Джош Рейнольдс – Живодер (страница 17)

Собравшиеся альдари бурно аплодировали, пока развалины стаскивали Олеандра с наблюдательной дыбы. Гексахир небрежно махнул рукой. — Довольно. Урок окончен. Возвращайтесь к своим делам.

Развалины выпустили Олеандра, без сил рухнувшего на палубу, и встали рядом на страже. Гемункулы разошлись по своим делам. Гексахир же омыл руки в поднесенной слугой чаше с вяжущей жидкостью и лишь потом обратился к пленнику.

— Ты хорошо справился, Олеандр. На худой конец ты сгодился как подходящий образец для опытов. Определенно лучший, чем твой учитель.

— Ты ненавидишь его, не так ли? — Кох с трудом поднялся на ноги.

— Нет, — ответил Гексахир и помедлил. — Действия детей и животных не могут оскорбить, лишь разочаровать. Печальная правда в том, что Фабий был мне по душе. Гораздо более, чем большинство представителей моего ковена. Все они алчные и амбициозные создания, зачастую юные настолько, что едва осознают: великая империя рухнула не за один день, как утверждается в представлениях арлекинов, гибель ее была медленной и мучительной. Они не представляют красоты тех времен и то, каково было нам, пытавшимся творить уже тогда. Но Фабий понимал, пусть его осознание и было ограниченным. — Гемункул поглядел на Олеандра сверху вниз. — Он наблюдал за гибелью вашего Империума и описал его медленное и затянувшееся погружение в мрачную бездну непоследовательности. На самом деле мы с ним отличались схожими умами. Поэтому я и не убил твоего учителя, когда он пришел.

— Расскажи мне об этом.

— Что? — переспросил Гексахир.

— Расскажи мне. Прошу.

— С какой стати?

— Чтобы я мог учиться.

— Ну хорошо, — протянул гемункул. — Пусть никто не скажет, что я когда-либо отказывал стремящимся к знаниям. Я прирожденный учитель. Есть во мне неодолимое стремление разделить свое богатство мудрости с теми, кто попросит.

— А Фабий просил?

— Можно сказать и так. Он совершил налет на наше начальное логово. Это был весьма дерзкий гамбит: волевой, жестокий, но не лишенный звериной хитрости. Признаюсь, я даже сперва был ошеломлен его бравадой. Мы, гемункулы, по природе своей не склонны к таким представлениям. Пускай ими занимаются ведьмы на аренах.

— Вы его поймали.

— Зависит от того, как ты понимаешь поимку. — В голосе Гексахира прозвучала нотка восхищения. — Я до сих пор убежден, что он позволил поймать себя. Он хотел привлечь наше внимание и преуспел. Я сразу раскусил его, конечно. Фабий не мог скрыть, как нуждается в нашей мудрости. Я ощутил в нем отчаяние.

— И поэтому начал учить его.

— Всему. Мы научили его всему. — Гексахир отвернулся. — О, конечно, он и сам уже нахватался основ. Владел базовым пониманием генетических манипуляций, рабочим знанием анатомического воссоздания, даже солидным багажом понимания определенных технологий, о которых мон-кеи едва ли могут быть вообще осведомлены. Впрочем, при всей своей одаренности Фабий очень многого еще не знал.

— Ты говоришь так, будто гордишься им.

— Горжусь. И поэтому я прослежу за искоренением с тяжелым сердцем. Но доведу его до конца.

— Потому что он сбежал? — надавил Олеандр. — Поэтому вы его ищете?

— Отчасти, — признал Гексахир. — Мы не позволяли ему уйти. Впрочем, он не внял нашим возражениям. И во время бегства развязал войну между кабалами Разрезанного Глаза и Похищенного Сознания, после чего под прикрытием боя скрылся из порта Кармин. Должен сказать, война эта продолжается и теперь.

Олеандр едва удержался от смеха. Вот это было похоже на Фабия, которого он помнил.

— И это все? Вы легко отделались. Он совершал ради меньшего и куда худшие деяния.

— Он оскорбил нас. Злоупотребил нашим гостеприимством. Умял наши тайны так, будто это были лишь лакомства. И в довершение всего имел наглость сбежать до того, как мы очистили его память. — Гексахир выпрямился во весь рост. — Не так ли, Диомона? — окликнул он. — Насколько я помню, ты была излишне любезна с нашим гостем.

— Не больше чем ты, Гексахир, — сухо ответила гемункул, не обращая внимания на взгляды, брошенные на нее другими. — Он одурачил нас всех своим мальчишеским пылом и простенькими уловками. — Она поглядела на Олеандра, и тот заметил, что глаза являлись на самом деле тщательно изготовленными протезами. — В конце концов они… весьма впечатляющий вид.

Среди гемункулов после этих слов прошелся согласный ропот. Гексахир усмехнулся.

— Да, полагаю, так. Конечно, если считать жестокий примитивизм притягательным. — Он покачал головой. — Однако его ждет наказание. Сперва мы выманим его из норы. Ради этого мы продолжим разрушать его владения. Одно за другим, пока он наконец не сочтет нужным показаться. Довольно простой план, но, сдается мне, лучшие планы всегда таковы. — Он поглядел на своего пленника. — И ты нам в этом весьма помог, Олеандр. О, мы даже не додумались бы искать новую цель здесь, если бы ты не указал на нее.

