Джордж Сэмюэль Клейсон – Первый богач в Вавилоне (страница 3)

Он улыбнулся и ответил: «Хоть ты и нахальный простолюдин, я согласен».

Всю ночь я трудился над табличками, хотя у меня сводило спину и от чада горящего масла в коптилке болела голова так, что глаза ничего не видели. Но когда на рассвете вернулся Альгамеш, его заказ был готов.

– А теперь, – сказал я, – поведай мне то, что обещал.

– Ты выполнил свою долю соглашения, сын мой, – добродушно согласился он, – и я поведаю тебе то, что ты хочешь знать, ибо я уже старею, а в старости люди становятся болтливы. И если юнец приходит к старцу за советом, он получает мудрость, накопленную за много лет. Но слишком часто юнцы мнят, что мудрость стариков устарела и потому бесполезна. Однако помни: солнце, что светит нам сегодня – то же самое, что светило в день, когда родился твой отец, и оно все еще будет светить, когда последний из твоих внуков уйдет во тьму.

– Мысли юности, – продолжал он, – это яркие огни, подобные падучим звездам, что озаряют небо на краткий миг, а мудрость старцев – неподвижные звезды, которые светят неустанно, указывая верный путь кораблям в открытом море. Попомни мои слова, ибо иначе не сможешь усвоить истины, которые я тебе поведаю, и будешь думать, что целую ночь трудился напрасно.

И он посмотрел на меня проницательным взглядом из-под нависших бровей и произнес тихо, настойчиво:

– Я обрел дорогу к богатству, когда решил, что доля всех моих заработков должна принадлежать мне. И ты найдешь дорогу к богатству, когда примешь такое же решение.

И он продолжал сверлить меня взглядом, но больше ничего не говорил.

– И это все? – спросил я.

– Этого хватило, чтобы превратить сердце пастуха в сердце ростовщика, – ответил он.

– Но ведь все, что я зарабатываю, принадлежит мне, разве не так? – спросил я.

– Отнюдь нет, – ответил он. – Разве ты не платишь портному за одежду? Сапожнику за сандалии? Разве ты не платишь за свою еду? Разве можно жить в Вавилоне, не тратя денег? Что осталось у тебя от заработков прошлого месяца? А прошлого года? Глупец! Ты платишь всем, кроме себя. Тупица, ты трудишься на других. С тем же успехом ты мог бы быть рабом и гнуть спину за еду и одежду. Если бы ты оставлял себе десятую долю всего, что зарабатываешь, сколько ты накопил бы за десять лет?

Умение считать не подвело меня, и я ответил:

– Столько, сколько я зарабатываю за год.

– Это лишь половина истины, – сказал он. – Каждая отложенная тобой золотая монета – это раб, который будет работать на тебя. Каждая медная монета, которую принесет твое золото – это его дитя, которое тоже может работать на тебя. Если ты хочешь разбогатеть, то твои сбережения должны работать, и то, что они породят, тоже должно работать, и вместе они принесут тебе желанное изобилие. Ты думаешь, что я обманул тебя и заставил напрасно трудиться целую ночь, – продолжал он. – Но на самом деле я заплатил за твой труд тысячекратно. Главное, чтобы у тебя хватило ума усвоить истину, которую я тебе предлагаю. Доля всего, что ты зарабатываешь, должна принадлежать тебе. Она должна быть не меньше десятой части твоего заработка, как бы мало ты ни зарабатывал. Но она может быть и гораздо больше – столько, сколько ты можешь себе позволить отложить. На остальные деньги покупай одежду и обувь – но так, чтобы оставалось достаточно на еду, приношения богам и милостыню для бедных. Богатство, как дерево, растет из крохотного семечка. Первая отложенная тобой медная монета и станет тем семечком, из которого вырастет дерево твоего богатства. Чем скорее ты посадишь это семя, тем скорее вырастет дерево. И чем усерднее ты будешь его питать и поливать постоянными накоплениями, тем скорее сможешь наслаждаться жизнью в его тени.

Сказав это, он взял свои глиняные таблички и удалился.

Я долго обдумывал сказанное им, и оно показалось мне разумным. И я решил попробовать. Каждый раз, когда мне платили жалованье, я откладывал каждую десятую медную монетку и прятал ее. И, как ни странно, я не ощущал нехватки. Мне удавалось жить на оставшиеся деньги, и я почти не замечал разницы. Но мои накопления росли, и меня все чаще искушали выставленные купцами в лавках соблазнительные товары, привезенные морем или на верблюдах из далекой страны финикийцев. Но я мудро воздерживался от трат.

Через год после моей беседы с Альгамешем он вернулся и спросил меня:

– Ну что, сын мой, платил ли ты сам себе за истекший год не менее десятой части своего жалования?

– Да, господин, – гордо ответил я.

Он расплылся в улыбке:

– Ты хорошо поступил. А что же ты сделал с этими деньгами?

– Я отдал их кирпичнику Азмуру. Он сказал мне что собирается плыть в далекие моря и в Тире купит мне редких финикийских самоцветов. Когда он вернется, мы продадим их за высокую цену и разделим прибыль.

