Джордж Майкл – Звероловы. Сборник (страница 114)
Жить на подножном корму на манер воортреккеров во многих отношениях трудно, но мяса у нас всегда было достаточно, и я не видел ничего незаконного в том, чтобы стрелять ровно столько дичи, сколько мы могли съесть, лишь бы не бить ее бессмысленно. Я не сразу научился прицеливаться из своего древнего ружья, но тем не менее вскоре уже одним выстрелом укладывал импал и даже винторогих антилоп.
Целыми днями мы питались тем, что добывали с помощью удочки и ружья. Мы охотно обходились без роскошеств цивилизации — разбивали лагерь в открытой лощине или в тени дерева на берегу ручья, строили из терновника ночной загон для волов, так как вокруг бродили львы и леопарды, и потрошили муравейник, чтобы устроить в нем печь, в которой Марджори пекла хлеб и пшеничные лепешки. По утрам Кэрол и Джун с удовольствием помогали запрягать волов. Они каждому животному дали кличку — Белоногий, Корчеватель, Белоголовый и так далее.
Так благополучно текли наши дни. Мы были все время в движении и не задерживались долго на одном месте.
Лишь под самый конец нашего сафари, когда мы выходили из богатого крупным зверем края на подступы цивилизации, с нами чуть было не стряслась беда.
Нам встретилась большая стая охотящихся львов, и они тотчас наметили себе в жертву наших волов. Громыханье фургона и щелканье бичей сдерживали их, но все утро они мелькали в подлеске то там, то тут, следуя параллельным с нами курсом. Казалось, рано или поздно голод победит страх и мы неминуемо подвергнемся нападению. Марджори и девочки все время сидели в фургоне и не отваживались спуститься на землю, даже когда тряска и качка делались невыносимыми. Погонщики нервничали, то и дело искоса поглядывали в тенистый сумрак зарослей. Волы тоже беспокоились. Я опасался, что с наступлением темноты даже преграды из терновника и костры не смогут удержать львов от нападения.
Выход из положения был один — подстрелить трех-четырех антилоп и оставить их на своем следу львам на съедение. В таком случае мы более или менее застраховали бы себя от нападения, так как сытый лев никогда не нападает.
Я велел сделать остановку и изложил свой план Пенге и погонщикам. Все сочли его превосходным, один только Пенга заметил:
— Позор отдавать столько хорошего мяса этим чертовым львам!
Кэрол и Джун были несколько расстроены моим намерением убить так много «этих славных животных». Я объяснил им, что без волов мы можем надолго застрять здесь в глуши, тем более что джип с операторами ушел вперед к Худспройту, куда подходила небольшая железнодорожная ветка. Оттуда мы собирались возвратиться в Преторию поездом, а фургон доставить ближайшим товарным составом. Если б мы захотели проделать остаток пути в фургоне, мы не поспели бы домой к возобновлению занятий в школе.
Мне не стоило большого труда убить четырех антилоп и одну зебру: они встречались буквально на каждом шагу. Некоторое время мы волочили мертвых животных за фургоном, чтобы оставить за собой кровавый след, затем бросили их на съедение львам, которые, я уверен, с удовольствием сделали свое дело.
В ту ночь в лагере было спокойно, лишь издали доносился рев львов, «славивших» своего предусмотрительного попечителя.
Пятью ночами позже я сам вознес хвалу Богу у себя дома за столом, окруженным четырьмя загорелыми «воортреккерами».
ОБРАТНО В ЦЕЛЛУЛОИДНЫЕ ДЖУНГЛИ
Стоя на трапе, прислоненном к люку воздушного лайнера ДС-6, который должен был доставить меня в Англию и в багажном отделении которого лежали мои восемь законченных телевизионных фильмов, я махал на прощание своему семейству, стоявшему на балконе иоганнесбургского аэропорта Ян-Смэтс.
Два дня спустя я заключил в Лондоне выгодную сделку и, прежде чем отбыть в Нью-Йорк, имел удовольствие созерцать мои фильмы по телевизионной программе Би-би-си. В моей жизни это был великий, торжественный момент. Я сожалел лишь о том, что Марджори, Кэрол и Джун не могут разделить со мной радость. Наконец-то я чувствовал себя на пути к успеху.
Однако переговоры в Нью-Йорке шли не так успешно, как мне хотелось бы. Обходя со своими фильмами одну телекомпанию за другой, я везде получал один и тот же совет:
— Ваш материал великолепен, это как раз то, что нужно американской публике. Но пятнадцатиминутки теперь не в моде. Возвращайтесь обратно и сделайте получасовые фильмы. Сегодня никто не купит фильм короче чем на полчаса.
