Джош Малерман – Спасти Кэрол (страница 11)
Посыльный остановил лошадь у ворот. Может быть, теперь хозяин что-то скажет? Нет, молчание.
Ни слова не говоря, юноша сунул руку в карман жилета и вытащил конверт с телеграммой. Протянул Мокси.
– У меня телеграмма для Джеймса Мокси. Это вы, сэр? Ну конечно же, это вы. Я постарался привезти ее как можно быстрее.
– На этом ископаемом? Не верю.
Это были первые слова, произнесенные Мокси, но поначалу посланец не понял, что тот имеет в виду. Потом он посмотрел на своего коня и улыбнулся.
– Да, увы, сегодня он не в лучшей своей форме.
Мокси медленно сошел с крыльца.
Юноша спешился и привязал поводья к столбу ограды. Потом поднял защелку на калитке и вошел во двор дома. Им овладело совершенно необычное чувство – ведь он ступил ногой на чужую землю, землю, принадлежащую этому человеку. Огород оказался справа. Края шляпы заслоняли лицо ее хозяина от солнечных лучей.
Посланец страстно желал видеть глаза Мокси. Он знал, что великому человеку почти сорок лет, а это почти два его собственных возраста. Как выглядит сорокалетний костер, если пламя его заключено в глазах мужчины?
– Мистер Кэдж сказал, это срочная телеграмма.
Когда посланец приблизился, угол, под которым падал свет, сместился, и он наконец увидел лицо Мокси.
Грубой лепки нос. Сильный подбородок. Над серыми, совершенно обычными глазами плавают темные брови.
Мокси протянул руку.
Посланец протянул ему конверт. А потом спросил:
– Как вы это сделали? Как вам удался тот выстрел в Абберстоне?
Мокси взял телеграмму, вынул из конверта.
Юноша нервно рассмеялся.
– Простите, что я спросил вас об этом, – сказал он. – Просто… ну, вы понимаете… эта история – лучшее из всего, что рассказывают вдоль Большой дороги.
Мокси глянул на сообщение. Теперь, под этим углом, он выглядел действительно как легенда, которой, собственно, и был. Когда он читал, глаза его, казалось, источали жар. Губы вытянулись в прямую линию, рассекавшую лицо. Посланцу нравилась эта реакция. А позади Мокси, на маленьком столе, стоящем в комнате, он увидел банку с чем-то голубым. Приглядевшись, юноша разглядел в банке булавоуску – не то бабочку, не то стрекозу.
Закончив чтение, Мокси положил листок с телеграммой на широкую балясину, служащую крыльцу перилами, и невидящим взором обвел огород, стоящую на привязи лошадь, громоздящиеся поодаль дома.
– Вам нужно, чтобы я отвез ответ?
Мокси не ответил. Ветерок налетел и принялся играть листком бумаги.
– Почтмейстер сказал, что это срочно, а потому я…
Мокси взглянул юноше в лицо, и тот прочитал в этом взгляде нечто ужасное: в такие-то моменты и происходят события, о которых потом слагают легенды!
– Так! Нужно собраться, – произнес вдруг Мокси.
Кому он это сказал? Посланцу? Нет. Просто сказал – ни к кому не обращаясь.
– Конечно! – произнес юноша. – Вам нужна моя помощь?
Не обратив на его слова никакого внимания, Мокси повернулся и, тяжело ступая по половицам, пошел в дом.
Вновь подул ветерок и принялся играть сложенным листком бумаги. Посланец схватил телеграмму и прочитал:
Джеймсу Мокси:
Кэрол Эверс умерла тчк.
Говорила что-то про свои состояния тчк.
Красива в смерти, как была красива при жизни тчк.
Похороны через два дня тчк.
Хэрроуз тчк.
Как я понимаю, вы знали ее тчк.
Фарра Дэрроу.
Едва дочитав до конца имя пославшего телеграмму, посланец краем глаза увидел красную рубашку хозяина дома – тот уже стоял перед ним.
– Простите, мистер Мокси, но я…
Но Мокси уже протягивал ему новый сложенный лист бумаги:
– Отправить по указанному адресу.
Посланец посмотрел на бумагу, потом на Мокси, вновь на бумагу, и только теперь до него начало доходить, что Мокси передал ему ответ на привезенную телеграмму.
– Ты прочитал, так?
Посланец едва не потерял сознание от страха.
– Нет… это… это ветер.
– Там сказано – два дня. Считать нужно с сегодняшнего дня или со вчерашнего?
– Нет, сэр! То есть да, сэр. С сегодняшнего.
Мокси склонился к нему. Лицо его было крайне серьезно.
– Ты уверен? – спросил он.
– Да, сэр. ДА! Телеграмма пришла ровно…
Мокси вновь вернулся в дом, после чего вновь вышел, уже с зеленым мешком.
– Вы уезжаете, мистер Мокси? – спросил посланец.
Тот не ответил.
– Может, нам по пути? – робко предположил посланец.
Мокси вновь исчез в глубине дома.
– Мне совсем не хотелось вас расстраивать! – воскликнул посланец. – Черт побери! И не собирался.
Но что бы ни говорил юноша, Мокси не слышал его взволнованных речей; умом своим он был слишком далеко, в далеком, двадцатилетней давности прошлом, когда он и Кэрол еще не находились под грузом воспоминаний, когда они вовсе не имели их. Как ни болело у него на душе, но Мокси вновь оказался в том самом времени, рядом с Кэрол: вот они идут через белую зиму, каштановые волосы Кэрол уложены пучком на затылке, мило приоткрытый рот демонстрирует белоснежные зубы, а сама улыбка говорит об остром уме, который в те дни более всего был озабочен тем, что доктора говорили об ее ухудшающемся состоянии.
Мокси вышел из дома. Миновав колодец, пересек двор и оказался у конюшни. Внутри висел целый мешок корма. Мокси склонился над большой кормушкой и принялся насыпать корм, глядя, как та наполняется вровень с краями.
Это было для лошадей, на которых он не поедет.
Мокси вновь пересек двор и оказался у колодца. Наполнил большое ведро и отнес его к конюшне. Действовал почти автоматически – чтобы регулярно, изо дня в день делать то же самое, ум подключать не было необходимости. Потом он открыл ворота конюшни и взял под уздцы лучшую из своих лошадей.
Немолодая, но обладавшая тем, что Мокси было нужно более всего.
Выносливостью.