Джордж Оруэлл – Памяти Каталонии. Эссе (страница 31)

Бер, который до этого сидел мрачнее тучи, вцепившись в свой фламберг, мгновенно преображается. Альв вскакивает и кричит с яростью:

— Я сам им займусь! Лучший мечник Золотого Полдня докажет, что он всё еще лучший!

Остальные выжидающе смотрят на меня. Я коротко бросаю:

— Бер, у тебя три минуты.

— Есть! — он вскидывает фламберг. Видно, что делает это с заметным усилием — меч упирается, не желая больше признавать волю хозяина.

Резким жестом Бер выпускает своих теневых тварей, что напоминают живые, гибкие и очень злые шпалы. Когда-то я сам доверил их ему.

— Могучий! Витязь! Титан! Колосс! Кружите его! — властно командует Бер.

Эйрик, скептически разглядывая «шпал», усмехается:

— Имена у них что, на вырост даны?

Тем временем тени, образуя полукольцо, начинают теснить рогоморда, выталкивая его прямо под удар Беры. Кузен делает выпад, и фламберг с воем рассекает воздух, врезаясь в плоть зверя. Но рогоморд даже не морщится. Наоборот, он с яростью давит лапой на клинок. Нагрузка становится чудовищной — кажется, сталь вот-вот не выдержит и разлетится на осколки. Бер закручивается волчком, уходя от контратаки, но видно, как тяжело ему дается каждое движение: меч больше не помогает, он сопротивляется. Только врожденное мастерство мечника спасает альва от мгновенной гибели.

— Черт бы тебя побрал, гребаная железка! — в сердцах выругивается Бер, отскакивая назад и тяжело дыша.

— Всё, Бер? Спекся? — спрашиваю я с легкой подначкой. — Уступаешь эстафету?

— Еще чего! Я не позволю какой-то железке меня отвергнуть! — рычит он, и от ярости его лицо искажается в волчью маску оборотня. — Она послужит мне так или иначе!

Он резко взмахивает херувимскими крыльями, раскрывая их во всю ширь.

— Ненавижу высоту! Зела, черт возьми, надеюсь, ты теперь довольна!

С мощным рывком он взмывает вверх, пробивая кроны деревьев, а затем камнем пикирует вниз на рогоморда, выставив непослушный тяжелый меч перед собой. Я сразу понимаю, что задумал кузен. Чтобы его самоубийственный трюк не превратился в нелепую трагедию, я бью пси-импульсом, намертво пригвождая рогоморда к месту. Зверь уже собирался дернуться в сторону, но под моим давлением замирает истуканом. Удерживая добычу, я смотрю, как Бер на бешеной скорости врезается в него сверху, прошивая звериную тушу насквозь вместе с позвоночником.

— Хрусть да треск! Прямо остроухая торпеда! — грохочет Ледзор, прикрывая глаза ладонью от поднявшейся пыли.

— Фака… мерррртв кузнечик? — вопросительно рычит Змейка, прищурив вертикальные зрачки.

И хищница сейчас явно беспокоится не о туше рогоморда. Кузен при столкновении умудрился переломать херувимские крылья, превратив их в ошметки перьев, и теперь лежит на земле, перепачканный в крови и грязи. Пока к нему подходит Тэнейо и массивной горилльей лапой выливает на него ударную дозу исцеляющего зелья от Гвиневры, полуживой альв лишь слабо шевелит окровавленными пальцами.

Фламберг, оставшийся торчать в хребте зверя, сначала едва заметно покачивается рукоятью, будто от дуновения ветра.

— Давай…– шепчет Бер. — Давай же, скотина!

Через мгновение сталь оглашает лес протяжным гулом, волнистый меч резко вырывается из туши и сам влетает в раскрытую ладонь Бера.

— Ну наконец-то! Проснулся, зараза! — орет изломанный, но стремительно восстанавливающийся альв прямо в ночное небо. Он вскидывает огромный клинок к звездам, и на этот раз делает это абсолютно без усилий, словно тот ничего не весит. — Железка! Не смей больше забывать своего хозяина! Поняла⁈ Я — лучший мечник! Я!

Эйрик, подойдя ко мне со стороны, небрежно замечает, глядя на это ликование:

— Столько шума… А ведь этот остроухий разбился бы в лепешку и помер, не удержи ты зверя своим импульсом. Да и вообще, Консул, признайся: ты мог бы прикончить тварь одной мыслью.

Я лишь пожимаю плечами, наблюдая, как вопит от восторга кузен, тряся фламбергом:

— Только не говори это Беру. Пускай парень порадуется — он сегодня заново обрел своего напарника.

Отдохнул, развеялся — и хватит. Пора и Демонам задницы порвать, а то небось расслабились да новые заговоры строят. По возвращении в Багровый дворец я первым делом приобнял встретившую меня Лакомку, по-быстрому проведал сыновей и поспешил усесться в кабинете, пока меня не вычислила бывшая Соколова. У Светки как раз должна была закончиться тренировка, а после физических нагрузок блондинка, сами знаете, становится чересчур охочей до темпераментного общения. Но не одна она такая, потому пускай соблюдает очередь, нечего нарушать дисциплину.

Первым делом проверяю Астральные Карманы. В одном из них уже вовсю дрыхнет Бегемот, выставив котодемоновское пузо. Идея, кстати, отличная: в смысле не просто спать днем, хотя это тоже полезно, а расселить по Карманам ментальных бойцов, например, легионеров. Сказано — сделано. Часть Когорты Солнца я распределяю по Карманам вдоль стен, создавая невидимый, но смертоносный ментальный гарнизон для всякой астральной шушеры. Следом бросаю короткую команду Шельме по мыслеречи, чтобы принимала общее командование над легионерами.

Сама Демонесса, облаченная в свой обтягивающий черный латексный костюм, в этот момент стоит в палисаднике и о чем-то увлеченно беседует со Светкой и Настей. Обе мои благоверные стоят подозрительно краснощекие, и интуиция подсказывает, что дело тут вовсе не в интенсивной тренировке.

— О чем секретничаем? — интересуюсь по мыслеречи.

— Ничего, Даня! — в унисон, почти не задумываясь, отвечают обе благоверные, а Шельма лишь коварно улыбается мне, поправляя молнию на пышной груди. Чувствую, эта демоническая натура научит девчонок плохому, ох, научит…

Сажусь за стол и начинаю пролистывать стопку отчетов, заботливо оставленных Камилой. Новости от Гюрзы из Мира перепончатых пальцев радуют: программа спасения работает. Мутанты успешно проходят реабилитацию, а новые лечебные зелья показывают просто феноменальную эффективность. В конце отчета Гюрза отдельно и очень горячо благодарит Гвиневру — без её алхимического гения мы бы не вытянули и половины пострадавших.

Я бросаю взгляд на часы. Самое время навестить нашу талантливую Целительницу и лично передать ей слова благодарности от Гюрзы. Лакомка тоже хорошо отзывалась о блондинке. Теперь моя альва может больше времени уделить Молодильному саду и восстановлению ценных растений.

Я направляюсь прямиком в лабораторию, которую выделили Гвиневре.

— Ваше Величество? — она поднимает взгляд от алхимических весов, когда я вхожу без стука.

Иногда я просто забываю о таких формальностях — в конце концов, это мой дворец. Гвиневра поднимается из-за стола, оправляя глубокое декольте своего роскошного розового платья. Оно больше подошло бы для светского бала, чем для работы с реактивами, но после долгих лет ношения безликой мантии Организации леди, видимо, никак не может насытиться красивыми вещами.

— Я пришел поблагодарить вас за рецепты, леди. В Мире перепончатых пальцев они творят настоящие чудеса.

Девушка задумчиво прикусывает губу. Она медленно сокращает дистанцию, и в её глазах вспыхивает вызов.

— До сих пор не понимаю, чем вам так дорог этот захолустный мирок, — она смело кладет ладонь мне на грудь, а затем забирается тонкими пальцами под рубашку между пуговицами. — Но я требую другую благодарность. Более осязаемую.

Ее теплые пальцы касаются моей кожи.

— Неужели? — я чувствую, как она одним касанием пытается перевести мой организм в режим «горячего общения».

Я мог бы легко заблокировать это воздействие с помощью легионеров-геномантов, но не спешу. Гвиневра, считывая недвусмысленную реакцию моего тела, довольно блестит глазками.

— Разве я на заслужила, Ваше Величество? — мурлычет эта чертовка, продолжая свою опасную игру.

— Есть один важный момент, леди, — произношу я, глядя ей прямо в бездонные зрачки.

— Какой же, Ваше Величество? — жарко шепчет она, явно ожидая, что я прямо сейчас сорву с неё это вызывающее платье.

— Я никогда не навязываю своим людям ничего силой, но и от них требую предельной честности в методах, — произношу я, и в ту же секунду с помощью Жоры мгновенно закупориваю все её энергетические меридианы разом.

Эффект наступает моментально. Гвиневра испуганно отшатывается, её лицо бледнеет.

— Я… я больше не чувствую силу! — она трясущимися руками касается своей груди. — Совсем ничего! Пустота! Что вы со мной сделали⁈

— Всего лишь заблокировал ваш Дар, леди. Считайте это мерой предосторожности.

— Как вы могли? — в её голосе звучит неподдельная обида. — Я верно служу вам! Я лечила ваших людей и разрабатываю эффективные формулы, сутками не выходя из лаборатории!

Я лишь насмешливо усмехаюсь. Гвиневра — та еще штучка. Только что технично «подогревала» мой градус своими чарами, а теперь строит из себя невинную жертву. Но я умею обращаться с женщинами её типа — коварными и невероятно амбициозными стервами. И наказывать их тоже умею. Скоро ей будет заняться кое-чем еще, помимо разработки формул.

— Получайте свою пилюлю, доктор, — хмыкаю я и подхожу вплотную, так что она чувствует моё дыхание на своей лебединой шее.

Я жестко перехватываю её руки. В её глазах паника мешается со страстным блеском. Она судорожно прикусывает нижнюю губу, когда моя хватка на её запястьях становится крепче.