Джой Филдинг – Убийственная красавица (страница 79)

Где она? Сколько сейчас времени?

Меган не помнила, чтобы она снимала часы. Хотя, да, это сон, так что память в расчет не принимается. Во сне не бывает памяти. Так же, как не бывает соединительных, сочинительных и прочих союзов. Она об этом где-то читала. Сны переносят тебя из одного странного места в другое без всяких «и», «если» или «но», прокручивая события прошедшего дня в виде всевозможных бессмысленных образов, безапелляционно совмещая несовместимые голоса и лица, перемешивая повседневное с эксцентричным, рутину с невозможным, живых и мертвых. Иногда сны бывают приятные и умиротворяющие. Но чаще, как в ее случае, наоборот. Ей и раньше иногда снились кошмары, но она стала видеть их чаще с тех пор, как их бросил отец. Это просто очередной дурной сон, убеждала она себя.

Хотя он не похож ни на один из тех, что ей когда-либо снились прежде.

Меган снова открыла глаза и села. Тонкое одеяло соскользнуло с плеч и упало на руку.

Комната осталась без изменений. Те же голые стены, тот же бетонный голый пол, тот же затхлый воздух. И только сейчас Меган заметила в ногах своей койки пластмассовое ведро и рулон туалетной бумаги. Омерзительно, подумала она, громко расхохотавшись в надежде, что резкий звук наконец сможет избавить ее от этого затянувшегося мучительного испытания. Но смех отскочил от голых стен и подкатился к ее ногам, как резиновый мячик.

В углу стояли две пластиковые бутылки с водой. Они и раньше здесь стояли, или только что появились?

Меган томила жажда, ей хотелось встать и взять бутылку, но, с другой стороны, это означало бы согласие на участие в этом кошмаре, а у нее нет ни малейшего желания его продлевать. Поэтому она по-прежнему сидела в постели, прислонившись к твердой стене и пытаясь не обращать внимания на забурлившее в крови беспокойство, на возрастающее нытье под ложечкой, на бездумно-жестокую уверенность в том, что никакой это не сон, что она уже проснулась. «Я же уже встала», — вдруг поняла она. И у нее резко перехватило дыхание, будто ей в сердце вонзили нож.

Она не спит, это не сон. Она уже совершенно проснулась и не имеет ни малейшего представления где, разве что знает, что место это совершенно незнакомое, уж в этом-то она уверена.

— Эй! — позвала она. — Эй, здесь есть кто-нибудь?!

И тут она увидела дверь.

— Господи боже, — пробормотала она, вскакивая с койки. Ну и дуреха! Ну и тупица! Так перенервничать из-за ничего! Вот же дверь, как она не заметила ее раньше? Вот она, дверь, прямо у нее под носом, и все, что нужно сделать, так это открыть ее.

Но дверь не открылась и даже не дрогнула, как она ни изворачивалась и ни тянула ее на себя, пока, наконец, не замолотила по ней руками и ногами так, что нежная замша на ее новых ботинках вся истерлась и исцарапалась.

— Что здесь происходит, черт побери?! — крикнула она, почувствовав, как на лбу выступили капли пота. Только сейчас она ощутила, какой душный воздух в этой комнате без окон. — Откройте дверь, — кричала она. — Эй, кто-нибудь! Сейчас же откройте эту чертову дверь!

Где она?

— Где я? — спросила она вслух, меряя комнату шагами. — Думай, — крикнула она, сильно ударяя себя кулаком в грудь. — Что ты помнишь из последнего? — Грег. Грег, ну, конечно. — Грег? — позвала она. — Грег, ты здесь? Грег, выпусти меня отсюда! Это не смешно!

Тишина.

— Грег, послушай! Шутка затянулась. Ты уже не Петручо, а я не твоя дура Кэт. И мне не нравится сидеть здесь взаперти. Выпусти меня. Немедленно.

Это Джой придумал, решила Меган, не пересилив жажду и открыв одну из бутылок с водой. Его штуки. Как отвратительно. Вот уж действительно «Укрощение строптивой». Она поднесла бутылку к губам и откинула голову, медленно скользя взглядом по потолку. Вода, от которой у нее мгновенно скрутило желудок, потекла по подбородку.

— Здесь есть кто-нибудь? — прошептала она, и снова, уже громче: — Здесь есть кто-нибудь? — Она обшарила взглядом стены в поисках какой-нибудь щели или скрытой камеры. Но в помещении слишком темно, чтобы хоть что-нибудь разглядеть, а стены — слишком высоки. Можно перевернуть и подставить кушетку и дотянуться до фонаря, но какой смысл? Она только даром потратит силы, которые ей еще могут пригодиться.

Но для чего?

— Грег! Джой! Откройте дверь. Черт бы вас побрал!

Меган резко развернулась. Что это за звук? Она действительно услышала чей-то смех или это просто разыгралось ее воображение? Она замерла на месте, надеясь услышать смех вновь, но единственным звуком, который до нее доносился, был звук ее собственного прерывистого дыхания. Ладно, сказала она себе. Надо успокоиться, а то ты ведешь себя именно так, как они и рассчитывали. Это просто компания недоумков, решивших устроить дурацкий розыгрыш, поучить тебя. Таня с Джинджер тоже наверняка участвуют: решили отомстить ей за то, что украла у них роль Кэт прямо из-под их вздернутых кверху носов. Ну, а уж без Джоя здесь точно не обошлось. Но Грег… Неужели и он тоже?

