Джованни Боккаччо – Душа любовью пленена… Полное собрание стихотворений (страница 5)

С переводами песен из «Декамерона» дело обстояло лучше. Для классического перевода Александра Веселовского их выполнил Петр Вейнберг шести- и четырехстопным ямбом в духе русской поэзии конца XIX века. При переиздании этого перевода издательством Academia в советское время, в 1927 году, устаревшие уже тогда работы Вейнберга были заменены мастерскими переводами Михаила Кузмина и Михаила Лозинского. Позднейший перевод «Декамерона», принадлежащий Николаю Любимову, содержит стихотворные вставки работы Юрия Корнеева, чьи тексты далеко не исчерпывают возможности их передачи на русском языке. В нашей книге представлен новый перевод всех десяти песен, вскрывающий художественные особенности оригинала, которые не отражены полностью в прежних работах.

Из всего вышесказанного можно сделать вывод, что освоение лирики Боккаччо в России шло долгим путем проб и ошибок, но в настоящее время назрела необходимость объективного научного и творческого подхода к ней. Свои боккаччиевские штудии я начал в юбилейном 2013 году. Толчком к этой работе стало приглашение прочитать внепрограммную лекцию студентам филфака Южного федерального университета в Ростове-на-Дону о творчестве Боккаччо. Вместо ожидаемого пережевывания новелл «Декамерона» аудитории был преподнесен обзор произведений неаполитанского периода, раскрыто их влияние на зрелое творчество писателя – в той мере, в какой я тогда владел предметом. Стало очевидно следующее: пробелы в наших знаниях о творчестве одного из пионеров европейского Возрождения велики и их нужно постепенно заполнять. Четыре года ушло на кропотливую работу над переводом «Филострато». В работе над лирикой, осуществлявшейся параллельно с этим замыслом, возникали существенные трудности, преодолеть которые мне помогло сотрудничество с Владимиром Ослоном на сетевом форуме «Век перевода». Автор замечательных переводов из Байрона, Верлена, Эдмона Арокура, Жюля Верна, мой коллега быстро и успешно вжился в замысловатый слог старинной итальянской поэзии, взяв на себя перевод половины объема книги.

Наш творческий тандем достиг поставленной цели: «Охота Дианы» и весь массив лирики (включая вставные песни из «Декамерона») предстают в исполнении двух переводчиков единым целым. Мы неизменно стремились следовать тексту подлинника и лучшим традициям русской школы художественного перевода. В какой мере нам это удалось, решать читателям этой книги.

Стихотворения

I

Вблизи ручья на пажити зеленой, Средь трав обильных и цветов прелестных, Сидели три создания небесных, Беседуя о милых увлеченно. Из-под венков листвы переплетенной Блестело злато их волос чудесных, Слились два цвета в сочетаньях тесных От ветерка, что веял благосклонно. Я рядом был, ко мне донесся с луга Вопрос одной: «А если б недалече Увидели любимых, мы с испуга Бежали б тотчас?» – «О, какие речи, — Ответила другая. – Нам, подруга, Спасаться бегством от желанной встречи?»

II

Где тысячи дерев тенистый кров, Она, в одежде легкой и парящей, И глазками, и болтовней манящей Раскинула силки; от ветерков Власы, что златом я признать готов, Рассыпались – вот ангел настоящий, В своих роскошных локонах таящий Не счесть приманок хитрых и крючков. Кто смотрит на нее, тот в западне, И так крепка та сеть ее тугая, Сколь ни стремись, а не расторгнешь петель. Гляжу, и ясно совершенно мне, Что в плен попался, не предполагая, Сколь может быть опасна добродетель.

III

Рак пламенел, к полудню время шло, Вздыхал зефир при благостной погоде, На море гладь, и тишь на небосводе — И там она, где солнце не пекло. Такую б небо полюбить могло, Когда меж донн кружилась в хороводе, И локоны, завитые по моде, Убора злато плотно облекло. Нептун, и Главк, и Форкий, и Фетида Из вод глядели, словно говоря: «Юпитер бы Европой пренебрег». Я – за скалой, – увы, моя планида! — Так зачарован, на нее смотря, Что сам скалою обратиться смог.

IV

Из Юлиевой гавани привел Меня Амор под мирты в пору зноя. На небе тишь, и море штилевое, Зефир лишь, повевающий на дол, Трепля верхушки, шелест произвел, Когда мне вдруг послышалось такое Пленительное пенье, что, покоя Лишившись, я его небесным счел. «То ангелицы, нимфы иль богини В прекрасном месте слышится напев Любви старинной», – мысль пришла украдкой. Гляжу и вижу, как в тени дерев На травах и цветах усевшись, сладко Поет моя прелестная с другими.

V