Джош Рейнольдс – Грешные и проклятые (страница 9)
Я снова ответил не сразу.
- Но… я вне цепи командования, полковник, - я говорил медленно, пытаясь объяснить ему. Возможно, он просто забыл. – Вы не можете приказать мне игнорировать замеченные мною…
- Я не приказываю вам игнорировать,
Он снова оглядел собравшихся, и я с некоторым опозданием понял, что эти слова предназначались не только для меня. Полковник адресовал их и другим. Он демонстрировал им, что… что он контролирует меня.
Он посмотрел на меня.
- Вы поняли?
Я не был уверен, что вполне понял. Но я все же кивнул, хоть и неохотно. Полковник, хмыкнув, отвернулся, очевидно, удовлетворенный этим. Я слегка расслабился, и заметил, что и капитан и остальные офицеры тоже расслабились. Некоторые из них стали перешептываться между собой, и мне показалось, что они смеются надо мной.
Адъютант полковника поднес мне кружку растворимого рекафа. Он был несвежим и холодным. Здесь вообще не было ничего горячего, кроме грязи. Но я все же выпил его, разжевывая гранулы.
- Новые карты? – спросил я, пытаясь сменить тему.
Полковник кивнул. Он выглядел усталым. Я сочувствовал ему. Его обязанности были нелегкими, а враждебная окружающая среда и некомпетентность подчиненных делали их еще труднее. Я почувствовал – не вину, но сожаление, что невольно добавил ему проблем.
- За прошедший день мы потеряли три участка линии траншей, в том числе тот, где едва не погибли вы. Мы до сих пор пытаемся откопать людей.
- Если так пойдет дальше, мы потеряем всё, - произнес младший офицер – один из товарищей капитана. Я внимательно посмотрел на него, думая, не скрывается ли за его словами что-то еще. Его глаза не были синими. Просто коричневыми, как грязь, и покрасневшими от недосыпания. Спустя мгновение я удивился, почему я подумал об этом. Я что-то увидел и не понял этого?
Эта мысль вызвала у меня тревогу. Допив рекаф, я внимательно наблюдал за ними, внезапно ощутив подозрение. Я подумал о солдате, которого я убил в убежище – и о котором пока никто еще не знал. Его глаза стали синими перед тем, как он напал на меня. Я обнаружил, что смотрю на капитана, но его глаза были такими же грязно-коричневыми, как у остальных.
И все-таки… что-то было не так. Я чувствовал, что за мной наблюдают. И не просто смотрят, а внимательно изучают. Я огляделся вокруг, пытаясь найти источник этого ощущения, но не заметил ничего. Полковник говорил что-то офицерам, указывая на новые карты. Я не слушал. Воздух был наполнен обычным зловонием, но мне показалось, что за ним ощущается другой запах. Что-то сладкое и чистое, и совершенное не подходящее к этому месту.
В этот момент кто-то кашлянул позади меня. Адъютант полковника.
- Еще рекафа, сэр? – прошептал он.
Я терпеть не мог его голос. В нем отсутствовала какая-либо властность. Он был словно дуновение воздуха. Я заметил, что моя рука скользнула к пистолету, и отдернул ее. Никто этого не заметил, кроме, возможно, адъютанта, а он не имел значения. Я хмыкнул и отдал ему кружку.
На инструктажах мне всегда было скучно. Вероятно, поэтому, присутствуя на них, я всегда думал о чем-то другом. Как я уже говорил, я не стратег и не тактик. Я иду туда, куда приказано, и делаю то, что должен. Не обязательно быть военным гением, чтобы стрелять во врага, или в того, кто бежит от врага. Но полковник всегда настаивал, чтобы я уделял внимание инструктажам в тех редких случаях, когда присутствовал на них.
Пока он говорил, я рассматривал пикт-снимки и новые карты, и заметил, что за последнее время весьма мало что изменилось. Возможно, я и не стратег, но память у меня хорошая. Линии траншей извивались, словно черви после дождя, но никуда не сдвинулись.
Сделав глоток рекафа, я спросил:
- Что говорит командование?
Разговоры остановились. Полковник посмотрел на меня, словно удивленный, что я еще здесь.
- Ничего.
- Ничего? – это прозвучало с моей стороны как обвинение, хотя и непреднамеренно.
Полковник смотрел на меня. В бункере стало тихо. Они все смотрели на меня. Я демонстративно отставил кружку с рекафом. Через секунду она исчезла. Маленький адъютант продолжал суетиться поблизости, словно пребывая в блаженном неведении о том напряжении, которое повисло в воздухе. Блаженный дурак стоит двух неверующих.
- Вы на что-то намекаете, Валемар?
-
Время, казалось, замедлилось. Его взгляд встретился с моим взглядом. На других я не обращал внимания. Они были мало чем лучше своих солдат – бесполезны, если не считать их способность исполнять приказы.
