Джордж Мартин – Юная Венера (страница 30)

– Игра, по их мнению, не стоит свеч, – пробормотал Форрест. – Или я пахну как-то не так, неаппетитно.

Он оценил создавшееся положение: на дереве, в чаще, полной голодных хищников, в двух или трех миллиардах лет и тридцати миллионах километров от дома. Форрест отметил, что тайно гнетущая его депрессия – волчья тоска, преследующая его годами, – исчезла. Воздавая хвалу ПоТоло, он задумался: задержится ли он здесь хотя бы на несколько дней? Здесь он нуждается в пище, воде, убежище, защите от зверей, способных разорвать его на части! Опасности, с которыми он сталкивался, и, возможно, смертельные опасности или даже непреодолимые радовали его. Пока он обдумывал, спускаться с пистолетом или убрать его в кобуру, тяжелая, парализующая боль пронизала ногу. Дерево оказалось непростым. Он вздернул правую штанину и увидел серые узловатые пряди, плотно обернутые вокруг голени. А он и не заметил, как на сучьях появились присоски и впились в кожу, пробравшись под одежду. Форрест выхватил нож и полоснул по стеблям. Боль усилилась, она была глубокой, резкой, он понял, что в тело введен яд, но не терял время. Присоски отвалились. Форрест сделал длинный надрез по ранкам, имеющим форму улыбок, в надежде, что яд вытечет вместе с кровью. Нет, слишком поздно! Пытаясь перетянуть ногу жгутом, он почувствовал, что не может вздохнуть, потерял сознание, пошатнулся и рухнул вниз.

Он очнулся на постели, укутанный теплым одеялом. От него пахло падалью, и Форрест вспомнил, как его волокли сквозь тьму, возможно, именно те зубастые гиены, но подробности тонули в красном тумане боли… Сейчас боль была еще сильнее, к тому же она была другой, возможно, у него сломаны кости, но не гиены принесли его туда, где он сейчас находился. Мерцающий свет заполнял жилище, обставленное грубой мебелью. Рядом с ним кто-то сидел, скорчившись перед огненным шаром, углубившись в рассматривание каких-то символов на столе. Белые пальцы переставляли значки, задумчиво склоненная голова сверяла их с текстом. Он был уверен, что видел то же самое раньше, далеко отсюда, в других мирах…

«Она гадает на меня», – подумал он, сам не зная, почему решил, что это именно женщина. Рука стряхнула значки со стола и исчезла. Фигура откинулась, бормоча что-то, глядя вниз, на открытые ладони, словно вступив в диалог с Всевышним.

Он снова заснул. Боль угасала, как затухающий огонь.

Когда он проснулся в следующий раз, она сидела рядом, на его постели, в совершенно нечеловеческой позе.

– Хорошо. Ты проснулся, – произнесла она. – Твоя голова ясна?

Он кивнул, глядя на нее. Его спасительница была женщиной без волос, со сверкающей зеленоватой кожей и сильным хвостом, которым она пользовалась как третьей ногой. Она напоминала птицу или змею (зеленые глаза на пол-лица, широкий рот с жутким блеском рядов острых, как бритва, зубов). Она говорила, и он понимал ее. Видимо, это все же сон.

– Падение с дерева спасло тебе жизнь, но какой ценой… Я сращу твои сломанные кости, дам противоядие, однако укус Зубастика уже начал действовать. Придется вырезать гнилое мясо и имплантировать регенерирующие капсулы. Ты должен знать: я могу дать тебе покой, унять боль, но не могу тебя вытащить. – Она показала ему ладонь, он увидел движущиеся символы. – Я могу прочесть общее течение болезни, но не его детали, а анестезия очень тяжела. Я могу убить тебя ею.

– Ты доктор, – медленно произнес Джон Форрест.

– Да, – ее жуткий рот раскрылся шире, и ему показалось, что челюсть сейчас отделится от ее лица. – Я доктор. Процедура может быть очень болезненной.

– Приступайте, доктор. Нужно ли мне что-либо подписывать?

– Не обязательно.

Операция прошла успешно. Когда боль, сжигающая его, улеглась, она сказала ему, что все хорошо и что он скоро поправится. Затем спросила, откуда он родом.

– С неба, – ответил Форрест. – Это важно?

– Для меня – нет, – ответила ящерицеподобная женщина, раскрывая широкий рот.

Он наконец заметил полупрозрачную паутинку гарнитуры и микрофон возле ее губ, поблескивающий в свете костра. Он поднял руку, которая не была укрыта греющим покрывалом.

– Что это? Переводчик? – настороженно спросил он.

– Да, сэр, устройство для перевода. Это может выглядеть старомодно, но он преобразует мой язык в ваш, а ваш в мой достаточно адекватно. Мистер Пришелец, у меня есть дело, которое не терпит отлагательств. Если вы можете идти, я отведу вас в лучше оборудованное убежище, где вы сможете отдохнуть и восстановиться в безопасности.

Нет, понял Форрест, это не сон. Он на Древней Венере, и его спасительница являлась частью Венеры. Нежданная встреча!

Она рассуждала невозмутимо, а ведь могла испытать потрясение из-за появления человека с необычной анатомией тела: прекрасно, он не против такой сдержанности. Он и не собирался немедленно рассказывать о себе.

Форрест не мог знать, сколько времени находился в этой пещере. Даже по росту бороды определить это было невозможно, поскольку женщина сохраняла ее коротко подстриженной. Но, как он мог предположить, возвращение не удалось; видимо, он оказался слишком далеко от зоны вылета. Но Форрест не особо беспокоился. ПоТоло непременно сделает все возможное. Все, что Форресту требовалось, – это вернуться назад в нужную зону, прежде чем орбиты планет разойдутся слишком далеко друг от друга.

Она вела его то вверх, то вниз, показала ему «источник», вода в котором поднималась по корням деревьев, объяснила, как пользоваться огненным шаром (горящим природным газом, из того же источника) и плодами, похожими на тыквы. Говорила она мало и всегда ледяным тоном, если переводчик верно передавал интонации. У Форреста возникла догадка, позабавившая его: вероятно, он для нее по местным меркам не особенно прибыльный клиент; она спасает его только благодаря венерианской клятве Гиппократа.

Они покинули пещеру через длинный извилистый лаз – у Форреста тут же пробудились воспоминания о ночном кошмаре – и вышли через дыру в огромном трухлявом корне. Их «убежище» находилось в норе под гигантским пнем. Инопланетянка шла впереди, а Форрест двигался за ней, припадая на больную ногу. Он безрезультатно пытался убедить ее отвести его обратно, туда, где она его нашла, и даже разозлился. Но он был не такой дурак, чтобы сопротивляться и пытаться уйти против ее воли. Если эта ящерица притащила его сюда самостоятельно, значит, она была чрезвычайно сильна. Или у нее имелись помощники, которых он не видел, либо и то и другое одновременно. Она была одна, питалась тыквой, но вместе с тем пользовалась потрясающими технологиями. В чем дело? За кого она принимала Форреста? Неизвестных в уравнении оказалось много, но, несмотря на раздражение, он наслаждался приключением.

К тому же женщина-ящерица шла очень быстро. У нее находилось его снаряжение, он же не нес ничего, и это его раздражало. Если там и были тропы, она ими не пользовалась; если у нее и имелся транспорт, она предпочитала ходить пешком. Кто она? Одна из венерианских отшельников-выживальщиков, уходящих в леса из ненавистных городов? Он решил не отставать. Когда она протянула ему одну из сочных тыкв, он опустошил ее, не нарушая шаг, но это далось ему нелегко.

На ней была надета свободная серая накидка; под накидкой – рубашка и штаны, имеющие сзади широкий вырез для хвоста. Когда она перешагивала какое-то препятствие, ее накидка вздернулась, и Форрест увидел основание ее хвоста – это, как ни странно, показалось ему сексуальным.

Вскоре ее хвост стал единственным, на что он смотрел, двигаясь вслед за ней.

Голова его кружилась от усталости. Он сосредоточился на зудящих пальцах, пытаясь вытащить из-под ногтя крошечного коричневого червячка или гусеницу. Он не осознавал, что остановился, пока женщина-ящерица, стоявшая перед ним, не взяла его за запястье и не надела ему наушник переводчика.

– У тебя кружится голова, – произнесла она, и в глазах ее было холодное пренебрежение. – Ты дезориентирован, не можешь сосредоточиться? Зудит кожа?

– Все верно, – пробормотал Форрест, – молодец, доктор. Ты обещала помочь мне.

– Не думаю, что я говорила так, но все же я помогу.

Она лгала, дело стало хуже. Теперь он действительно ушел далеко. Венерианка провела Форреста сквозь дремучие заросли, по пути он рухнул в канаву, затем долго продирался сквозь свисающие корни. Наконец они выбрались на полянку, где росли деревья, красноватые и в наростах, которые Форресту здесь еще не встречались. Они стояли группой в отдалении от ближайших соседей.

По ее требованию, спотыкаясь и путаясь, он разделся, присев на естественную ровную площадку среди корней. В нижней части ствола была трещина. Она сунула что-то ему в руку, заставив сжать, и произнесла, глядя в упор:

– Рань дерево! Ударь его. С размаху. Глаза закрой. Понял?

В руке у него был нож. Он поднял руку и ударил по дереву. Мощный фонтан обжигающе горячей жидкости вырвался из-под коры и окатил его целиком.

Горячий душ! Бог мой!

Зуд, не дающий ему думать, жестокий, охвативший все тело, усилился до невыносимости. Он взглянул вниз и увидел рассадник маленьких коричневых червей у себя на груди. Потом еще, на животе и руках. Они, извиваясь, лезли из всех пор, из ануса, они сотнями ползли отовсюду. Горячая струя очищающей жидкости ослабла. Он отчаянно ударил по дереву снова, затем еще раз. О, какое облегчение…