Джош Рейнольдс – Грешные и проклятые (страница 20)

Но в ту же неделю она захватила дворец мятежного губернатора без единого выстрела, одними словами заставив его сдаться. Сэкономлены ресурсы, сохранены жизни – здорово. Самодовольная святоша в очередной раз укрепила свой благочестивый до тошноты образ. Но кто гарантирует, что агенты Великого Врага снова не заставили бы этих трусливых дураков перейти на их сторону?

Однако старый Бульвадт так не считал. Рациональность – это оружие, как он любил твердить нам при любой возможности. Эту мантру вбил ему в мозги его начальник, деспотичный ублюдок, которого мы прозвали Мясником Ноктая, за то, что он отправил в мясорубку три миллиона наших. Очень рационально. Бульвадт успел послать на смерть пока только около половины этого числа. Старый мордианский кретин вообразил себя Махарием нашего времени.

И когда Бульвадт свалился от сердечного приступа, он передал командование Маризель. Со стороны Экклезиархии возражений, разумеется, не было. Еще бы, на каждой церковной службе она стояла впереди всех. Бульвадт и его приятели-святоши раздулись от гордости, когда Ее Высочество открыла ворота дворца меньше чем за день. Их плохо скрываемая увлеченность ею оправдалась. Меня просто тошнит при одной мысли об этом.

В своем докладе она сообщила, что побуждением действовать именно так для нее послужил тот факт, что «мы» потратили целую неделю, пытаясь разрушить ворота «без всяких результатов». Трон Святой, она так и сказала. Я до сих пор помню эти ее высокомерные слова. А под словом «мы» она, конечно, имела в виду «Лина» - я заметила, как она покосилась на меня, и не я одна.

И вот через месяц после своей «чудесной» победы Маризель стояла у подножия статуи Императора Вознесенного в Унг-Тем-Сити – вытянулась, будто кол проглотила – на церемонии присвоения ей звания полевого командира первого класса. Я, как капитан, хотя и второго класса, должна была стоять в первом ряду на этом спектакле. И я стояла по стойке смирно три часа на жаре в парадной форме. Пот лился по спине, а парадные сапоги жали как пыточные тиски. В конце даже пришлось салютовать ей. Меня чуть не стошнило, когда пришло время повторять клятвы.

Именно тогда я твердо решила, что Маризель Торн недолго быть на этом посту.

Трон Святой, я дорого заплатила за это. Даже сейчас по ночам я вижу этот изломанный, изуродованный силуэт. Я слышу постукивание, потом этот проклятый царапающий звук, будто ногти, скребущие по разбитым доскам. Говорят, что это пост-варповые слуховые галлюцинации, но мне кажется, что это нечто куда более реальное.

С тех пор она не оставляет меня. Я должна была кому-то об этом рассказать, иначе я больше не смогу заснуть.

Через десять часов после «несчастного случая» с Маризель меня вызвали к Бульвадту во дворец Маринистра. Это высокое здание, увенчанное шпилем, с видом на море. Мы использовали его как штаб с первой недели кампании, и, несмотря на все усилия мятежников, оно оставалось невредимым.

Полковник первого класса Леонид Восток Бульвадт, верховный патриарх боевой группы Унг-Тем, был лысым здоровяком, затянутым в двубортный мордианский мундир. Характер у него был взрывной, как фосфорная бомба, но среди нас, офицеров, лысый тиран пользовался непререкаемым авторитетом, вроде строгого отца. Того, который вбивает в тебя дисциплину, но за всей злостью и страхом ты все же хочешь произвести на него впечатление.

Шагая по длинным коридорам дворца, я с нетерпением ждала встречи с ним. Почти так же, как ждала возможности пройти дезинфекцию.

Стук в дверь, глубокий вдох, и я вошла в его кабинет.

- Что тебе известно, Вендерсен? – спросил он своим лающим голосом, едва я успела закрыть окованную железом дверь. Как будто на тебя лаял сторожевой пес, и я с трудом удержалась, чтобы не вздрогнуть.

Я аккуратно закрыла дверь и медленно выдохнула, чтобы успокоиться. В кабинете ощущался запах красного дерева и начищенной меди. К нему примешивался оттенок гниющей ткани, вероятно, от истертого талларнского ковра, который старый Бульвадт упрямо не хотел выбрасывать.

- Ничего такого, верховный патриарх, - ответила я, стоя по стойке смирно.

- Ничего такого, - его голос был преисполнен презрения. – Как всегда уклончиво. Вы, ноктайцы, когда-нибудь, можете ответить прямо?

- Меня там не было, сэр. Я могу сообщить вам только информацию из косвенных источников. Я не общаюсь с нижними чинами вне службы. Вы всегда говорили, что это не подобает офицерам.

- А где ты была?

- На этаже для отдыха, сэр. Играла в гексаграммон с Викс Денштадт. Пробовала новую стратегию, на тот случай, когда у вас будет время сыграть партию со мной.

Он фыркнул.

- Видит Император, практика бы тебе не помешала.

- Мы играли весь вечер, и закончили только после полуночи, сэр. Во время инцидента я была далеко от комнаты полевого командира Торн.

