Джосс Вуд – Опасное соблазнение (страница 4)

Пятнадцать лет назад он безумно ее любил. Она была для него светом в окошке, смыслом его жизни, и он собирался в будущем на ней жениться.

В ту ночь, когда произошла авария, все изменилось. Вчера вечером он вспоминал события той ночи в мельчайших подробностях.

Когда его грузовик слетел с шоссе, в голове у него прозвучал голос его биологического отца: «Ты убил свою мать, и теперь твои братья, возможно, тоже мертвы. Оставить тебя было лучшим из всех принятых мной решений».

С течением времени воспоминания нисколько не поблекли. Они были такими отчетливыми, словно все произошло только вчера. Мак вел свой грузовик Ф-150. Грей сидел рядом с ним, а Трейвис с краю, у дверцы. Была сильная гроза. Ветер сотрясал грузовик, дворники с трудом справлялись с потоками дождя, свет фар едва прорезал темноту впереди. Трейвис злился на своих братьев за то, что они увезли его от его подружки, и не переставал ворчать с того момента, как они покинули парковку ресторана. Мак велел Трейвису заткнуться, потому что тот мешал ему сосредоточиться на дороге. Грей, обычно выступавший в роли примирителя, в этот раз, напротив, подлил масла в огонь. Начав орать на Трейвиса, Мак попытался успокоить обоих, отвлекся и не заметил в темноте изгиба дороги. Кто-то закричал, грузовик перевернулся и упал в овраг.

Это произошло по его вине. Он потерял контроль и чуть не погубил своих братьев. Мак и Грей отделались царапинами и ушибами, а Трейвис серьезно повредил ногу. Из-за этого он лишился футбольной стипендии, не смог поступить в престижный колледж и был вынужден поменять свои планы на жизнь.

Когда Мак терял контроль, могли произойти ужасные вещи. Человеком, который был способен заставить его потерять контроль, была Молли. Именно поэтому он ушел от нее, ничего ей не объяснив. Для Мака любить – означало терять контроль, и он не мог допустить, чтобы это произошло снова.

Сделав глубокий вдох, Мак вспомнил, как через несколько лет после своего примирения с Джеймсоном он приехал в гости к отцу и решил объясниться с Молли. Он подумал, что они уже не дети и смогут забыть прошлые обиды. Приехав в «Мунлайт ридж» в жаркую июльскую субботу, он пошел искать Молли и в конце концов нашел ее на пруду на северо-западной границе курорта.

Раньше они часто ходили туда пешком – пересекали покрытый сталью мост и направлялись по заросшей тропинке через лесок к небольшому пруду. Гости курорта никогда не приходили на этот пруд, и Мак с братьями и Молли сделали его своим излюбленным местом для купания. Именно там они построили домик на дереве, в котором любили проводить вечера.

Мак помнил, как он вышел к пруду из-за деревьев и увидел Молли, стоявшую на берегу в бикини. В паху у него вмиг все напряглось. Ему захотелось подойти к Молли, заключить ее в объятия и заняться с ней любовью на ее пляжном полотенце.

Борясь со своим желанием, он вспомнил их с Молли планы на будущее. Они хотели построить дом, родить и усыновить детей, завести собак и часто обсуждали свою будущую совместную жизнь.

Внезапно Мака охватило такое сильное чувство тоски и сожаления о неосуществившихся планах, что у него сдавило грудь.

Молли вынуждала его терять над собой контроль, а поскольку контроль был для него важнее всего, он повернулся и ушел, решив, что довольствоваться поверхностными отношениями и отвечать только за себя намного проще.

После этого он стал приезжать в «Мунлайт ридж» еще реже и не задерживался здесь дольше, чем на один день. Но в этот раз он застрял на пару месяцев, и ему придется научиться взаимодействовать со старшим менеджером курорта. Эту должность занимала Молли.

Проведя ладонью по лицу, Мак попытался успокоиться. Напомнив себе, что он здесь для того, чтобы работать, а не прохлаждаться, постучал в дверь.

Молли подняла голову, и ее глаза слегка расширились. Затем она поднялась и так резко отодвинула назад стул, что он ударился о стеллаж за ее столом.

– С Джеймсоном все в порядке?

– Почему должно быть иначе?

– У тебя странное выражение лица.

Вот черт. Похоже, ему не удалось изобразить на лице невозмутимость.

– Джеймсон в порядке, Молли. Я заглянул к нему. Он спит. Я не стал его будить, решив, что сон для него полезнее, чем новость о моем приезде.

Молли закрыла глаза. Ее лицо выражало облегчение.

– Хорошо, – сказала она, снова открыв глаза. – Чем я могу быть тебе полезна?

– Итак, мы смогли уговорить Джеймсона оставить на время работу только при условии, что его сыновья будут поочередно управлять курортом, пока он выздоравливает.

Молли кивнула, и ее кудри качнулись.

