Джойс Оутс – 48 улик (страница 7)

Самой известной скульптурой М. признают «Овоид 90», фотографии которой после ее смерти часто размещали в альбомах по искусству. Гладкий серовато-белый камень – то ли гигантское яйцо, то ли надгробие странной формы – с причудливыми бороздками наподобие иероглифов и миниатюрными выпуклостями в виде обрубленных завитков. Громоздкий – четыре фута высотой, пять в обхвате, – но не идеальный овал: в нижней части чуть шире, чем наверху. И очень тяжелый – просто так с места не сдвинешь.

Говорили, что скульптор потратила не менее тысячи часов на создание «Овоида 90». Невосторженный зритель (вроде Дж.) мог бы скептически поинтересоваться: «А зачем?»

Тем не менее к моменту исчезновения М. еще не довела до ума свой «Овоид 90».

(Хотя кто бы мог утверждать, что эта сферическая фигура не завершена?! Но я этого не говорила.)

Мы с отцом «Овоид 90» подарили колледжу Авроры. После соответствующей церемонии с участием президента колледжа, декана школы изобразительных искусств и самого папы, на которой он, седовласый, красивый, хоть и сгорбившийся от горя, стоял как величественное изваяние, скульптуру собирались установить на вершине живописного холма за библиотекой.

Унылый Овоид, называла я это творение сестры. Конечно же, про себя.

(Когда мы с М. были девчонками, кое-кто из наших родственников, любивших посплетничать, нередко восклицал: «Бедная Джорджина! Как же, наверное, она завидует Маргарите!» Но я всем им утерла носы, решительно отказавшись завидовать кому бы то ни было.)

Так называемые «рабочие материалы» – расчеты, эскизы, записи и так далее, изъятые из мастерской М, – нам с отцом вернули в конце весеннего семестра 1991 года в колледже Авроры. К этому времени следователи, в том числе эксперты-криминалисты, вдоль и поперек изучили эти бумаги, но не вынесли из них «никакого заключения», как, впрочем, и из всего остального.

Особенно если учесть, что эти идиоты не знали, исчезло ли что-нибудь из бумаг М. А откуда им было это знать?

Например: если бы среди вещей М. был какой-нибудь журнал записей художника, что-то вроде личного дневника или ежедневника, естественно, я сразу забрала бы эту тетрадь, как только ее увидела – днем 12 апреля 1991 года. Секреты моей сестры не для чужих глаз.

Глава 12

Мисс Фулмер, вы знаете кого-то, кто желал бы зла вашей сестре? Есть ли у вашей сестры враги? Можете сказать, с кем из мужчин она встречалась?

Нет, нет и еще раз нет.

Яростное, категоричное нет.

Глава 13

(Сестра, конечно же, не пытается отвести подозрения от себя. Она не назвала нам ни одного имени.)

Глава 14

Зависть.

Нет мести без зависти. Зависть – это как вспыхнувшая спичка.

Самая загадочная из эмоций. Самая постыдная из эмоций.

О моем характере можно точно сказать одно: я не подвержена таким эмоциям, как зависть, ревность, злоба, мстительность. Я презираю слабость в людях и прежде всего в самой себе.

Все мужчины, любившие М., хотели ею «обладать».

(Я взяла это слово в кавычки, чтобы подчеркнуть: да, я считаю, что это дурацкое слово. Я считаю, что это глупое желание. Но понимаю, что стремление «обладать» присуще многим мужчинам, околдованным женщиной, которая ускользнула от них.)

Не то чтобы М. много рассказывала мне о своей личной жизни. Свою личную жизнь она оберегала как сокровище – не посвящала в нее незрелую младшую сестру.

Но я знала про некоего У., который, ища М., приходил к нам домой. Были еще Д., И., Т. С этими мужчинами я знакома не была, но слышала о них. Потом объявились и другие.

Мужчины, с которыми М., возможно, имела отношения. Возможно, сексуального характера. В Итаке, в Нью-Йорке, даже в Авроре – в тот или иной период времени.

Я не стану называть эти имена. Не опущусь до повторения пошлых грязных сплетен.

В сущности, я не знала имен – полных имен – этих мужчин, за одним лишь исключением. Другие наши родственники (кузины и кузены), а также друзья сестры, живущие кто где, и бывшие одноклассники, которые не стеснялись посплетничать под тем предлогом, что оказывают помощь следствию, перечисляли имена «мужчин в жизни М.», а те потом должным образом подвергались допросу как «возможные фигуранты дела».

Называние имен доставляет злорадное удовольствие. Как же легко усложнить жизнь человеку или даже разрушить ее, назвав его фамилию полицейским, расследующим исчезновение молодой женщины.

Месть М. за то, что волновала мужское воображение, пробуждала интерес к себе, пробуждала желание. И месть «возможным фигурантам» за то, что имели такое желание.

