Джош Рейнольдс – Живодер (страница 65)

Но не сейчас.

Перед Гексахиром возвышался центральный ганглий, повисший в паутине нервных волокон. Раздутая масса мозговой ткани, усеянная разъемами и инфоузлами. Он помешкал, взвешивая риски. Башня еще никогда не двигалась с места, хотя и могла. Неизвестно, поведет она себя так, как обещал Фабий, или нет.

Нет ли тут какой-нибудь неожиданной ловушки? Искусственного изъяна, рассчитанного на его высокомерие? Фабий просто обожал такие маленькие сюрпризы. Гексахира охватила дрожь… нет, не от страха — от предвкушения.

— Чего ты ждешь? — спросила Диомона из-за плеча.

Гексахир положил руки на ганглий. Из ладоней и запястий выросли тонкие, как волос, реснички и вошли в контактные датчики. В сознание внезапно хлынул поток данных, и Гексахир с непривычки опешил. На мгновение он увидел Башню со всех сторон — изнутри и снаружи. Ощутил ветер на ее коже как на своей собственной. Почувствовал гниль где-то глубоко в костях, боль, которую нельзя вылечить.

Он вынырнул из потока информации и послал импульс швартовочным связкам. Башня вздрогнула. Все началось как небольшая тряска, но затем переросла в зубодробительную болтанку. Он услышал панические вопли рабов и ощутил, как внутри что-то сокращается: другие гемункулы принялись закрывать входы в свои лаборатории. Включились сигналы тревоги, наполняя коридоры всепроникающим воем.

Новые связки отцеплялись от нижней стороны Комморры. Те, что уже освободились, начали обвивать друг друга, переплетаясь, чтобы выдержать огромный вес. Башня начала раскачиваться взад-вперед, ее подошва пошла рябью. Из мясных складок прорвались сотни тысяч грубых, едва сформированных полипов — и в дно Комморры вонзились когти, чтобы не дать Башне рухнуть во тьму внизу.

Затем медленно, но верно Башня Плоти начала двигаться.

Это было не то движение, как его понимают двуногие. Скорее оно походило на тяжкую переброску тела огромной гусеницы. Внутренности Башни содрогались, и тысячи камер, проходов и галерей переориентировались относительно новых полюсов. Когда залы занимали нужное положение, из пневматических соединений вырывались струи газа, а в техно-органических тканях, выстилавших внутреннюю поверхность центрального узла, зажигались огоньки.

— Она поднимается! — ликующе взревел Гексахир. Величайший подарок, который Фабий Байл преподнес Тринадцати Шрамам, станет орудием их мести ему. Что может быть приятнее?

И снова он принялся высматривать Олеандра. В глубине души Гексахир надеялся, что мон-кей будет впечатлен. Однако тот, вместо того чтобы благоговейно озираться по сторонам, застыл, склонив голову набок. Воздух вокруг него мерцал тем маслянистым блеском, который Гексахир знал слишком хорошо.

— Силандри была права. Она вернулась.

Диомона обернулась и проследила за его взглядом:

— Кто вернулся?

— Демон. — Гексахир сжал ее затылок. — Стой, где стоишь, и смотри вон туда. Как там, твои чудесные глазки это видят?

Диомона охнула от того, как сильно он сдавил ей затылок, но ей хватило ума не сопротивляться.

— Нет, я… Подожди. Да. — Он услышал характерный щелчок вставших на место внутренних механизмов. — Там что-то есть. Это варп-сущность?

Гексахир сунул руку под мантию и извлек оттуда кристаллическое устройство. Он сам собрал его из кристаллов призрачной кости, выращенных в растворе варп-ихора для очень специфической цели.

— Не спускай с нее глаз еще секунду, дорогая Диомона. И не шевелись. У нас будет только один шанс.

— Что это за штука? — зашипела она и напряглась, когда Гексахир положил устройство ей на плечо. — Оружие?

— Не совсем. Скорее… камертон. Видишь ли, демон — это в некотором смысле бродячая волна, не воспринимаемая органами чувств большинства смертных, за исключением тех, кто соответствующе настроен или чье восприятие каким-то образом изменено. Следовательно, эту частоту можно усилить или ослабить определенными методами — если хочешь, назови их ритуалами. — Гексахир немного поправил прицел. Интересно, что эта тварь сейчас говорит Олеандру? Вряд ли что- то полезное. Но ее визиты начинали раздражать.

— И сейчас ты проводишь такой ритуал? — шепнула Диомона. — Это поэтому ты так долго все делаешь?

— Нет. Ритуалы — это для дикарей и мракобесов. Я разработал новый подход, основанный на точной науке. — Он помолчал, держа палец на значке активации. — Скажи мне, Диомона, ты когда-нибудь пробовала на вкус боль варп-существа? Это пьянящая штука. Один мой знакомый эпикуреец однажды дал мне попробовать слезы…

— Она поворачивается к нам, — перебила его Диомона.

— Ага! Ладно, тогда в другой раз. — Он щелкнул значком, и отчетливо видимая полоса ни звука и ни света, но каким-то образом и того, и другого одновременно, трепеща, пронизала пространство. Те несчастные развалины, что оказались на ее пути, падали на колени, с воплями хватаясь за головы. Диомона сделала то же самое, но ее вопли перемежались проклятиями.

Олеандру, конечно, досталось больше всех. «И поделом», — подумал Гексахир. Мон-кей опрокинулся на спину, корчась от боли, и его демоническая любовница упала вместе с ним. Она вопила и билась на полу, частота волны Гексахира смешивалась с ее собственной. Ее тело словно пошло помехами, когда она попыталась встать. Гексахир отпихнул Диомону и двинулся на существо, выпустив еще один импульс из своего частотного глушителя. Ее крики перешли в звериный вой.

Формы демона были отвратительно женственными, за исключением тех звериных черт, которые говорили о ее происхождении. Гексахир наклонился и сгреб девушку за волосы, откинув голову назад. На мгновение он замер. Это лицо…

Не отпуская волос, он повернулся к Диомоне:

— Тащи удерживающий контейнер. Быстро!

Он снова развернулся к существу, разглядывая поразительно знакомые черты, этот слабый отголосок другого лица из другого времени. Гексахир наклонился ближе:

— Я не знаю, что ты такое, но думаю, что скоро выясню.

Глава 21. ЭВАКУАЦИЯ

Оглядев полдюжины гололитических фигур вокруг себя, Фабий печально вздохнул. На зов откликнулось меньше, чем он надеялся, но больше, чем боялся.

— Я не стал бы вас беспокоить, братья, если бы не чрезвычайная срочность… — начал он. Его прервал хриплый смех. Фабий дождался, пока смех утихнет. — Если вы закончили, то время сейчас — это главное.

— Твое время, ты хотел сказать, — перебила одна из фигур.

— Мое, да. И, как следствие, твое тоже, Волюп. — Фабий ткнул пальцем в существо — шумового десантника поколением помладше, не из оригинальных какофонов. — Без меня ваши банды через несколько десятилетий превратятся в ничто.

— Есть и другие апотекарии, — возразила еще одна фигура голосом, больше похожим на грубый механический рык. — Тебе ли не знать, ты ведь говорил, что обучил многих.

Фабий повернулся к говорившему:

— И сколько из них готовы иметь с вами дело, Вилий? Учитывая вашу репутацию, полагаю, что немногие. — Он пренебрежительно отмахнулся. — Кроме того, тем, кого учил я, грозит опасность не меньше, чем мне, а то и больше.

— В каком смысле? — раздался грассирующий голос. Фабий взглянул на яркую фигуру, разодетую в шелка и перья поверх сильно модифицированного, облегающего боевого доспеха. Он узнал пресловутого второго сластолюбца из бандформирования, известного как Царапающие Когти.

— В таком смысле, Глориан, что любой, кто дает убежище моим ученикам, вскоре тоже может оказаться под ударом. Если только мы их не остановим.

— Мне казалось, что ты уже пробовал, Повелитель Клонов, — парировал Глориан. — И тебя чуть не убили.

— Да. — Фабий нахмурился. — Я их недооценил. Второй раз этого не случится.

— Удивительно, как мы вообще выбрали тебя лейтенант-командующим, — прогудел мелодичный голос. От его звучания даже по воксу у Фабия зачесались зубы.

— Не припомню, чтобы спрашивал твое мнение по этому поводу, Карадистрос.

— Лорд Карадистрос, — поправил его шумовой десантник. Еще один опоздавший, который, как и Волюп, был всего лишь бледной тенью изначальных шумовых десантников, хотя и пыжился изо всех сил. Фабий отмахнулся.

— Надо же, как быстро недостойные получают продвижение по службе. Я помню времена, когда ты был скромным строевым офицером. — Фабий огляделся по сторонам: — Я помню всех вас. И помню, как помог каждому из вас занять нынешнее положение, пусть иногда и вопреки вашему желанию. — Он стукнул Пыткой в пол, отчего проекции моргнули: — Я требую свои долги обратно, братья. Нарушьте заключенный уговор — и я сделаю все, чтобы вы за это поплатились, в этой жизни или в следующей.

— Или мы дадим им тебя убить и посмотрим, как демоны рвут твою душу, — предложил Глориан. — Ты веками тыкал нам в лицо своим мастерством скульптора плоти. Заставлял нас пресмыкаться перед тобой, чтобы вымолить у горнего мудреца его дары. Ты ничем не лучше этого пса Эйдолона или щеголя Люция… Думаешь, раз ты был с Фениксийцем с самого начала, то мы должны тебе кланяться?

— Вовсе нет, — отозвался Фабий. — Я думаю, ты должен мне кланяться, потому что я выше тебя. Более того, без меня тебя бы вообще не было. — Его прошибло яростью, внезапной и горячей. — Да без меня сам легион превратился бы в пыль на ветру истории! Я его спас. Я спас вас всех, хотите вы это признавать или нет. Вы у меня в долгу.

— Мы тебе ничего не должны, Повелитель Клонов! — огрызнулся Вилий. — Ты сполна получил за свои услуги. Даже более чем. А теперь ты хочешь, чтобы мы снова стали под твою руку? И ради чего?