Джордж Сартон – История античной науки. Открытия великих ученых и мыслителей древности (страница 43)
был не высокообразованным ученым, а талантливым самоучкой. Однако Гомера он знал наизусть; он понимал, что значат для греков те или иные слова и описываемые ими явления. Он выучил новогреческий язык и без конца обсуждал фольклор со своей женой-гречанкой и друзьями, с греческими учителями, моряками и пастухами, с самыми образованными и с самыми скромными уроженцами Эллады. В этом отношении он был подготовлен неизмеримо лучше среднего филолога. Более того, он был убежден в своей правоте – настолько, что готов был рискнуть и своим состоянием, и жизнью. Поэмы Гомера не появились ниоткуда; у них должна быть материальная основа! Он поедет и найдет ее! Впервые Шлиман побывал в Греции и Трое в 1868 г. и тогда же начал раскопки на Итаке. Следующие 20 лет были в основном посвящены раскопкам в Трое, Микенах, Орхомене, Тиринфе. Шлимана можно назвать настоящим первопроходцем греческой доисторической археологии. Он первым вел раскопки методично. Несмотря на то что за много лет его методы были во многом усовершенствованы, его по праву можно назвать основателем этой линии исследований. Первым методы Шлимана усовершенствовал его молодой ассистент и последователь В. Дёрпфельд (1853–1940).
Так же как Вольф начал новую эру в филологических спорах, Шлиман начал новую эру археологических открытий. Благодаря ему стала возможной новая интерпретация поэзии Гомера как зеркала Микенской эпохи.
Труды Шлимана не могли не оказать влияния на один из «гомеровских вопросов», который больше всего дразнит обывателей, – личность Гомера. На более глубинном уровне можно сказать, что Шлиман воскресил Гомера как сочинителя или исполнителя поэм, прославляющих рассвет греческой цивилизации. Мы никогда не узнаем, кем был автор (и был ли он один, или их было несколько), но это имеет не слишком большое значение, так как у нас есть «Илиада» и «Одиссея», дошедшие до нас целиком. «Илиада» и «Одиссея» – безусловные сокровища, ценность которых со временем лишь возрастает.
Гесиод
В своей великолепной книге «Развитие литературы» Г.М. и Н.К. Чедвики показали, что тематика древних литератур основана не только на устных сказаниях и сагах. «Илиада» и «Одиссея» – выдающиеся образцы эпической поэзии в мировой литературе, но древнегреческие аэды время от времени исполняли и произведения разного содержания, цель которых была главным образом дидактической, гномической (афористические «мудрые мысли», загадки) или мантической (связанной с прорицаниями). Это неудивительно, ибо почему возникли аэды и почему их можно было встретить по всему миру? Просто потому, что люди всегда жаждали информации, знаний того или иного рода. Самые умные и любознательные не довольствовались отдельными, семейными и племенными слухами; им хотелось расширить свои горизонты. Они невольно задавали себе множество трудных вопросов: «Почему мы поступаем именно так, а не иначе?», «Откуда мы и куда идем?», «Почему мы вообще живем?», «Почему мир такой, какой он есть?». Подобные вопросы предваряют появление мифологии и космологии; кроме того, они предваряют науку, а история науки в большой степени является историей успешных ответов на такие вопросы.
Народную любознательность удовлетворяли саги, передававшие сведения о традициях, позволявшие гордиться своим племенем, человечностью, благородством. Тем не менее саги оставляли многое без ответов. Речь идет не только об очень глубоких вопросах, перечисленных выше, но и о более простых, практических, повседневных. Потребности землепашца в специальных знаниях огромны и очень разнообразны; то же можно сказать и о моряках, и о ремесленниках. Вдобавок люди нуждаются в нравственном и общественном руководстве, какое передается им в форме пословиц и поговорок. В таких пословицах и поговорках содержится народная мудрость, так сказать, откалиброванная, испытанная и готовая к дальнейшей передаче. Например, легко запомнить пословицу «Что посеешь, то и пожнешь» благодаря ее ритмичности. На человека, который нравоучительно повторяет ее в семейном кругу или на рыночной площади, словно падает доля личной заслуги в мудрости всего его племени (он заслуживает похвалы, так как помогает сохранить народную мудрость и научить ей других).
