Джорджетт Хейер – Девушка в муслиновом платье (страница 3)

После кратковременного оцепенения, вызванного осознанием того, что сам сэр Гарет Ладлоу просит согласия на брак с его дочерью, граф Бранкастер расчувствовался. Он уже потерял надежду выдать дочь замуж и тем более не рассчитывал на столь блестящую партию. Сначала он решил, что сэр Гари под хмельком, но тут же отбросил это подозрение, так как манеры и внешний вид молодого человека свидетельствовали о его абсолютной трезвости.

– Что ж, я с радостью отдам ее вам, – откровенно ответил граф и добавил: – Но сразу предупреждаю, что приданое у нее небольшое. По правде говоря, мне и эти деньги будет довольно трудно собрать.

– Это не играет никакой роли, – перебил его сэр Гарет. – Если леди Хестер окажет мне честь, согласившись стать моей женой, я распоряжусь имуществом в ее пользу в том объекте, в каком порекомендуют наши адвокаты.

Глубоко тронутый таким благородством, граф благословил будущего зятя и пригласил его приехать с визитом в Бранкастер-парк на следующей неделе. Затем отменил запланированные встречи с друзьями и на следующий же день выехал из Лондона, чтобы подготовить дочь к неожиданному счастью, выпавшему на ее долю.

Леди Хестер была удивлена его внезапному появлению, так как знала, что он собирался ехать в Брайтон. Ее отец был вхож в круг принца-регента и проводил летние месяцы в апартаментах на Стейне или в самом Павильоне, где предавался увеселениям со своим венценосным другом и играл в вист с его братом Йорком, делая чрезвычайно высокие ставки. Его супруга и дочь никогда не входили в круг женщин, с которыми он обащался в Брайтоне, поэтому в конце лондонского сезона леди Хестер вместе со своими братом и невесткой переезжала в Кембриджшир, откуда была вынуждена ежегодно наносить ужасно скучные визиты родственникам.

Родитель любезно сообщил ей, что приехать в родимое гнездо и причинить себе тем самым немалые неудобства его вынудила забота о ее благополучии. Прежде чем передать ей радостное известие, он выразил надежду, что она приведет себя в порядок, поскольку негоже принимать гостей в старом платье и пестрой шерстяной шали.

Хестер устремила на отца взгляд слегка близоруких глаз и произнесла больше со смирением, нежели беспокойством:

– Боже! У нас будут гости? Надеюсь, среди них не окажется тех, кого я особенно не люблю, папа?

– Разумеется, нет! – ответил он раздраженно. – Господи, Хестер, ты святого выведешь из терпения! Позволь мне сказать, дитя мое, что на следующей неделе мы будем принимать здесь сэра Гарета Ладлоу, и если ты его недолюбливаешь, то явно не в своем уме!

Хестер машинально разглаживала складки шали на своих плечах, словно для того, чтобы сделать ее более привлекательной в глазах отца. При этих словах она опустила руки и недоверчиво переспросила:

– Гарет Ладлоу, сэр?

– Да. Что ты смотришь на меня так удивленно? – продолжал граф. – Полагаю, ты удивишься еще больше, когда узнаешь, зачем он едет к нам.

– Наверное, ты прав, папа, – проговорила Хестер задумчиво. – Не представляю, что может заставить его приехать сюда и как мы будем принимать его в это время года.

– Не беспокойся об этом, Хестер. Он приедет для того, чтобы сделать тебе предложение!

– Неужели? – произнесла она рассеянно и, подумав, добавила: – Наверное, он хочет, чтобы я продала ему одного из щенков Юноны. Интересно, почему он не сказал мне об этом, когда мы на днях встретились с ним в городе? Стоит ли ему тратить столько времени и сил на эту поездку? Вероятно, он хочет сперва посмотреть на щенка.

– Ради бога, девочка! – не выдержал граф. – На кой черт Ладлоу твои несчастные собаки?

– Да, действительно. Но тогда я не знаю, что и думать. – Она вопросительно посмотрела на отца.

– Глупая девчонка! Черт меня подери, если я не знаю, что ему от тебя нужно! – воскликнул граф с иронией в голосе. – Он приедет, чтобы просить твоей руки!

Хестер уставилась на отца. Лицо ее побледнело, затем залилось краской, и она отвернулась:

– Папа, умоляю тебя… Шутить так – нехорошо с твоей стороны.

– Но я вовсе не шучу, – ответил он. – Впрочем, меня не удивляет, что ты приняла мои слова за шутку. Признаться, когда он попросил моего позволения свататься к тебе, я и сам грешным делом подумал, что меня разыгрывают.

– Наверное, Гарет действительно разыграл тебя. – В ее голосе зазвучали веселые нотки.

– Нет, нет! Такого не может быть! Конечно, странно, что он увлекся тобой, в то время как ему пытаются понравиться многие женщины. Все они такие же родовитые, как ты. К тому же молоденькие и чертовски красивые… Честно говоря, он меня прямо-таки огорошил своей просьбой!

– Но он никогда не интересовался мной, даже когда я была молода и, как мне кажется, хороша собой, – стояла на своем Хестер, едва заметно улыбаясь.