— Рад услужить, — склонил голову апотекарий.

— Какой милый мальчик, — пробормотал Гексахир. — Совсем не как ты, Диомона.

Альдари дернулась, но ничем другим не выдала, что вообще услышала эти слова. Гексахир снова поглядел на Олеандра.

— Знаешь, она создает животных, — прошептал он, будто делясь тайной. — Четвероногий скот для уже ломящихся столов великих кабалов. — Гемункул щелкнул языком. — Гений, растраченный на кулинарный вздор…

Прозвенел колокольчик, и Гексахир отвернулся. В зал вошел один из заместителей Пешига.

— Да, в чем дело?

— У нас есть пленник.

— Ах. Как приятно. Вносите его, вносите. — Он махнул куче развалин: — Эй, вы, расчистите место!

Пока слуги убирали все со стола для наблюдений, появилось целое отделение воинов-друкари, вместе тащивших что-то огромное. Поднять груз на стол они смогли только вместе с развалинами. Олеандр узнал воина в разбитых силовых доспехах второго типа, отмеченных не древними инсигниями, а всевозможными звериными тотемами.

— Чорт, — пробормотал он. Он не видел собрата-апотекария уже много веков.

Тот был без сознания, вероятно, из-за дымящейся пробоины в нагруднике. Гексахир с предвкушением склонился над телом.

— Занимательно. Похоже, герметические соединения превратились в нечто похожее на застывшую кровь. А шлем, судя по всему, прирос к черепу. Диомона, принеси мне мононитевую пилу.

— Ты собираешься вскрыть его броню? — спросил Олеандр.

— Нет, я собираюсь вскрыть его самого, — ответил гемункул. — Он случайно не был твоим другом?

— Нет. — Если Чорт кем и был для Олеандра, то лишь загадкой. Олеандру не было до него особого дела, и чувство, наверное, было взаимным.

— Жаль. — Гексахир вернулся к приготовлениям. — Впрочем, ты хорошо потрудился. Можешь помочь мне, если хочешь. Ты это заслужил. — Он покосился на слуг Пешига. — Как прошел налет? Полагаю, успешно?

— К чему их спрашивать? Они ведь ничего не знают, — ответил ему сам вошедший в зал архонт. Пешиг был облачен в выглаженный камзол цвета вина — а может быть, крови, — и плащ того же оттенка, но брони не носил. Конечно, архонт все — таки вооружился. Даже Пешиг был не настолько глуп, чтобы ходить без оружия. — Ведь это мой корабль.

— В таком случае я задам этот вопрос тебе, — вздохнул Гексахир, оборачиваясь. — Успешно ли прошел налет?

— Да… и нет. — Пешиг уставился на Чорта. — Пришлось приложить некоторые усилия. Сбросить на его гору три находившиеся в отличном состоянии пустотные мины.

— Три? — с сомнением переспросил гемункул.

— Потребовалось, — слабо улыбнулся Пешиг. — Надеюсь, эта тварь того стоила. Салару и Аваре достанется властелинья доля добычи с этого налета, если они не убьют друг друга, конечно. Я буду весьма недоволен, если это создание не ценно.

— Цена в глазах смотрящего. — Гексахир взял протянутый Диомоной зазубренный кристаллический клинок. — Ах, благодарю тебя, дорогая.

Олеандр отвернулся. Брезгливостью он не отличался, да и предал стольких братьев, что еще одна измена не должна была терзать совесть. Но, однако, терзала. Убийство Чорта в бою было бы простым делом. Но это…

Он услышал свист, когда Гексахир включил пилу. А через миг почувствовал запах горелого керамита. Олеандр закрыл глаза, пытаясь отстраниться от вони и звуков.

— Маленькая жертва, чтобы оттянуть большую, — пробормотала Диомона. Олеандр слегка повернулся к ней. Гемункул глядела на операцию, но явно обращалась к нему.

— Тебе есть что сказать? — прорычал он.

— Он понимает, что ты делаешь, — сказала альдари, покосившись на космодесантника. — Не думай, что ввел его в заблуждение. Ты бросил это существо к нам в руки, желая оттянуть время. Но скольких старых друзей ты скормишь нам прежде, чем отведешь туда, куда хочет он? Скольким придется умереть, чтобы Фабий Байл избежал заслуженной кары?

— Я не могу отвести вас туда, где я не был.

— Тогда какой от тебя толк? — Олеандр чувствовал, как его изучают.

— Его спроси.

— Спросить о чем? — Гексахир повернулся к ним, держа кусок черепа Чорта. Он положил его на поднос, подготовленный внимательным развалиной. — Неважно. Не думаю, что вопрос будет интересен — Он поднял что-то белое и окровавленное. — Погляди. Видишь это? Побег психокости, превращенный в примитивный нейронный приемник и погруженный в мозг. Не думаю, что бедный дурак хотя бы знал о его существовании. — Гексахир пристально уставился на Олеандра. — Интересно, сколько из твоих товарищей еше остались собой, а?