Джой Филдинг – Убийственная красавица (страница 27)

А где же была все это время наша маленькая Бренда? А она отсиживалась в каком-то вшивом местном мотеле, пила колу, ела чипсы и следила за телерепортажами о своем исчезновении. Она не хотела ничего плохого, уверяла она полицию, после того как горничная зашла в воскресенье днем в номер сменить простыни и обнаружила, что девица валяется в постели и не думая съезжать. Поначалу Бренда вовсе не собиралась сбегать и даже не подозревала, какой фурор может произвести ее исчезновение. Это решение было принято ею спонтанно. Она досидела урок музыки и уже шла домой, чтобы готовиться к экзамену на понедельник и очень переживая из-за того, что не прочитала ни одной книжки из тех, по которым будет экзамен. Неожиданно она испугалась, что не сдаст его, и тогда мать очень рассердится и не отпустит ее на концерт «Киллерз», который должен состояться на следующей неделе в Форт-Лодердейл. А ведь она пять часов простояла в очереди, чтобы купить билеты, и истратила все деньги, которые ей подарили на день рождения, чтобы достать приличное место в середине. Со стороны матери это будет нечестно, и вообще, она ненавидит то, что с ней обращаются как с ребенком, она ненавидит школу, но больше всего она ненавидит уроки музыки в субботу утром, когда все ее друзья еще сладко спят. Вот тут-то она и решила, совершенно спонтанно, не возвращаться домой, чтобы готовиться к этому дурацкому экзамену, а отправиться в какой-нибудь мотель и отдохнуть там пару часов. Так она и поступила. А потом она включила телевизор, увидела свое фото на экране и услышала в новостях о своем исчезновении. Что ей оставалось делать? Нет, она даже не подозревала, что мать буквально сойдет с ума. Откуда ей было знать, какой шум возникнет из-за того, что она на несколько часов опоздает, и что весь город кинется на ее поиски? Да, разумеется, она слышала про эту несчастную девушку в Торрансе, которую убили, но ведь это произошло на другом конце штата, черт возьми! Почему все вдруг решили, что здесь имеется какая-то связь? Ей очень жаль, о’кей?

Нет, не о’кей. Я вот тут подумываю нанести Бренде Винтон небольшой визит и поучить ее, чтобы она знала, что случается с маленькими идиотками, поднимающими ложную тревогу. Хотя это слишком рискованно. К тому же придется столько ехать, тратить кучу времени, а его и так уже ушло слишком много из-за этой дурехи. Из-за нее мне пришлось отложить осуществление следующего пункта моего плана. Все очень напряжены и находятся в полной боевой готовности. Мэр вышел на тропу войны. Повсюду уже слоняются журналисты из крупных городов. Куда ни пойдешь, все то и дело подозрительно оглядываются друг на друга через плечо, недобро пялятся в окна незнакомых автомобилей и заезжают за детьми в школу. Я наблюдаю за ними, хотя они этого даже не предполагают. И слушаю, слушаю, о чем они говорят. Я понимаю, что они чувствуют, в конце концов, я в таком же положении, как и они. Во всяком случае, они так считают.

Поэтому продолжать сейчас было бы слишком безрассудно. Куда как разумнее выждать еще хотя бы несколько недель, пока люди хоть немного успокоятся, журналисты уберутся в свои большие города, мэр перестанет разглагольствовать перед камерой, а шерифы со своими помощниками вернутся к своим обычным делам — будут выписывать штрафы за превышение скорости и мелкие правонарушения.

И потом, следующая жертва у меня уже намечена, так что торопиться не стоит, хотя мне и не хотелось бы менять первоначальную схему. Но нужно, как уже было сказано, учитывать непредвиденные ситуации, неожиданное счастливое спасение, как бы это ни было несправедливо. К тому же здесь тоже есть свой плюс — растянется предвкушение, а вы уже знаете, что ничто не доставляет мне большего удовольствия.

Может быть, когда я расправлюсь с добрыми жителями Торранса, то все же съезжу в Нейплс и навещу там Бренду Винтон. Посмотрим. У меня еще куча времени, чтобы подумать.

12

— Так, друзья, у нас мало времени, — объявил мистер Липсман, махая в воздухе руками, будто отбиваясь от роя разъяренных пчел. Он оглядел зрительный зал, рассчитанный на триста мест, и кивком головы подозвал отлынивающих школьников, столпившихся у выхода, чтобы те заняли передние ряды, на которых уже сидело около пятидесяти учеников. — Давайте, давайте, проходите! — Он захлопал в ладоши, потом снова помахал в воздухе руками и стал нетерпеливо топтаться на месте возле лесенки, ведущей на помост сцены.