Со временем в деле добавится множество новых имен. Следствие будет двигаться не в глубину, а приобретать (безрезультатно) все более широкий охват. Ведь полицейское расследование «нераскрытого» преступления не ограничено какими-то рамками и теоретически может длиться вечно.

Как те безнадежно истоптанные тропы в лесу, испещренные следами незнакомых людей и отпечатками оленьих копыт – клубок «нитей», ведущих в никуда.

Если следствие по делу «все еще ведется» – «подвисло», – значит, пощады не жди: под подозрением находятся все, кто так или иначе был связан с потерпевшей.

Когда у следствия по делу не видно ни конца ни края, горе сменяется гневом, гнев – сожалением.

Как возможный фигурант становится подозреваемым?

Вот здесь-то полиция и дала промашку. Следствие не установило ни одного подозреваемого.

Общепринятая версия – непонятно, откуда она появилась – гласила: он подобрал ее на Драмлин-роуд. Кем бы ни был этот человек, он куда-то увез М.

Заставил сесть в машину – может быть, затолкал в багажник. Связал, засунул ей в рот кляп и, еще живую, повез навстречу неизвестной судьбе.

Но не исключен и другой вариант: на Драмлин-роуд М. сама села в чью-то машину, как и планировала. Запыхавшаяся, целеустремленная, практически без личных вещей и денег. В лучшем случае в кошельке у нее лежало меньше ста долларов наличными, судя по тому, что последний раз, причем довольно давно, со своего счета в банке Кайюги она сняла меньше пятисот долларов.

В таком случае кто сидел за рулем автомобиля? И куда этот автомобиль направился с Драмлин-роуд?

Зависть!

Я не завидовала тому, что в жизни М. якобы были мужчины, потому что М. я не завидовала. Младшая сестра не может завидовать старшей – красивой, умной, образованной, элегантной. Перед такой сестрой можно только благоговеть, радоваться тем крохам внимания – мимолетным улыбкам, словам одобрения, которые принцесса бросает ей, словно монеты нищему.

Вы с сестрой были близки? Еще больше сблизились после смерти матери?

Ваша сестра была с вами откровенна?

Нет, нет, никогда.

Глава 15

Похищение.

В конечном итоге решили, что (наиболее логичным) объяснением исчезновения М. является похищение.

К такому выводу пришли совместно полиция, журналисты, местные власти, семья, родственники, жители Авроры и со временем дилетанты-любители неразгаданных тайн, среди которых встречались невежественные, надоедливые и неприятные типы.

В сумасшествии дней, последовавших сразу за исчезновением М., когда из разных концов региона Пальчиковых озер и за его пределами постоянно поступали сообщения, что мою сестру «видели» там-то и там-то, а полиция Авроры круглосуточно дежурила по адресу Кайюга-авеню, 188, защищая нас от вторжения незваных гостей (папарацци – как журналистов, так и телевизионщиков, – и волонтеров всех мастей), осаждавших наш дом, также рассматривали и версию о похищении с целью выкупа.

А что, вполне вероятная версия, учитывая высокий социальный статус пропавшей женщины/богатой наследницы.

Везде в округе Кайюга фамилия Фулмер ассоциировалась с богатством, престижем, привилегированным положением.

(Разумеется, это преувеличение! Как является преувеличением все в маленьких городах Америки, где быть «богатым» значит просто иметь чуть больше денег, чем остальные жители.)

Полицейские посоветовали отцу немедленно поставить их в известность, если похитители свяжутся с ним, но не пытаться договориться с кем бы то ни было самостоятельно и уж тем более не платить выкуп, на что папа согласился, ведь он был «не дурак», как он сам любил похвастать. Однако я уверена, если бы похитители позвонили и он услышал голос М., умоляющей спасти ей жизнь, папа не раздумывая выполнил бы условия злоумышленников.

Но никакие похитители с ним не связывались. Выкуп никто и никогда не требовал.

В те дни телефон трезвонил как сумасшедший: следователи сказали, чтобы он всегда был включен и чтобы мы отвечали на каждый вызов. Однако того звонка, которого мы ждали, так и не было.

При каждом входящем вызове сердце подпрыгивало в груди, а потом болезненно сжималось, потому что каждый звонок не приносил ничего, кроме разочарования.

Версия о похищении с целью выкупа себя не оправдывала, и все больше склонялись к тому, что это было насильственное похищение.

В этом случае рассчитывать на сообщение от злоумышленников бессмысленно, а будет (как это ни жестоко) нескончаемая череда дней в ожидании этого звонка, который никогда не поступит. Ведь, если это было насильственное похищение, сказали нам полицейские, скорее всего, М. уже нет в живых и маловероятно, что ее местонахождение когда-нибудь обнаружат.

Как правило, похищение молодых женщин, девушек, детей оканчивается их гибелью – сексуальное надругательство, страшная смерть. Тела большинства жертв не находят, хотя не исключено (такое бывает крайне редко), что однажды убийца разоткровенничается с сокамерником (например) или на смертном одре вдруг попросит прощения у Господа.