– Глупец должен учиться, – рассердился Альгамеш. – Но почему ты доверился кирпичнику в том, что касается драгоценных камней? Разве ты пошел бы к пекарю спрашивать о звездах? Нет, клянусь своим хитоном, если у тебя есть хоть капля ума, за этим ты пойдешь к астрологу. О юнец, твои сбережения пропали. Ты выдернул с корнями свое дерево богатства. Но посади другое. Начни сначала. И в следующий раз, если тебе понадобится совет касательно драгоценных камней, отправляйся к ювелиру. А если тебе нужна правда об овцах, ступай к пастуху. Советы – единственное, что люди раздают бесплатно, но смотри, бери только то, что стоит брать. Тот, кто просит совета о сбережениях от человека, несведущего в этом вопросе, докажет его неправоту и заплатит за это своими деньгами.

И, сказавши это, он пошел прочь.

И было так, как он сказал. Ибо финикийцы оказались жуликами и продали Азмуру ничего не стоящие стекляшки, с виду похожие на драгоценные камни. Но я, как велел Альгамеш, снова стал откладывать каждую десятую монету. Я уже привык, и мне было не трудно.

И через год Альгамеш снова явился в скрипторий и обратился ко мне:

– Далеко ли ты продвинулся с нашей прошлой встречи?

– Я неустанно платил себе, – ответил я, – а накопленные деньги дал взаймы Аггару, изготовителю щитов, на покупку бронзы. Каждый четвертый месяц он выплачивает мне проценты.

– Это хорошо. А что ты делаешь с процентами?

– Устраиваю пиршество – с медом, хорошим вином и сладкими хлебцами. Еще я купил себе красную рубаху. И собираюсь купить молодого осла, чтобы не ходить пешком.

В ответ Альгамеш засмеялся:

– Твои сбережения приносят тебе детей, а ты их пожираешь. Как же тогда они будут на тебя работать? И как обзаведутся детьми, которые тоже будут на тебя работать? Сперва заведи себе армию золотых рабов, а там уже будешь пировать без сожалений.

Сказавши это, он опять пошел прочь.

После того я не видел его два года. Когда он вернулся, лицо его было покрыто глубокими морщинами, а веки все время опускались, ибо он был уже очень стар. И он спросил меня:

– Аркад, достиг ли ты уже того богатства, о котором мечтал?

И я ответил:

– Пока не достиг такого, о котором мечтал, но уже скопил немного денег, и получаю от них доход, а на этот доход – ещё доход.

– А обращаешься ли ты все еще за советом к кирпичникам?

– Они могут дать хороший совет насчет кирпичей, – отпарировал я.

– Аркад, – продолжал он, – ты хорошо усвоил уроки. Сначала ты научился жить на меньшие деньги, чем зарабатываешь. Затем – искать совета у тех, кто способен его дать благодаря своему опыту. И наконец, ты научился заставлять золото работать на себя. Ты научился приобретать деньги, сберегать их и пользоваться ими. А значит, ты готов к тому, чтобы тебя поставили над многими. Я стар. Мои дети мечтают только тратить и вовсе не думают о том, как бы заработать. У меня много предприятий, и я уже не в силах управлять ими всеми. Желаешь ли ты отправиться в Ниппур и управлять моими тамошними землями? Тогда я сделаю тебя совладельцем, и ты будешь получать долю дохода от моих имений.

– И я отправился в Ниппур и стал управлять тамошними имениями Альгамеша, которые были весьма обширны. А поскольку я был честолюбив и усвоил три закона успешного обращения с деньгами, я смог сильно приумножить стоимость этих имений. Поэтому я процветал, а когда дух Альгамеша отошел в царство тьмы, я получил по завещанию часть его имений.

Так поведал им Аркад, и когда он закончил свое повествование, один из его друзей сказал:

– Тебе воистину повезло, что Альгамеш сделал тебя наследником.

– Мне повезло только в том, что я возжелал богатства раньше, чем встретил Альгамеша. Разве я не доказывал твердость своих намерений в течение четырех лет, откладывая десятую доля всех своих заработков? Если рыбак четыре года изучал повадки рыбы, чтобы при любом ветре вытаскивать полную сеть – разве ты скажешь, что ему повезло? Удача – суровая богиня, она не тратит времени на тех, кто не подготовился как следует.

– Ты проявил большую силу воли, продолжив откладывать деньги после того, как пропали все твои сбережения первого года. В этом ты отличаешься от всех людей, – сказал другой друг.

– Силу воли! – воскликнул Аркад. – Какая ерунда. Как ты думаешь, сила воли поможет человеку поднять груз, непосильный для верблюда, или тянуть телегу, которую не могут сдвинуть с места и быки? Сила воли – это всего лишь твердое стремление выполнить задачу, которую ты сам перед собой поставил. Если я решаю что-то сделать, даже какую-то мелочь, я должен довести дело до конца. Иначе как я смогу положиться на себя в важных делах? Допустим, я сказал себе: «В течение ста дней я каждый день, проходя через мост, ведущий к городу, буду подбирать с дороги камушек и бросать в реку». В этом случае я буду выполнять сказанное. Если, например, на седьмой день я пройду по мосту и забуду бросить камушек, я не скажу себе: «Завтра я брошу два камушка вместо одного, это все равно». Нет, я тут же вернусь и брошу камушек сегодня. Я также не стану на двадцатый день говорить себе: «Аркад, ты занимаешься ерундой. Какая тебе польза от того, что ты ежедневно бросаешь камушек? Брось сразу горсть, и дело с концом». Нет, я не буду так говорить и не буду так делать. Если я решил что-то выполнить, то выполню до конца. Поэтому я стараюсь не ставить перед собой трудные и бесполезные задачи. Я ценю свое свободное время.