Как я и думал, полковник снова посмотрел на карты, его аугметический глаз жужжал и щелкал.
- Комиссар Валемар, - рассеянно поправился он.
- Со всем уважением, полковник, я лишь нахожу странным, что командование так долго игнорирует нашу передовую позицию, и не дает приказ наступать, или - прости Император – отступать. Вместо этого мы сидим на месте.
- Мы удерживаем позиции до получения новых приказов.
- Трудно их удерживать, когда земля так извивается, - проворчал один из офицеров. – Хуже, чем женщина в день именования.
Эта грубая шутка была встречена хриплым смехом. Только я не смеялся, хотя бы потому, что не знал, что это за день именования, и причем тут движения женщин. И в любом случае, я предпочитал, чтобы мои женщины были неподвижны.
Резким жестом полковник заставил их замолчать. Это у него было доведено до искусства – резкий взмах руки, движение бровей. Часто я смотрел на него, пытаясь выучить этот жест. Сейчас я думаю, что это просто талант, который у некоторых людей есть, а у других его нет.
- Как бы ни вела себя земля, мы будем удерживать оборону, пока не получим других приказов. Вы свободны, - он посмотрел на меня. – Валемар, задержитесь на минуту.
Капитан и другие офицеры вышли. Некоторые бросали в мою сторону мрачные взгляды. Я не обращал на них внимания.
Когда последние из них покинули бункер, полковник и я некоторое время стояли в молчании. Потом полковник вздохнул.
- Что мне с вами делать, Валемар –
- В обоих случаях был повод, - я решил не упоминать о солдате в убежище. Что-то говорило мне, что от этого будет только хуже.
- Люди говорят иначе.
- Люди… - начал я. Услышав ярость в своем голосе, я заставил себя успокоиться. – Если послушать людей, они никогда не будут виноваты в своих пороках. Они никогда не возьмут ответственность за свои преступления. У них всегда будет виноват кто-то другой.
- Возможно и так. Но иногда лучше взглянуть с другой стороны.
Я посмотрел на него. Мы всегда понимали друг друга, он и я. По крайней мере, я так думал. Но здесь и сейчас он говорил ересь. Я почувствовал тошноту.
- Когда я прибыл в полк, вы говорили совсем другое.
- Когда вы прибыли в полк, он нуждался в твердой руке. Это были всего лишь крестьяне и шахтеры. Отбросы. А мне были нужны солдаты. Вы помогли мне сделать из них солдат. Но клинок нельзя затачивать до того, что он сломается.
- И вы полагаете – что? Что они близки к тому, чтобы сломаться? – я поставил кружку. – Что-то происходит, полковник. Что-то назревает. Я чувствую это.
- Да. Я знаю. И пытаюсь это предотвратить. Я пытаюсь защитить вас, Валемар.
Он потянулся, будто чтобы положить руку мне на плечо, но я отодвинулся. Не люблю, когда меня трогают, даже человек, которого я уважаю.
- Мне не требуется защита.
Полковник снова вздохнул и отвернулся.
- Вы нужны мне, комиссар. Более того, вы нужны мне живым. Запомните то, что я сказал.
Он махнул рукой.
- Вы свободны.
И я вышел из бункера.
Снаружи было тихо. Пушки молчали, и единственным шумом было негромкое бульканье грязи. Я повернулся в одну сторону, потом в другую, испытывая странную неуверенность. За мной следили. Я чувствовал это. Никто из солдат, стоявших на постах у командирского бункера, не смотрел на меня. Но это не означало, что они не могли за мной следить.
Некоторое время я стоял на месте. Грязь у моих ног взбурлила, и на ее поверхность между феррокритовыми плитами всплыли кости, после чего снова погрузились в грязевой суп. Суеверный человек увидел бы в этом дурной знак. Но я не был суеверным.
Я оглянулся на командирский бункер и увидел, что у его входа стоит адъютант полковника и смотрит на меня, держа во рту наркосигарету. Я даже не сразу заметил его. Он кивнул мне, словно мы были приятелями. Я подавил желание выругать его и пошел к траншеям.
Вскоре загрохотали пушки.
Когда я вернулся к своему жилищу, то заметил, что кто-то в нем был.
Замок был взломан. Я и сейчас не знаю, что они искали. Ничего из моей коллекции конфискованных предметов не было украдено. Все уставы, инструкции и документы – всё было на месте. Но дверь была взломана, и в воздухе был странный запах. Запах, напоминавший мне о синих глазах.
Некоторое время я просто сидел, обводя взглядом помещение. Пытаясь найти что-то необычное. Даже малейшие следы могли указать мне на того, кто это сделал. Но ничего необычного не было. Как будто они вломились сюда просто чтобы посмотреть.