Меган наблюдала за его манипуляциями со своего места во втором ряду в левом проходе. Она слышала, что когда-то мистер Липсман хотел стать актером, но его мать восстала против столь легкомысленного занятия, и он подчинился. И сейчас, глядя на его размашистые жесты и слушая чуть ли не оперные воздыхания, Меган думала о том, что он явно упустил свое призвание. Ей даже было немножко жаль его (жалеть его всерьез было невозможно, потому что он непроходимый тупица). И все равно это ужасно — потратить свои лучшие годы на то, что в лучшем случае можно было бы назвать второсортной заменой, и смотреть, как другие, гораздо менее талантливые, занимаются тем, чем ты мог бы заниматься сам, если бы у тебя хватило мужества отстоять свое решение и хватило решимости осуществить свою мечту. А еще — смелости противостоять деспотичной матери, подумала она, решительным жестом откинув с плеча прядь своих длинных каштановых волос, и развернулась в кресле, глядя на группу нерадивых старшеклассников, лениво пробирающихся по проходу к передним рядам зрительного зала.

Грега Уотта среди них не было.

Меган подавила свой собственный вздох разочарования. Она-то надеялась, что Грег появится на прослушивании, хотя до нее дошли слухи о том, что его отец уперся и настоял на том, чтобы его сын не тратил драгоценного времени на всякую дребедень. По крайней мере она слышала, как Джой Бэлфор рассказывал об этом приятелям сегодня утром в коридоре. Почему родители вечно так поступают? Неужели они все такие безнадежные эгоисты? Кричат о том, что для них нет ничего дороже счастья своих детей, но, когда возникает необходимость сделать решительный шаг — а решительный шаг всегда делают они, загоняя детей в угол, — оказывается, что радеют они исключительно о собственном благополучии. Миссис Липсман не захотела, чтобы ее сын стал актером, и ему пришлось найти компромисс между своим талантом и амбициями и согласиться на роль школьного учителя актерского мастерства в забытом Богом месте. Мистер Уотт недоволен художественными талантами своего сына и потому настаивает, чтобы Грег посвящал больше времени семейному бизнесу. А ее собственная мать вознамерилась вернуться в Рочестер, преспокойно уверившись в том, что сын с дочерью безмолвно примирятся с ее желанием. Ну, уж нет, здесь Меган не станет ей уступать. За эти выходные она приняла решение не уезжать из Флориды. И не важно, что ей вовсе не хотелось сюда переезжать, не важно, что она скучает по своим друзьям на севере и что здесь убили Лиану Мартин.

— Здесь опасно оставаться, — возражала мать.

— Здесь гораздо безопаснее, чем в Нью-Йорке, — парировала она в ответ.

А тут еще пропала другая девушка, и мать вообще чуть с ума не сошла от страха. Лиану еще даже не похоронили, разглагольствовала она, как пропала вторая девушка. А если верить слухам, то уже и третья. Правда, потом выяснилось, что Бренду Винтон никто не похищал и что безумные тирады матери о том, что в здешних местах разгулялся маньяк, который охотится на молодых девушек, оказались не более чем предположением. Согласно статистике, Лиану Мартин, скорее всего, убил человек из ее близкого окружения, а не какой-нибудь бродячий социопат.

Меган продолжала упорствовать в своем нежелании возвращаться в Рочестер еще и потому, что наверное, лучше самой матери понимала, что истинная причина, по которой та решила уехать из Торранса, связана не с серийными убийцами, а с неверными мужьями. И разве можно ее в этом винить?

Меган взглянула в конец прохода, где на краешке красного плюшевого сиденья сидела эта большая и несуразная Далила Фрэнклин и внимательно слушала мистера Липсмана. Почему она вечно меня преследует? — думала Меган, понимая, что это несправедливо. Бедняжка имеет полное право ходить, куда ей вздумается; ей, очевидно, тоже охота поучаствовать в школьной пьесе.

Хотя совершенно очевидно, что никто не рад ее присутствию: несколько сидений по обеим сторонам и позади нее были раздражающе пусты. И если честно, Меган не представляла, какую роль ей можно было бы поручить. Впрочем, мистер Липсман наверняка и сам придет к такому решению, и Далиле достанется неблагодарная работа раскрашивать декорации и шить костюмы. Разве не тем же самым она занималась в прошлом году?

Глупая была идея, решила Меган, когда мистер Липсман начал раздавать экземпляры сценария. Ей не следовало приходить. Ей не слишком приятно здесь находиться и уж точно не хочется участвовать в школьной пьесе, даже если ей достанется главная роль.

Сначала говорили, что представление в этом году вообще не состоится. Его и так уже дважды откладывали — первый раз после того, как умерла мать мистера Липсмана, второй раз — после того, как нашли труп Лианы. Но мистер Липсман убедил директора не отменять спектакля, произнеся прочувствованную речь о том, как важно иметь надежду в затопившем тебя океане бедствий, уверял, что пьеса поможет ученикам отвлечься от тревоги и страха и прочее, и прочее. На самом деле за всем этим красноречием скрывалась одна-единственная фраза: «Шоу должно продолжаться».