Лучшие образцы древнегреческой дидактической поэзии принадлежат Гесиоду, жившему немного позже Гомера; может быть, поэтому его личность более осязаема. Гесиод стал первым греческим поэтом, который говорил от своего имени и выражал намерение выразить личное послание: «Говорить чистую правду желаю»[20]. Гесиод, как и Гомер, родился на эгейском побережье Малой Азии. Однако Гомер, скорее всего, был ионийцем, а отец Гесиода жил в Киме, в Эолиде (к северу от Ионии). Обеднев, отец Гесиода вынужден был покинуть Ким и искать лучшей доли в других местах; он переплыл Эгейское море и обосновался в материковой Греции, в беотийской Аскре. Возможно, там родились его сыновья, Гесиод и Перс; образование они определенно получили на новом месте. Они были крестьянами, как их отец, но судьба у них разная. Перс был бездельником и лентяем. Гесиод же, не довольствуясь жизнью землепашца, слушал муз, которые настойчиво велели ему петь и проповедовать. Ближе к концу жизни он переселился в Энои в Локриде, где его убили. По мнению Фукидида, убийство произошло у храма Зевса в Немее, в Арголиде, но, возможно, историк был введен в заблуждение. Вот как говорит о смерти Гесиода Алкей Мессенский (ок. 200 г. до н. э.):
Нет причин сомневаться в том, что Гесиод – реально живший поэт. Можно предположить, что он жил в какое-то время после Гомера-II, скажем, ближе к концу VIII в. Он был беотийцем; возможно, этим объясняется некоторая грубость, необработанность его стихов по сравнению со стихами Гомера. Две главные сохранившиеся поэмы, которые ему приписывают, – «Труды и дни» и «Теогония» – великолепные образцы своего жанра. Необходимо заметить, что обе поэмы сравнительно коротки, 828 и 1022 строки соответственно. Это неудивительно, ибо дидактическая или афористическая поэзия не стремится к таким долгим разъяснениям и отступлениям, которые предполагает повествовательный стиль «Илиады» и «Одиссеи». Сказители прекрасно понимали, что их слушателям требовалось подробно рассказать о важных событиях (например, о битвах и пирах) и перечислить нечто интересное. Кроме того, людям нравится постепенное разворачивание самых ярких драматических эпизодов. Землепашцы же, наоборот, нуждались в сжатых советах. Пословицы и поговорки, в которых выразилась народная мудрость, кратки по необходимости.
«Труды и дни» (Erga cai hemerai) (рис. 37) можно разделить на четыре части: 1) наставление младшему брату Персу; 2) свод правил для земледелия и мореплавания; 3) духовные и религиозные принципы; 4) календарь удачных и неудачных дней. В первой части собраны аллегории или басни, в которых объясняются режим человека и ценность добродетели. В первой из этих аллегорий следование полезному примеру противопоставляется вздорности. Следующий затем миф о Пандоре объясняет происхождение зла и неизбежность физического труда (ср. Книгу Бытия, где приводится такая же притча). В «Басне о ястребе и соловье» говорится о вреде насилия и несправедливости. Для нас самым любопытным является миф о смене веков. Золотой век был веком мира и совершенства; серебряный век уже не так чист и благороден; за ним следует третий, медный век. Судя по всему, четвертый век Гесиод ассоциирует с минойским возрождением – воспоминания о нем вдохновляли Гомера. И наконец, железный век Гесиод считает эпохой горя, ненависти и раздоров. Гесиод жил в век, подобный нашему, когда люди мыслящие сокрушались из-за разорения, страданий и хаоса, последствий войны и нравственного упадка. В своем разочаровании они поддавались искушению сказать: «Мир становится хуже день ото дня, он должен закончиться». Такого рода пессимизм кажется вполне современным, ведь и в наше время многие пребывают в сходном настроении. Вместе с тем подобный пессимизм можно сравнить с произведениями более древними, например с шумерским гимном, процитированным выше. В некотором смысле мысль о том, что все меняется от плохого к худшему и что «мир катится к дьяволу», существовала во все времена, точнее, она склонна вновь появляться всякий раз, как общественное равновесие грубо нарушают войны, революции и другие несчастья. Даже если несчастий не происходит, такие мысли могут прийти в голову человеку, чье тело и разум постепенно слабеют, или тому, кого раздражает нетерпеливость и непослушание (явное или мнимое) молодого поколения.
К написанию «Трудов и дней» Гесиода, скорее всего, подвигла недисциплинированность его безрассудного брата. Гесиод пытался учить его, пристыдить, призвать к более порядочному поведению и встряхнуть его (скорее всего, его усилия были напрасными). Первая часть поэмы представляет собой своего рода мифологическое вступление, призванное пробудить в душе Перса любовь к традиции, желание стать справедливым и работать как мужчина.