– Но я здесь, так что тебе не о чем беспокоиться. Я сама прекрасно управляю курортом, так что ты можешь заниматься своими делами.

– А Джеймсон считает, что ты не справишься в одиночку.

В глазах Молли промелькнула тревога.

– Видимо, он мне не доверяет.

Это было не так. Джеймсон доверял Молли, как самому себе.

– Перестань себя накручивать, – отрезал Мак. – Курорт огромный, и у Джеймсона всегда было двое менеджеров. Сейчас ты единственный менеджер. Почему?

Немного помедлив, Молли села на свое рабочее место и откинула со лба волосы.

– Не понимаю, что ты имеешь в виду, Мак?

– Если бы ты этого не понимала, ты не была бы старшим менеджером курорта.

Выругавшись себе под нос, Молли указала ему на свободный стул:

– Хорошо. Ты хочешь узнать правду?

– Я всегда хочу знать правду, Молли.

– Я нисколько в этом не сомневаюсь, – ответила Молли, не скрывая своего скептицизма.

Прежде чем Мак успел спросить, почему она отпустила этот комментарий, она начала рассказывать ему о растущих расходах и падающей прибыли. Курорт был старомодным и нуждался в ребрендинге. Клиентов было слишком мало, и много номеров пустовало. Кроме того, дизайн интерьера номеров был устаревшим, а еда, которую готовили на кухне отеля, не отличалась разнообразием.

По крайней мере, она не смотрит на «Мунлайт ридж» сквозь розовые очки.

– Думаю, у отдыхающих создалось впечатление, что это место подходит только состоятельным пенсионерам, поэтому молодые люди с деньгами сюда не приезжают.

– У тебя есть идея, как это можно изменить? – спросил Мак.

Говорить о бизнесе с Молли было намного легче, нежели обсуждать с ней прошлое, но он знал, что однажды ему придется ей объяснить, почему уехал, не попрощавшись.

Наклонившись, Молли выдвинула ящик стола, достала оттуда папку и положила ее перед Маком:

– Да, есть. Я потратила много времени, разрабатывая план модернизации курорта. Мы с Джеймсоном собирались проанализировать нашу бизнес-модель, внести изменения в маркетинговую стратегию и найти способы сократить расходы, но он внезапно заболел.

Мак постучал кончиком пальца по папке:

– Я это прочитаю, и мы с тобой обсудим то, что ты собиралась обсудить с Джеймсоном.

– Я в это поверю, только когда это произойдет, – произнесла с сарказмом Молли.

– Я не лгу, Молли. Если я говорю, что собираюсь что-то сделать, я это сделаю.

Поднявшись, Молли подошла к окну и сложила руки на груди:

– Прости, Холлоуэй, но я не верю ничему из того, что ты говоришь.

Мак понимал, что разговора о прошлом ему не избежать, но он не думал, что этот разговор состоится уже сегодня. Он решил, что должен начать с извинений, но те несколько фраз, которые пришли на ум, показались ему неправильными. Тогда он остановил свой выбор на самых простых словах:

– Прости, что уехал, не попрощавшись, Молли.

Она долго не отвечала, а затем наконец посмотрела на него, неодобрительно подняв бровь.

– И это все, что ты можешь мне сказать? Лишь жалкое «прости»?

Молли была в ярости. Ее глаза горели так же, как в тот день, когда ее братья засунули ей за шиворот лягушку.

– Ты не собираешься извиниться передо мной за то, что не дал мне знать, что с тобой все в порядке? За то, что ты выбросил меня из своей жизни как что-то ненужное и уехал, ничего мне не объяснив. Мы с тобой в первую очередь были друзьями, Мак, а с друзьями так не поступают.

Его охватило чувство стыда, и он закрыл глаза. Больше всего на свете ему сейчас хотелось оказаться в своем офисе в Нашвилле или на одном из своих пивоваренных заводов и обсуждать ферментацию, дрожжи, сухое охмеление и выход продукции. Ему совсем не хотелось находиться здесь и обсуждать прошлое.

Главным образом потому, что Молли была права. Он плохо с ней обошелся, и у его поступка могло быть только одно оправдание: он ее не заслуживал, так же как не заслуживал ничего хорошего в жизни. Отказ от Молли был одним из наказаний за аварию, виновником которой он был.

Еще это был способ вернуть самоконтроль, потому что любовь нельзя контролировать.

– Мне жаль, что я причинил тебе боль.

Что еще он мог ей сказать?

Молли медленно повернулась и пронзила его взглядом:

– Но ты не просишь прощения за то, что оставил меня одну, за то, что сбежал, даже не попрощавшись.

Мак не мог ей сказать, что если бы он пришел к ней прощаться, то не смог бы уехать. Если бы она попросила его остаться, он остался бы, потому что сильно ее любил.

Он подвел своих братьев и отца. Он не заслуживал иметь семью. Для него намного проще быть одному, но ему хватило духу признаться в этом только самому себе.