В конце концов я нашел в Нью-Йорке посредника, который сказал, что «Семья Майклов в Африке» вещь совершенно «железная», и упросил меня оставить ему пять основных фильмов — те, что он с уверенностью брался пристроить. Я составил контракт, по которому он получал десять процентов комиссионных в случае продажи фильмов, и, подписав его, вернулся в Преторию, где на деньги, полученные от Би-би-си, начал перекраивать свой материал в тридцатиминутные фильмы.
В течение восьми месяцев я и мои сотрудники работали в среднем по шестнадцати часов в сутки, создавая телевизионные тридцатиминутки. Я решил делать по одной картине в месяц, чтобы как можно скорее вернуться в Америку с новой программой. Мне казалось, что вот-вот кто-нибудь нападет на подобную же мысль и опередит меня.
Кэрол и Джун участвовали в съемках по субботам, воскресеньям и в праздничные дни, давая мне возможность снимать дополнительные сцены. Если место съемок было слишком далеко и Мардж не могла приехать ко мне с девочками на машине, я доставлял их к месту съемок на вертолете. Для этой цели у нас всегда была наготове посадочная полоса. Затем они самолетом же возвращались обратно, чтобы в понедельник утром быть в школе.
Тем временем я получал письма от моего посредника в Нью-Йорке. Он жаловался, что пристроить «Майклов» становится все труднее. Пытаясь продать фильмы, он истратил изрядную сумму денег и, ничего не добившись, давал понять, что больше не заинтересован быть моим посредником и представителем. Я ответил, что скоро буду в Нью-Йорке и сам займусь этим делом.
Вскоре после моего приезда в Нью-Йорк состоялась встреча между моим посредником, его партнером и мной. Мы полюбовно договорились о расторжении существующего между нами контракта, а также о том, что мой посредник возвращает мне все фильмы и рекламные материалы, которые я ему оставлял. В любое удобное для нас обоих время до моего отъезда из Нью-Йорка мы оформим расторжение контракта в письменном виде.
На этом мы расстались, достигнув устной договоренности об аннулировании контракта.
Несколько дней спустя, прокрутив свои пленки двум крупнейшим в Америке распространителям фильмов, я продал фильмы одному из них за четыреста тысяч долларов, причем сохранил за собой право на получение половины сбора. Сделкой предусматривалось, что я должен представить дополнительно тридцать один фильм сверх тех восьми, что были у меня уже готовы. Мы условились, что первый платеж последует после того, как, вернувшись в Южную Африку, я вышлю в Америку негативы и ленты звукового сопровождения к первым восьми фильмам.
Негативы и ленты были высланы, как мы договорились, но первого платежа не последовало, потому что вскоре после моего отъезда из Нью-Йорка мой бывший посредник узнал о сделке и потребовал свою долю комиссионных. Дело в том, что, заключив столь удачную сделку, я на радостях позабыл письменно оформить расторжение контракта!
Я немедленно послал моему бывшему посреднику телеграмму, напоминая о том, что мы договорились расторгнуть контракт. Если он все еще является моим официальным посредником и представителем, зачем же он вернул мне все фильмы и рекламные материалы? Ведь для того, чтобы продавать товар, надо иметь его! Единственным ответом на это была судебная повестка, врученная мне шерифом Претории. Мой бывший посредник требовал возмещения убытков на сумму в пятьдесят тысяч долларов. Помимо того, я получил от своих распространителей извещение, что мой бывший посредник сумел добиться судебного постановления, накладывающего арест на все причитающиеся мне платежи и что они не могут выслать мне деньги, пока не будет улажен спор между моим бывшим посредником и мной.
Такой поворот событий глубоко встревожил меня, и я пережил немало бессонных ночей. По договору с моими распространителями я должен был сдавать два готовых фильма в месяц. И это уже само по себе требовало гигантского напряжения сил. Я так часто звонил и телеграфировал в Нью-Йорк, что между Преторией и Нью-Йорком просто воздух трещал от всех моих звонков и телеграмм.
Спор с моим бывшим посредником тянулся около девяти месяцев, пока не был улажен окончательно. Мне пришлось уплатить ему десять тысяч долларов, чтобы избежать дальнейшей тяжбы, на которую ушли бы еще тысячи и тысячи. Все это время я делал по два фильма в месяц, что обошлось мне в общей сложности в пятьдесят четыре тысячи фунтов, которые я выплатил из своих личных средств, собранных разными путями. Ведь я должен был выполнять условия договора с моими распространителями, в конце концов, им не было дела до спора между мной и моим бывшим посредником. Если б даже они хотели помочь мне, — а я знал, что они хотели, — то все равно не смогли бы этого сделать. Они были связаны законом по рукам и ногам.