– О! Тогда это было невозможно. Ты была очень милой, но он не замечал тебя, потому что был занят крошкой Линкомб.

– Верно, он меня не замечал, – согласилась Хестер.

– Вот-вот, – терпеливо продолжал граф. – Это потому, что он смотрел только на нее. Об этом все говорят. Знаешь, я подумал и понял, почему он выбрал именно тебя. – Заметив удивление на ее лице, пояснил с некоторым нетерпением: – Ну как ты не понимаешь! Это ж ясно, как день: Ладлоу нужна спокойная, воспитанная женщина, которая не будет забивать себе голову романтической чепухой или ждать, что он кинется в пучину страсти. Чем больше я думаю об этом, тем прочнее утверждаюсь в его разумности. Если он по-прежнему тоскует по Клариссе Линкомб, то едва ли захочет связывать судьбу с какой-нибудь молоденькой красоткой, которая будет ожидать от него возвышенной любви и пламенных страстей. В то же время жениться – это его долг. Уверяю тебя, он принял это решение, когда его брат погиб в Испании. И скажу откровенно, Хестер, я и не надеясля, что тебе так повезет. В твоем возрасте так удачно выйти замуж… Сестры будут тебе завидовать. Сэр Гарет – замечательная партия. Это просто чудо какое-то!

– Чудо, – повторила она отчужденно. – Да, чудо. И он едет сюда с твоего согласия. А ты не мог сначала поинтересоваться, как я отнесусь к его предложению? Мне не нужна эта замечательная партия, папа.

Граф не верил своим ушам.

– Не нужна? – протянул он изумленно. – Должно быть, ты не в своем уме!

– Может быть. – На лице Хестер появилась саркастическая улыбка. – Вам нужно было предупредить сэра Гарета, сэр. Я уверена, он не захочет жениться на слабоумной.

– Если ты думаешь, что это смешно, – сердито произнес его светлость, – ты ошибаешься.

– Да, папа.

Он взглянул на дочь, чувствуя, что она каким-то непостижимым образом ускользает от него. Она всегда была кроткой и послушной дочерью, но он часто ловил себя на мысли, что за ее внешней мягкостью может скрываться характер, которого он совсем не знает. Понимая, что нужно действовать более осторожно, он подавил свое раздражение и произнес тоном заботливого отца:

– Какая муха тебя укусила, моя дорогая? Только не надо говорить мне, что ты не хочешь замуж, потому что все женщины хотят вступить в брак.

– Да, конечно, – согласилась она со вздохом.

– Может, Ладлоу неприятен тебе?

– Нет, папа.

– Я так и думал. Он самый завидный жених в Англии. Столько достойных леди имеют на него виды! Тебе будут завидовать все незамужние женщины в городе!

– Ты в самом деле так думаешь, папа? Как это будет восхитительно! Только мне кажется, что при этом у меня будет странное чувство, будто я – это не я. Это нехорошо, когда сама себя не узнаешь.

Это загадочное и, как ему показалось, довольно бессмысленное замечание дочери вывело графа из равновесия, но он снова набрался терпения и продолжал:

– Это пустяки. Конечно, я никогда не думал, что он захочет вскружить тебе голову, но зато много раз видел, как он стоял возле тебя на балу, не обращая внимания на всех этих красоток, которые старались прельстить его. А потом вы садились и мило беседовали.

– Он очень обходительный, – согласилась Хестер. – И часто рассказывал мне о Клариссе, потому что я была с ней знакома. Больше никто не осмелится упоминать ее имя в его присутствии.

– А что, он и сейчас продолжает разговаривать с тобой о ней?! – воскликнул граф, смекнув, что в этом, возможно, и есть ключ к разгадке тайны.

– О нет, – ответила она. – Мы уже давно не говорили с ним на эту тему.

– Ну тогда зачем, черт возьми, ему тебя разыскивать, если он не хочет говорить об этой Линкомб? – настаивал он. – Уверяю тебя, он делал это для того, чтобы добиться твоего расположения!

– Нельзя сказать, что он разыскивал меня. Просто он настоящий джентльмен. Когда мы встречаемся с ним на приемах, он не может ограничиться одним поклоном и всегда подходит ко мне. – Умолкнув, она вздохнула и посмотрела на отца из-под полуопущенных ресниц. – Какая я глупая! Наверное, ты прав, и он действительно решил сделать мне предложение, после того как погиб его брат майор Ладлоу.

– Конечно, я прав. Он очень разумно поступил, выбрав тебя.

– О нет! – воскликнула она и замолчала, устремив перед собой задумчивый взгляд.

Графу стало не по себе. Невозможно было определить, что думает его дочь. На ее спокойном лице лежала печать грусти, а в голосе слышались тревожные нотки, напомнившие ему, как строптиво она отреагировала однажды на сообщение о том, что у него впервые попросили ее руки. Он припомнил, как кротко переносила она любые проявления его гнева и почтительно извинялась, когда не могла ему в чем-то угодить. С тех пор прошло пять лет. За это время его дочь стала старой девой. Какое-то время он еще взирал на нее, а потом сказал: