Джордж Мартин – Юная Венера (страница 111)

– Камень не должен расплавиться, я взял выше, – ответил он. Ствол начал тлеть, потом вырвалось пламя, и Скорпион опустил лазерный луч на нижние ветки. – Чертовски повезло, что нет дождя. В сырости ни за что бы не загорелось. – Он повернулся к Сапфир. – Кое у кого слишком много силы, но очень мало мозгов.

Через несколько секунд ветка запылала, и он перевел лазер на другую. Затем наклонился, поднял тяжелую палку и швырнул ее в отверстие. Ничего не произошло, за исключением того, что палка отскочила от ствола.

– Ладно, Мерлин, – сказал он. – Давай, туда и обратно. Я не знаю, когда это проклятое дерево может рухнуть.

Венерианец захромал вперед, добрался до дерева, сунул голову в отверстие и через мгновение показался снова с кристаллом неправильной формы в пасти.

– Камень! – выдохнула Сапфир.

И тут Скорпион увидел другую синекожую женщину. Она бежала к ним с таким же экстатическим выражением лица, что и у Сапфир. Сначала он подумал, что она собирается остановиться возле своей сестры, но потом понял: она держит курс прямо на Сапфир. Вероятно, чтобы разделить с ней триумф, заключив в объятия.

Через пару мгновений он увидел, что она не замедляется и что Сапфир, повернувшись к ней, не предпринимает никаких усилий, чтобы избежать столкновения. Но столкновения не произошло. Он не мог сказать, кто кого поглотил, или обе они слились в совершенно новое тело, но внезапно перед ним снова оказалось одно существо, женского пола – он не решался уже думать о ней как о женщине.

Она взяла камень у Мерлина и подняла его вверх. Скорпион заметил, что в нем имелось отверстие – вблизи центра, примерно в два дюйма в поперечнике.

Сапфир нараспев читала какое-то заклинание.

«Ты знаешь язык?» — спросил он Мерлина.

«Я знаю все языки, существующие на Венере, но этого никогда не слышал».

Камень становился все светлее и ярче и наконец ослепительно засиял. Скорпион прикрыл глаза, но, хотя он стоял рядом, не почувствовал тепла.

Затем низкий мужской голос разорвал тишину, проревев:

– Наконец-то! Наконец-то я снова ожил!

Скорпион приоткрыл один глаз, ожидая ослепительного сияния. Но вместо этого он увидел огромного синего человека, двенадцати футов росту, крепкого и мускулистого, с густой бородой, одетого в сверкающие ризы, которые казались мягкой версией камня.

– Тысячу тысяч лет ждал я этого дня!

Он протянул руку и взял ладонь Сапфир своими могучими пальцами. Соприкоснувшись, их руки осветились так же ярко, как камень минуту назад, и они начали расти, пока не стали выше самых высоких из окружавших их деревьев. Он снова заговорил, и его голос звучал как удар грома:

– Я снова целен!

Скорпион пытался рассмотреть их, но глаза не выдерживали яркого света, и ему пришлось отвернуться. Он почти минуту не размыкал век и вдруг ощутил, что сияние слабеет.

Когда они с Мерлином открыли глаза, то обнаружили, что одни и никаких следов Сапфир или гигантского существа – Скорпион не мог думать о нем как о боге, – который миллион лет томился в камне.

Вспомнив о камне, человек наклонился и поднял его с земли.

«Отверстие исчезло», – заметил Мерлин.

«Вижу, – тихо ответил Скорпион. – Он снова целен».

Скорпион отнес камень и положил его на сиденье.

«Жаль оставлять два джипа здесь, но VZ4 стоит больше, чем они оба вместе взятые. Давай вернемся обратно, в таверну Мак-Энэни, и отремонтируем корабль».

«А камень?»

«Думаю, оставим его себе в качестве сувенира, – ответил Скорпион. – В конце концов, много ли настоящих богов и богинь нам еще попадется в будущем?»

Он помог Мерлину забраться в автомобиль, залез сам, и они двинулись в обратный путь.

«Теперь давай убираться с проклятой Венеры как можно скорее».

Он увеличил скорость.

«Почему так быстро?» — спросил Мерлин.

«Я не придерживаюсь никакой религии и хочу, чтоб так и продолжалось».

«Какое это имеет отношение к делу?»

Скорпион пожал плечами.

– Может, и никакого, – вслух сказал он. – Но мы только что выпустили в мир бога, и не думаю, что он скоро выйдет в отставку.