- Тебе и не обязательно было там быть. В этом «инциденте» явно замешаны третьи лица. И знаешь, это самое настоящее убийство.

- Несомненно, это трагическая смерть, - сказала я, продолжая смотреть прямо вперед. Лучше не смотреть Бульвадту в глаза, когда он в таком настроении.

- Первые прибывшие на место преступления сообщили, что в воздухе чувствовался запах вдыхаемых наркотиков. Тренард считает, что в деле замешаны химо-псы. А он обычно не склонен ошибаться.

Это была правда. Адъютант Бульвадта Макаваль Тренард был весьма компетентным и исключительно наблюдательным офицером, а также одним из тех немногих людей в нашей боевой группе, кого я все еще побаивалась. К нему я испытывала странную смесь ненависти и уважения.

- Ты же служила вместе с савларцами на Топентайре?

- Недолго, - ответила я. – Но после этого я служила еще с девятью полками. Мои руки чисты, верховный патриарх. Прикажите Тренарду проверить, где я была, если мне не верите.

- Прикажу, когда он вернется. И когда я выясню, кто это сделал, я лично этим подонкам кости переломаю.

Я не сомневалась, что он говорил вполне серьезно. Телесные наказания были пристрастием Бульвадта, он назначал их много и часто, как истинный мордианец, иной раз не дожидаясь решения Комиссариата. Старый Бульвадт и сам будучи отнюдь не слабаком, всегда готов был пустить в ход свою железную трость, просто чтобы не терять навык.

- Так что же случилось, сэр?

- Странно, что ты только сейчас спросила, - сказал он, с явным подозрением оглядывая меня. – На полевого командира Торн напали в ее комнате.

- Что? Кто?

- Ради Императора, уши прочисть, что ли. Говорю же, химо-псы!

- Химо-псы… Их было много?

- Да, много! Медики сообщили, что в комнате найдены четыре разных образца крови. А крови там было полно, и на полу, и на койке и на столе. Все залито, как сказал Тренард.

- Так что же, они били ее? Застрелили?

- Они проникли в ее комнату, воспользовавшись украденным кодом для замка, когда она спала. Судя по данным предварительного осмотра, проведенного Тренардом, они переломали ей все конечности, прежде чем убить.

- Трон Святой. Но зачем?

- Вот и я думаю, зачем, а, Вендерсен?

- Кто-то еще расследует это дело?

- Насколько мне известно, нет.

Я почувствовала, что напряжение, державшее меня за горло, стало немного ослабевать.

- Четыре образца крови… Вероятно, она оказала сильное сопротивление.

- Да уж, - фыркнул он, но в его смехе больше слышалось боли, чем веселья. – Она была настоящим бойцом, наша Маризель, хоть и хрупкой с виду.

- И Тренард уверен, что это были химо-псы?

- Вдыхаемые боевые наркотики, - он воздел руки и посмотрел на меня, словно я была полной дурой. – Кто еще использует их в нашей боевой группе?

- Ну, насколько мне известно, кое-кто из Атонских Туннельных Крыс. Некоторые из Индиганских Префектов тоже. В их шлемах-саладах легко прятать такие штуки.

- Вот как.

- И еще Миазманские Красные Капюшоны, сэр. Я слышала, у них полно наркоманов, а запах легко замаскировать парами прометия от их огнеметов. У Торн было достаточно недоброжелателей, и виновные могут быть из любого из полудюжины полков.

- Похоже, ты хорошо разбираешься в наркотиках, второй капитан.

- Я хорошо разбираюсь во всем, что касается Астра Милитарум, сэр. Поэтому вы меня тут и держите.

- Да уж видит Император, не за твои уважительные манеры.

Старик откинулся в кресле – настоящем троне с высокой спинкой, сделанном из вентриллианской меди и бесценного катачанского огненного дуба, и обитом темно-красной скрипящей кожей. Однажды я буду сидеть в этом кресле, чего бы это ни стоило, и это место не покажется мне неудобным. Я пообещала это себе еще давно.

- Значит, если один из образцов крови принадлежал Торн, нападавших было как минимум трое, - сказала я.

- Тренард считает, что их было шесть, - вздохнул Бульвадт. – Бедная девушка. Она не заслуживала такой участи.

На мгновение он словно сдулся, его широкие плечи опустились, и покрасневшее от выпивки лицо сморщилось, от чего он сразу стал выглядеть старым и усталым. Протянув руку к графину из мордианского хрусталя, он налил себе рюмку густой жидкости.

- Отвратительно даже думать об этом. Должно быть, она отбивалась как дикая кошка. Но, увы, этого оказалось недостаточно.

- Ужасно, - поддакнула я. Говорят, что игра в гексаграммон хорошо учит сохранять бесстрастное лицо. Один раз, еще в начале моей карьеры, я сделала ошибку, выиграв у верховного патриарха. Я помню, как его лицо побагровело. Готова поклясться, та ночь стоила мне лишних три года трудного подъема по служебной лестнице. С тех пор я позволяла Бульвадту выигрывать так часто, что смогла убедить его, что в тот раз это была всего лишь случайность, и он куда лучше ориентируется в Лабиринте Лжеца, чем я.