЦРУ? Ради бога. Вы видели, на каком месте они стоят в организационной иерархии? Ниже Бюро трудовой статистики.

— Хорошо, тогда кто же вы такой?

— Посредник, и не более того. Просто адвокат, который помогает принять меры, чтобы три триллиона снова куда-нибудь случайно не задевались.

— А еще туманнее нельзя?

— Откуда шло ваше жалованье, когда вы работали на министерство обороны?

— Из секретного бюджета, — сказал я. Это строго секретный фонд в бюджете США, для финансирования тайных операций и негласных расследований. Официально его не существует. Он так хорошо засекречен, что никто точно не знает, сколько там денег и на что они идут.

— Вот именно.

— «Меркурий» имеет отношение к секретному бюджету США?

— Близко к правде. Вы имеете какое-то представление о размерах этого бюджета?

— Около шестидесяти миллиардов долларов.

— Скажем так — эта цифра, которую слили специально для публики.

— Так вы… — Я замолчал. Все вдруг стало ясным. — Вы хотите сказать, что Маршалл Маркус управлял средствами секретного бюджета Соединенных Штатов? Извините, не верю.

— Не всем бюджетом, но немалой его частью. Несколько лет назад какие-то мудрые люди понаблюдали за приливами и отливами в расходах на оборону и поняли, что мы ставим национальную безопасность в зависимость от капризов публики и прихотей политиков. Один год — «поубивайте всех террористов», следующий — «как вы смеете ущемлять гражданские свободы!». В 1990-х ЦРУ было развалено. А потом — 9 /11, и все в ярости — где было ЦРУ? Как такое могло случиться? Ну, так вы же сами обескровили ЦРУ, ребята, вот и случилось.

— И тогда…

— И тогда было принято решение на очень высоком уровне — откладывать в сытые годы кое-какие фонды, чтобы потом на голодные годы хватило.

— И отдать их Маршаллу Маркусу для инвестиций.

Он кивнул.

— Тут несколько сот миллионов, там миллиард-другой, и вскоре Маршалл учетверил наши секретные фонды.

— Гениально. А теперь они все пропали. Нельзя сказать, чтобы вы справились намного лучше, чем чиновники из Пентагона.

— Но никто не ожидал, что Маркус попадет под удар.

— Выходит, похитители Алексы вовсе не денег хотят? «Меркурий» — это отчеты об инвестициях?

— Давайте говорить прямо. Им нужны детали наших самых секретных операций. Это прямое посягательство на национальную безопасность Америки. И я бы не удивился, если бы оказалось, что тут замешаны люди Путина.

— Так вы думаете, за этим стоят русские?

— Совершенно уверен.

Это объясняло, почему похититель — бывший российский заключенный. Толя говорил, что людей из «Совы» часто нанимают русские олигархи. Но теперь я задумался — возможно, на самом деле за всем этим стоит российское правительство.

— У вас есть доступ к сверхсекретной информации?

— Видите ли, Пентагон больше не может напрямую вкладывать деньги в организации, существующие только для прикрытия. Вы же знаете про все эти законы об отмывании денег, направленные против мирового терроризма? Они дают слишком многим бюрократам по всему миру слишком широкие возможности отслеживать движение средств. Частные фонды должны управляться частным сектором, иначе их раскопает какой-нибудь ревизор.

— Это я понял. Дальше что?

— Если наши трансферные коды попадут в руки не тем людям, они обнаружат все наши обходные пути и подставные компании — и выяснят, кто и как работает на нас. Отдать их — это был бы практически сокрушительный удар по нашей национальной безопасности. Я не могу этого допустить. И Маршалл бы не допустил, если бы был в состоянии рассуждать здраво.

— В этом я не был бы так уверен.

— Поверьте мне, — сказал Шехтер, — я был бы счастлив, как никогда, если бы вы смогли найти и освободить Алексу Маркус. Но теперь это почти невозможно. Мы не знаем имен тех, кто ее похитил. Мы не имеем ни малейшего представления о том, где она.

Я не стал его разубеждать.

— Мы закончили?

— Не совсем. Вы видели строго секретные документы, и мне нужны гарантии, что эта информация не распространится дальше.

— Меня совершенно не волнуют ваши документы. Моя единственная цель — найти дочь Маршалла Маркуса.

Голова снова затрещала, когда я встал на ноги. Я повернулся и пошел к двери. Шехтеровские головорезы мрачно смотрели на меня. Я улыбнулся в ответ.

— Ник, — окликнул меня Шехтер. — Я знаю, что вы примете правильное решение.

— О, — отозвался я, — можете не сомневаться.

Была уже почти половина одиннадцатого, когда я вернулся в фургончик мистера Дердериана. По дороге я включил свой «блэкберри», он начал загружать электронную почту и подавать сигналы голосовых сообщений.

Один из звонков был от частного детектива из Нью-Джерси, который расследовал прошлое Белинды Маркус. Его сообщение я выслушал в полном изумлении. Оказывается, ее карьера девушки по вызову была еще самой пресной деталью ее биографии.

Затем я заметил четыре пропущенных звонка из Москвы. Взглянул на часы. Двадцать минут седьмого утра по московскому времени. Я позвонил и разбудил Толю.

— Я оставил тебе несколько сообщений, — сказал он.

— У меня телефон был временно отключен, — сказал я. — Есть какие-то имена?

— Есть, Николас. Не думаю, что разумно оставлять такую информацию в голосовой почте.

— Погоди, остановлюсь, найду, чем записать.

— Ничего, одно имя и так запомнишь.