Йен Макдональд

Английский писатель Йен Макдональд является амбициозным и смелым писателем с широким спектром разнообразных наград. Его первый рассказ был опубликован в 1982 году, и с тех пор его работы с завидной регулярностью появляются на страницах Interzone, «Фантастики Азимова» и других журналов. В 1989 году он получил премию «Локус» в номинации «Дебютный роман» за повесть «Дорога отчаяния». В 1991-м удостоен премии имени Филипа К. Дика за произведение «Утренний король, полуденная королева». Среди других его книг романы «Прочь из синей шестерки», «Сердца, руки, голоса», «Кафе в терминале», «Жертва дураков», «Край эволюции», «Кириния», «Марсианский экспресс», «Бразилия», а также три сборника его короткой беллетристики: «Империя грез», «Говорящий языками» и «Хроники Киберабада». Его роман «Река богов» вышел в финал конкурса на премии «Хьюго» и Артура Кларка в 2005 году, а повесть «Маленькая богиня» попала в финал конкурса «Хьюго» и «Небьюла». В 2007 году он получил еще одну награду «Хьюго» за рассказ «Супруга джинна», премию памяти Теодора Старджона за «Историю Тенделео», а в 2011-м ему вручили премию памяти Джона Кэмпбелла за роман «Дом дервиша». Среди последних его произведений – рассказ «Странник между мирами» и роман «Будь моим врагом». Недавно вышла в свет большая ретроспективная коллекция «Лучшие произведения Йена Макдональда», издан новый его роман «Императрица солнца».

Макдональд родился в Манчестере в 1960 году, большую часть жизни провел в Северной Ирландии, в настоящее время живет и работает в Белфасте.

В этой запоминающейся истории мы пройдем по пути цветов по всей планете, испытав все опасности и неожиданности венерианской судьбы.

Йен Макдональд

Botanica Veneris: Тринадцать бумажных узоров Иды, графини Ратангана

Введение Морина Н. Гелларда

Моя мать оставляла мне инструкции на случай, если загорится дом; первое, что следует спасать из огня, – это семейный альбом и Гранвиль-Гайд. Я вырос возле пяти оригинальных цветочных вырезок, совершенно не обращая внимания на их историю и ценность. Только в зрелом возрасте мне пришло в голову узнать стоимость уникальных художественных произведений моей двоюродной тети.

Коллекционеры жадно набрасывались на подлинные Гранвиль-Гайд в тех редких случаях, когда они выставлялись с аукциона. Оригиналы продавались за десятки тысяч фунтов (это бы очень развеселило Иду); два года назад в Музее Виктории и Альберта все билеты на выставку были проданы за несколько месяцев до открытия. В печати появлялись десятки антологий: в частности, Botanica Veneris выдержала пятнадцать изданий на двадцати трех языках, некоторые из которых не являются земными.

Казалось бы, последнее, в чем нуждается мир сегодня, – это еще одно издание Botanica Veneris. И тем не менее тайна ее последнего (и единственного) посещения Венеры интриговала еще полстолетия после ее исчезновения. Когда собрание ее дневников, альбомов и полевых заметок попало ко мне в руки после пятидесяти лет хранения в частной коллекции герцогов Ю, я понял, какой клад мне посчастливилось обрести; я обрел возможность рассказать истинную историю экспедиции моей двоюродной тети и открыть утерянную страницу семейной истории. Книги были в очень плохом состоянии, покрытые плесенью и потемневшие от влажного и горячего венерианского климата: большая часть страниц – неразборчива, некоторые просто отсутствовали. Повествование было удручающе неполным. Я с трудом подавлял в себе желание заполнить пробелы самостоятельно. Очень легко было бы внести в них немного драматизма, выдумки, даже сенсации. Но вместо этого я дал слово Гранвиль-Гайду Иды. Ее сильный, волевой, чарующий голос, звучащий из другого времени, класса и мироощущения, является настоящим, ее истинным голосом.

И ее бумажные узоры, конечно же, говорят сами за себя.

Пластинка № 1: V strutio ambulans: Странник Дюкро, местное название Полуденный бродяга (тенты) или Чудоцвет (текхи).

Бумажный узор, чернила и картон.

Поразительное зрелище!

В обед Хет О-Кран отметил, что космический корабль – «Поиск звездного урожая», марсианин, – должен скоро приводниться в лагуне. Я сказала, что должна это увидеть, особенно потому, что я проспала собственное приземление, когда прибыла в этот мир. Это означало отказ от десерта, но я прибыла на эту планету не для сладкого! Хет О-Кран предоставил паукомобиль в наше распоряжение. Через минуту принцесса Латуфу и я качались в раскошном мягком пузыре, окруженном шестью сильными механическими ногами. Он вынес нас наверх, над головокружительными коридорами и извилистыми лестницами, выше стен и висячих садов, вдоль опор и террас на крышах вверх по древним стальным лестницам Ледех-Олкоя. Острова архипелага невелики, их население огромно, и единственным выходом становится высотное строительство. Ледех-Олкой напоминает гору Сент-Мишель, только больше и грубее. Улицы там соединены переходами и построены в сети туннелей, непроницаемых для чужаков. Хеты просто карабкались над домами и жителями нижнего яруса в своем проворном паукомобиле.

Мы пришли на смотровую вершину Старостры, древнего маяка Ледех-Олкоя, указывающего путь морякам прошлого между рифами и атоллами архипелага Тол. Мою напарницу, принцессу Латуфу, подташнивало, она утверждала, что у нее кружится голова, хотя это могло быть из-за обеда. Оттуда мы могли увидеть весь Ледех-Олкой, с его бесчисленными уровнями и ярусами, сложенными, как лепестки роз.