Джордж Мартин – Юная Венера (страница 94)

Я снял с себя облепленную грязью одежду и выжал. Оба ботинка потерялись, когда корабль тонул. Океан слизал их с моих ног, словно ребенок мятный леденец. Я стоял голый, с одеждой в руках, тело было в грязи, волосы спутаны. Выглядело это, похоже, глупо, но, кроме меня, там никого не было.

Я оглянулся на грязевое озеро, но ящерицы с ее добычей уже не было видно. В центре озера поднимались пузыри. Я предположил, что оно очень горячее посередине и теплое по краям. Мой «хозяин» – то существо, что притащило меня сюда, – выбрал, к счастью, один из теплых участков, чтобы выбросить меня на поверхность.

Я заметил широкую тропу между деревьями и побрел туда. Под кронами было сумрачно. Я предположил, что тропа вытоптана животными, судя по отпечаткам, некоторые из них довольно крупные. Зайди я слишком далеко от тропы, я мог бы потеряться в темноте. Между деревьями не было никакого подлеска, потому что сквозь густые кроны не проникал ни один лучик света. Странные птицы и непонятные твари ползли и прыгали по моему следу. Некоторое время я шел без всякого плана, без обуви, держа одежду под локтем, как дамскую собачку.

Если вы думаете, что я был сбит с толку, вы совершенно правы. Какое-то время я пытался выяснить, кто же поймал меня под водой, пронес через вихрь света, оставил тут в грязи и исчез. Поскольку ответов не находилось, я отбросил вопросы и сосредоточился на выживании. Это я мог. У меня имелась деловая жилка, имелись практические навыки – я выживал там, где находился. До этого я выживал в пустыне. Поднимался в Скалистые горы в лютые морозы, имея при себе только винтовку, нож и малюсенькую сумку. И я выжил и весной спустился, чтобы продать лисьи и бобровые шкурки.

Я полагал, что могу справиться и здесь, хотя позже, признаюсь, у меня появились сомнения. Они бывали и раньше, например, перед стычкой с Уайтом Эрпом, которого я полностью изуродовал, с Джонни Ринго, которого оставил умирать под деревом, и в еще некоторых случаях, о которых не стоит упоминать, но этот мир заставил меня смотреть на все эти приключения как на детские забавы.

Пока я бродил среди деревьев, мой живот начал бурчать, и лучшее, что я мог найти сейчас, – это что-нибудь съестное. На дереве, возле которого я стоял, висели большие фиолетовые шары, очевидно фрукты, а птицы размером с меня, с разноцветными перьями и клювом, как кинжал, клевали их. Я решил, что раз они едят это, то и я справлюсь.

Следующим заданием было добраться до ветки и овладеть плодами. Я положил одежду под деревом, ствол которого был толщиной с локомотив, ухватился за низко висящую ветку и забрался наверх до ближайшего плода размером с голову буйвола. Подняться на дерево оказалось просто – много широких веток.

Птицы над моей головой заметили меня, но проигнорировали. Я подполз к выбранному шару, дотянулся и дернул вниз. Это было бы жесткое падение, если бы не мягкая почва, дополненная суглинком, листьями и гнилью, обеспечившими мне упругую посадку.

Я прислонился к стволу, взял плод и попытался укусить. Кожица была крепкой, как шкура бизона. Я огляделся. Надо мной торчал небольшой острый сук. Я встал, поднял плод и с размаху насадил его на острый конец сука. Он повис на нем, пронзенный, словно ножом. Хлынул сок. Я приник губами к краю и сделал глоток. Сок оказался кислым и острым на вкус, но я был убежден, что если он не отравит меня, то с голоду не умру. Я тянул его вниз, пока не разорвал пополам. Мякоть была съедобна. Едва я успел закончить трапезу, как надо мной раздался шум, и, подняв голову, я увидел самую удивительную картину этого дикого нового мира.

Серебряная птица.

Но нет, это скорее своего рода летающие сани, машина, летающий корабль. Я услышал этот корабль раньше, чем увидел, сверху будто доносился гул гигантской пчелы, солнечный свет, отраженный от его поверхности, на миг ослепил меня. Я оглянулся, машина пролетела над деревьями, развернулась, снова вылетела на свет и шлепнулась на развилку массивной ветки. Висела она криво. Я видел в ней кресла, в которых сидели люди с черными волосами и желтой кожей, а впереди поднимался стеклянный щит. Но это не поразило меня так, как то, что произошло потом. Еще одна летающая машина скользнула откуда-то сверху, мягко, но стремительно, как заполненный газом шар. Она зависла в воздухе рядом с веткой, на которой приземлилась первая. Управлял второй машиной человек, сидящий в открытом сиденье, такой же желтокожий и черноволосый. Еще один похожий на него мужчина сидел сзади. На его шее висел большой сине-зеленый полумесяц с жемчужинами на цепочке. Этот парень вскочил на ноги, оказавшись совершенно голым, за исключением перевязи и медальона, достал из-за спины тонкий меч и прыгнул в другой корабль, напав на водителя, который едва успел подняться на ноги, чтобы защититься. Мечи воинов скрестились с громким лязгом. Два других пассажира поврежденного корабля поднялись со своих мест и обнажили мечи, готовые прийти на помощь своему товарищу, но в этот момент произошло еще более фантастическое событие.

С неба с шумом спустилось полдюжины крылатых мужчин с мечами и боевыми топорами. Кроме ремня, служащего исключительно для закрепления оружия, и небольшой сумки, сделанной, кажется, из жесткой кожи, на них ничего не было – никакой одежды. Их глаза широко расставлены, на лицах клювообразные наросты, а кожа молочно-белая. Вместо волос на голове – перья самых разных цветов. Их целью были желтые люди в разбившейся машине, висящей на огромной ветке.

Очевидно, человек с медальоном, хотя и не принадлежал к крылатой породе, был на их стороне. Он ловко фехтовал с водителем, искусно парируя удары, а затем с криком вонзил меч в грудь соперника. Смертельно раненный воин выронил оружие, опрокинулся навзничь и перегнулся через борт своего корабля. Два воина, бывшие вместе с погибшим, боролись доблестно, но перевес оказался слишком велик. Мужчина с медальоном, или амулетом, стоял на носу корабля лицом к убитому, и я смог рассмотреть внимательно его лицо. Обычно я не сужу о людях по их внешнему виду. Но говорю вам, я никогда не видел человека с таким злым лицом. В нем не было ничего особенного, но при его появлении у меня возникло предчувствие, что он способен на злодейство. В нем словно был другой человек, с черным сердцем и дьявольски хитрым умом, и этот призрачный человек пытался выйти наружу. Никогда, ни до, ни после этого случая, я не чувствовал столь явной злобы, исходящей от кого-либо. Даже воины апачей и команчей, которые пытались убить меня во время моей службы в рядах Буффало, не такие злобные.

Потом один из защищающихся, опрокинутый крылатым воином, с которым он сражался, выхватил свободной рукой пистолет. Это была не очень-то искусная поделка, напоминающая старые кремневые пистолеты. Он направил его в сторону противника и выстрелил. Звук выстрела был каркающий, как кашель туберкулезника. Крылатый выронил меч, истекая кровью, поднял руки к лицу, обмяк и упал вниз головой.

Он упал прямо меж ветвей, пролетев мимо меня через листву, и рухнул на землю. Его меч застрял на ветке рядом со мной, и я поднял его, подумав, что теперь у меня есть оружие для самообороны и сейчас самое время, чтобы уйти. Я сказал себе, что это не моя война, из-за чего бы она ни велась. Они были так заняты, что даже не замечали меня. И конечно же, отбросив всякий здравый смысл, я решил полезть в гущу драки.

Было ясно, что противников у меня будет много, но, признаться честно, одного взгляда на лицо человека с жемчужным медальоном оказалось достаточно, чтобы определиться с моими симпатиями. Знаю, как это звучит, но уверяю вас, если бы вы видели его лицо, почувствовали бы то же самое.

С чего я решил, что еще один клинок может что-то изменить, учитывая, что орда нападающих со стороны человека со злым лицом была огромна, я не могу объяснить. Но я начал подниматься ему на помощь, сжимая в зубах тонкий легкий меч.

Те определенные способности, которые я ощутил с первой минуты, подтвердились. Я чувствовал себя сильным, проворным, словно помолодел лет на двадцать, хотя и в молодости никогда не ощущал такой странной легкости. Я прыгал легко, как белка, и в мгновение ока добрался до развилки, где застрял искореженный корабль.

Крылатые люди порхали вокруг выживших, как мухи над пролитой патокой. Человек с медальоном смотрел безучастно, не видя больше необходимости вмешиваться. Он наблюдал, как его бойцы хлопали крыльями и махали оружием, со своего корабля. Меня он заметил, когда я уже поднялся на ветку.

Я разжал зубы и, сделав выпад, пронзил сердце одного из нападавших. Он затрепетал и рухнул вниз. Двое желтокожих, чью сторону я принял, посмотрели на меня, но по понятным причинам приняли мою помощь без вопросов и протестов. Я представлял собой то еще зрелище. Голый, ведь одежду я оставил у подножия дерева, кожа и волосы слиплись от грязи. Я выглядел как дикарь. И в этот момент я заметил то, что должен был заметить сразу, но моя позиция, листья и ветки мешали мне видеть. Один из желтокожих пассажиров – это женщина, худая и высокая, ее волосы были странно обрезаны, словно кто-то взял их в кулак и отстриг по плечи. Она не была обнаженной, как ее противники. Она, как и ее спутник, была одетой. Я разглядел на женщине своеобразную черную юбку и легкий кожаный нагрудник. Она была худой, но фигура, безусловно, оставалась очень женственной. Когда я увидел ее лицо, то забыл обо всем. В ярко-зеленых глазах можно было утонуть. И я почти так и сделал, но крылатый человек с топором помешал мне. Я поднырнул под просвистевшим надо мной топором, рванулся вперед, резко качнулся, вытянув клинок, и вонзил оружие ему в живот. Когда я выдернул меч, его кишки выплеснулись вместе с фонтаном крови. Он рухнул, но на его место слетелось еще больше существ. Их было много, но вскоре стало понятно, что наши навыки владения оружием превосходят умения противников. Крылатые грубо махали мечами и топорами, обращаясь с ними менее умело, чем ребенок с метлой.