«Это — наша ночь», — сказал он, когда опустился занавес. И потом: «Тсс». Когда это было? Когда он просил ее замолчать?

На вечеринке, вспомнила Меган, и вдруг события этого вечера ожили сами собой: гостиная Лонни Рейнолдса, музыка, танцы, выпивка. Перепалка с Джоем. Потом они пошли с Грегом наверх. Губы Грега на ее губах, его руки на ее обнаженной груди. Ее бессмысленный лепет. И вот тогда-то он и сказал ей: «Тс-с». Она подошла к двери, щелкнула замком и бросила его там одного. А сейчас она сама сидит здесь одна. Он что, решил с ней таким образом поквитаться?

Конечно, он разозлился, это несомненно. У него, очевидно, были на эту ночь большие планы — «наша ночь» (интересно, сколько времени прошло с тех пор?), — а она все испортила. Не просто испортила: растоптала. Начала зачем-то нести какую-то ерунду про термитов и свою тетю, черт побери. Неудивительно, что он пытался ее остановить. Она попробовала объяснить ему, что не готова. А он в ответ назвал ее «динамисткой» и попросил позвать следующую из очереди. Вот тогда она и сбежала из этой комнаты, из дома и из этого квартала. И что? Что было дальше?

Одна улица стремительно переходила в другую. Она бежала, все время прислушиваясь, что сейчас за спиной раздадутся шаги Грега, что он схватит ее за плечо и с мольбой в голосе попросит остановиться, не уходить. «Прости меня, — слышалось ей, — я не хотел тебя обидеть».

А после ее действительно кто-то догнал и шепотом позвал по имени, и она обернулась с чувством громадного облегчения, потому что она была уверена, что это он догнал ее и ей больше не нужно никуда бежать… Ну а что потом? Что? Ничего.

В памяти возникло смутное воспоминание — хотя, возможно, это уже ее фантазия, — будто кто-то ткнул ей чем-то в лицо, будто она вдохнула какой-то резкий запах, и все мгновенно пропало. Неужели все это было в действительности?

Как, как она здесь очутилась? Где она?

Меган снова плюхнулась на кушетку. Отпила еще глоток и поставила бутылку на пол. Если она выпьет слишком много воды, то скоро ей захочется в туалет — у нее и так уже немного ноет мочевой пузырь, напоминая о своем существовании, — но, как бы ни ныл мочевой пузырь, как бы болезненно ни сводило желудок, она ни за что, ни за что не воспользуется этим дурацким ведром. Никогда не доставит она такого удовольствия Джою, Тане, Джинджер и Грегу… Господи, только бы это был не Грег! Поэтому лучше не пить и не кричать, потому что чем больше она будет кричать в этой ужасной затхлой душной комнате, тем больше ей захочется пить, и чем больше ей будет хотеться пить, тем больше она будет пить, а чем больше она будет пить… Нет, хватит, а то она так с ума сойдет. И ради чего? На потеху кучке кретинов-извращенцев?

Слава богу, нашли убийцу Лианы. Слава богу, Кэл Гамильтон арестован и сидит за решеткой, дожидаясь суда. Можно представить, каких бы в противном случае ужасов ей не померещилось! Про серийного убийцу-садиста. Про то, как ее будут насиловать, пытать и всячески издеваться над ней. Про то, как одним выстрелом отстрелят полголовы. Про то, как ее безжизненное тело будет еще несколько дней гнить в каком-нибудь кишащем змеями болоте, на радость насекомым и аллигаторам. Про то, как ее мать вызовут в морг для опознания ее, Меган, трупа.

Слезы ручьями потекли по ее щекам, едва она представила себе исказившееся лицо матери, и она быстро их смахнула. Они не увидят, как я плачу. Будь ты проклят, Джой! Будьте вы прокляты, Таня и Джинджер! Будь ты проклят, Грег! Будьте вы все прокляты! «Просто я знаю, как легко можно потерять контроль», — услышала она голос матери. «Я не потеряю контроль». — «Обещаешь?»

Именно это и случилось. Она совершенно потеряла контроль и даже не чувствует течения времени, потому что не может посмотреть на часы. А вдруг, если бы она сказала ей нет, если бы она действительно на какой-то момент потеряла контроль, то не оказалась бы сейчас здесь? Так что косвенно это все вина ее матери. Будь ты тоже проклята, мама. Где ты хоть сейчас находишься?

А правда, чем сейчас занимается ее мать? Спит? Она хоть знает, что у нее дочь пропала? Волнуется ли она? Ждет ли ее с нетерпением домой, пытаясь найти какое-нибудь разумное оправдание тому, что так сильно задержалась? Но задерживается ли она? Ищет ли ее мать? Может, она уже сейчас прочесывает улицы, будит соседей и вытаскивает из постели шерифа? Успеют ли они ее найти?