Джой Филдинг – Не делись со мной секретами (страница 13)

— Я хочу здесь, — запротестовал мальчик.

— Тайлер, отправляйся в свою комнату и играй там, пока мы тебя не позовем к обеду, — приказал отец.

Мальчик тут же послушался.

— Голос хозяина, — прокомментировала Джесс, когда мальчик бегом припустил по лестнице.

— Джесс, пожалуйста, — попросила Морин.

— Я не начинала этого. — Джесс услышала в своем голосе нотки обиженного ребенка, злясь и смущаясь, что они тоже это слышали.

— Неважно, кто начал, — говорила Морин, как бы обращаясь к детям, не глядя ни на сестру, ни на мужа. — Важно прекратить, пока дело не зашло слишком далеко.

— Считай, что все прекращено, — голос Барри заполнил всю комнату.

Джесс промолчала.

— Джесс?

Джесс кивнула, ее голова шла кругом от возмущения и вины. Вина за возмущение, возмущение из-за вины.

— Итак, какой следующий вопрос на повестке обвинителя? — В словах Морин звучала показная веселость, как будто она навещала умирающего в больнице. Ее обычно мягкий голос звучал теперь гораздо пронзительнее. Она опять села на тахту и погладила место возле себя, испытывая возбуждение, граничащее с отчаянием. Ни Джесс, ни Барри не сдвинулись с места.

— Несколько обвинений в распространении наркотиков, которые надеемся передать в суд, — ответила Джесс. — И у меня начинается через неделю еще один процесс по делу об изнасиловании. Да, в понедельник у меня также совещание с адвокатом, который представляет мужчину, застрелившего ушедшую от него жену из самострела. — Джесс потерла переносицу, недовольная слишком официальным звучанием своего голоса.

— Боже мой, из самострела! — содрогнулась Морин. — Какая дикость!

— Ты, наверное, читала об этом в газетах несколько месяцев назад. Об этом писалось на первых страницах.

— Ну, понятно, почему я пропустила это, — предположила Морин. — Теперь я в газетах ничего не читаю, кроме рецептов.

Джесс безуспешно старалась скрыть ужас на своем лице.

— Газеты нагоняют на меня тоску. — Морин наполовину объясняла, наполовину извинялась. — Да и времени на них нет. — Ее голос понизился до шепота.

— Так, что вкусненького ты приготовила сегодня для нас? — Барри сел на тахту рядом с женой и взял ее руки в свои.

Морин сделала глубокий вдох, оторвав глаза от Джесс и смотря прямо перед собой, как будто она что-то читала на воображаемой школьной доске.

— Для начала будет что-то вроде черепашьего супа, потом жареный цыпленок, осыпанный зернами сезама, сочный батат и тушеные овощи, потом зеленый салат с орехами и сыром «горгонзола» и, наконец, мусс из груш с малиновым соусом.

— Звучит фантастически. — Барри еще раз пожал руки жены. — Звучит так, как будто ты это готовила целую неделю.

— Звучит, как будто я с этим возилась больше, чем на самом деле, — скромно отозвалась Морин.

— Не знаю, как это тебе удается, — сказала Джесс, несколько споткнувшись на слове «как», потому что на самом деле она хотела спросить «почему».

— На деле я нахожу это занятие успокаивающим.

— Ты должна попробовать заняться этим, Джесс, — посоветовал Барри.

— Ты должен умять все это, Барри, — предложила, со своей стороны, Джесс.

Опять оба оказались на ногах.

— Ну все! — воскликнул он. — С меня достаточно!

— Ты хватил через край, — заявила Джесс. — В течение долгого времени и все за счет моей сестры.

— Джесс, ты неправа.

— Я неправа, Морин? — Джесс начала расхаживать по комнате. — Что с тобой стряслось? Когда-то ты была ослепительная умная женщина, которая знала содержание газет от корки до корки. А теперь ты видишь в них только рецепты! Господи, ты же могла стать вице-президентом компании! Теперь твой путь только до кухни! Этот мужчина по горло завалил тебя грязной посудой и грязными пеленками, и ты пытаешься убедить меня в том, что тебе это нравится?

— Ей совсем не надо убеждать тебя в чем бы то ни было, — сердито произнес Барри.

— Думаю, что моя сестра вполне способна высказаться самостоятельно. Или здесь появилось еще одно новое правило?

— Которому ты завидуешь.

— Завидую?

— Да, завидуешь. У твоей сестры есть муж и семья, и она счастлива. А что у тебя? Холодильник, набитый замороженной пиццей, и эта чертова канарейка!

— Теперь тебе осталось сказать, что по настоящему-то мне требуется лишь одно — хороший любовник.

— Джесс! — Морин испуганно посмотрела в сторону лестницы, ее глаза наполнились слезами.

— По-настоящему тебя надо было бы отшлепать, — сказал Барри, подходя к роялю возле широкого окна и ударив суставами по клавишам. Раздался неприятный смешанный звук звонких и глухих тонов, который прокатился по всему дому, как пламя, охватившее сухой кустарник. Наверху заплакали близнецы, сначала один, потом другой.

Морин склонила голову на грудь, плача, уткнулась в белый воротник своей блузки. Потом, не глядя ни на Джесс, ни на Барри, вышла из гостиной.

— Черт подери! — прошептала Джесс, ее глаза тоже увлажнились.

— Когда-нибудь ты зайдешь слишком далеко, — спокойно произнес Барри.

— Знаю, — отозвалась Джесс голосом, полным сарказма. — Ты не забываешь обид. Ждешь возможности расквитаться. — В следующее мгновение она уже поднималась по лестнице вслед за сестрой. — Морин, пожалуйста, подожди. Я хочу поговорить с тобой.

— Тебе нечего мне сказать, — отозвалась Морин, отворяя дверь детской комнаты, оклеенной светло-сиреневыми обоями. В нос Джесс бросился сильный запах талька, подобный крепкому наркотику. Она несколько отпрянула, и у нее опять закружилась голова, перед глазами пошли круги. Она прислонилась к притолоке двери, наблюдая, как Морин хлопотала над своими маленькими дочками.

Детские кроватки стояли под прямым углом у противоположной стены. Над ними на ниточках висели крошечные жирафы и плюшевые медвежата. Посреди комнаты стояли большая плетеная качалка и мягкое кресло, обитое материей в бело-розовую полоску, а также столик для пеленания и высокая стопка бумажных пеленок в красочной обертке. Морин склонилась над кроватками и ворковала над своими малышами, разговаривая с Джесс через плечо слегка нараспев, что смягчало остроту ее слов.

— Я не понимаю тебя, Джесс. Честно, не понимаю. Ты же знаешь, что Барри и наполовину не принимает всерьез то, что говорит. Ему просто нравится подтрунивать над тобой. Почему ты всегда попадаешься ему на крючок?

Джесс покачала головой. С кончика ее языка готовы были сорваться миллионы объяснений, но она проглотила упрек, позволив себе лишь извиниться:

— Мне очень жаль. Прости. Я не должна была так терять контроль над собой.

— Не знаю, как это получается всегда, когда вы сходитесь с Барри вместе. Только раз от разу все хуже.

— Как бы я ни старалась, он всегда находит возможность зацепить меня.

— Ты сама себя дергаешь.

— Может быть. — Джесс стояла, прислонившись к двери, и слушала, как затихают младенцы при звуке материнского голоса. Может быть, ей рассказать о том, что ей угрожал Рик Фергюсон, и о кошмаре и приступах беспокойства, которые явились следствием этой угрозы? Может быть, Морин обнимет ее и приласкает, скажет ей, что все будет в порядке? Как она нуждалась в этом объятии, как она жаждала, чтобы ее приласкали!

— У меня выдался действительно скверный день.

— У нас у всех бывают свои скверные дни. Но это не дает тебе права вести себя придирчиво и нелюбезно.

— Я же извинилась.

Морин вынула из кроватки одного из близнецов.

— Вот, Кэрри, иди наплюй на свою противную тетушку Джессику. — Она передала младенца в руки Джесс.

Джесс прижала ребенка к своей груди, ощущая губами мягкость головки младенца, вдыхая сладковатый запах, исходящий от него. Если бы только она могла все вернуть, начать все сначала, она бы многое сделала по-другому.

— Иди к своей мамочке, Кло. — Морин взяла на руки второго ребенка. — Необязательно из-за всего устраивать стычки, — сказала она Джесс, нежно баюкая младенца.

— В юридическом колледже нас учили не этому.

Морин улыбнулась, и Джесс поняла, что получила полное прощение. Морин никогда не сердилась долго. Она с детства отличалась своей незлобивостью, всегда стараясь все уладить, в отличие от Джесс, которая могла точить зуб на кого-нибудь много дней — черта, которая просто сводила с ума их мать.

— Думала ли ты… — начала фразу Джесс, потом заколебалась, не зная, стоит ли продолжать. Раньше в разговорах с Морин она не затрагивала эту тему.

— Думала ли я о чем?

Джесс начала баюкать ребенка, покачивая его на руках.