Джордж Мартин – Встреча на Прайле (страница 126)
‑ Сейчас посмотрим... ‑ Она просматривает книги. ‑ Брифжис, Брифжис... Фамилия распространенная... Как, вы сказали, его зовут?
‑ Малдон.
‑ Вот, нашла! В прошлом году он уплатил за два музыкальных прославления своих предков, внес пожертвование в жреческий дом Рафкит Хаддона... Потом на нем остановила свой выбор семья Шулалаит, пожелавшая восславить своих предков.
Она чем‑то напугана. Я киваю.
‑ Это нам известно. Там больше ничего нет?
‑ По‑моему, нет... Погодите! В прошлом году он уплатил за благотворительное прославление предков бедняка Лама Пек Фланое, снабжающего его клу. Прославление было пышным: музыка, три жреца.
‑ Великодушно, ‑ замечаю я.
‑ Очень! Три жреца! ‑ Ее молодые глаза сияют. ‑ Разве не чудесно, что в нашей реальности столько добрых людей?
‑ Чудесно, ‑ подтверждаю я.
Торговца клу найти нетрудно ‑ достаточно поспрашивать на базарах. Летом топливо раскупается медленнее, и молодые родственники за прилавком рады случайной собеседнице. Лам Пек Фланое живет в бедном квартале, позади больших домов с окнами на море. Здесь обитают слуги и торговцы, обслуживающие богачей. Четыре стакана пела в трех пивных ‑ и я узнаю, что Малдон Пек Брифжис гостит в данный момент у некоей богатой вдовы. Я узнаю адрес вдовы и профессию Пек Брифжиса ‑ лекарь.
Лекарь! "Больной рассудок говорит сам с собой. Ты не убивала свою сестру".
После четырех стаканов пела меня качает. На сегодня довольно. Я нахожу гостиницу похуже, где не задают вопросов, и заваливаюсь спать. Меня не беспокоят сны.
День в обличье уличной торговки ‑ и я определяю, который из мужчин зовется Пек Брифжисом. Потом у меня уходит три дня на наблюдение за ним. Он бывает в разных местах, общается с разными людьми; все его собеседники ‑ вполне обычный народ. На четвертый день я нахожу возможность завязать разговор, но это оказывается лишним.
‑ Пек, ‑ обращается ко мне некто, когда я слоняюсь перед банями на улице Элиндель, прикинувшись торговкой сладкими лепешками. Лепешки я украла перед рассветом из пекарни. Я сразу понимаю, что обратившийся ко мне мужчина ‑ телохранитель, к тому же незлой. Это ясно по его походке, взгляду, прикосновению. Он очень красив, ну и что? Красивым мужчинам не до меня. Их интересовала Ано.
‑ Прошу тебя, пойдем со мной, ‑ говорит телохранитель, и я повинуюсь. Он ведет меня на задний двор бань, предлагает войти в незаметную дверь. Мы оказываемся в маленькой комнате, предназначенной, судя по всему, для неких гигиенических процедур. Обстановка комнаты исчерпывается двумя каменными столиками. Мой провожатый ловко, но учтиво обыскивает меня, даже заглядывает в рот, но оружия, разумеется, нет и там. Удовлетворившись, он показывает мое место и распахивает другую дверь.
Я вижу Малдона Пек Брифжиса в дорогом купальном халате чужеземного шитья. Он входит в комнату. Он моложе Кэррила Уолтерса. Могучий мужчина в расцвете сил с проницательным взглядом темно‑пурпурных глаз, источающих золотое сияние.
‑ Зачем ты следовала за мной целых три дня? ‑ спрашивает он без предисловий.
‑ Так мне посоветовали, ‑ отвечаю я. Мне нечего терять, и я честно разделяю с ним реальность, хотя все еще не уверена, принесет ли это хоть какую‑нибудь пользу.
‑ Кто?
‑ Кэррил Пек Уолтерс.
Его глаза темнеют еще больше.
‑ Пек Уолтерс мертв.
‑ Да, ‑ подтверждаю я. Он перешел на вторую стадию смерти.
‑ Где это произошло? ‑ проверяет меня он.
‑ В тюрьме Аулит. Последние его слова были повелением найти тебя. Чтобы... кое о чем тебя спросить.
‑ Что же ты хочешь узнать?
‑ Не то, что хотела сначала. ‑ Я уже понимаю, что готова выложить ему все. Пока я не увидела его вблизи, у меня оставались сомнения. Я больше не могу разделять реальность с Миром. Мой грех ‑ освобождение Ано до того, как на это согласится Отдел, ‑ не подлежит искуплению. К тому же мой патрон Пек Бриммидин ‑ всего‑навсего безгласный посланник. Нет, еще меньше ‑ инструмент, вроде садовой лопаты или велосипеда. Он не разделяет реальность с теми, кто им помыкает, хотя воображает, что разделяет.
Раньше я тоже так думала.
‑ Мне надо знать, убила ли я свою сестру, ‑ говорю я. ‑ Пек Уолтерс сообщил, что я ее не убивала. Он сказал: "Больной рассудок говорит сам с собой" ‑ и посоветовал обратиться к тебе: я убила сестру?
Пек Брифжис присаживается на каменный столик.
‑ Не знаю, ‑ отвечает он, топорща шейный мех. ‑ Может, убила, а может, нет.
‑ Как же мне разобраться?
‑ Никак.
‑ Никогда?
‑ Никогда. Мне очень жаль.
Мне становится дурно. Очнувшись, я обнаруживаю, что лежу на полу. Пек Брифжис щупает мне пульс. Я пытаюсь сесть.
‑ Нет, подожди, ‑ говорит он. ‑ Минутку. Ты сегодня ела?
‑ Да.
‑ Все равно подожди. Мне надо подумать.
Он действительно погружается в размышления: пурпурные глаза становятся незрячими. Наконец он произносит:
‑ Ты осведомительница. Поэтому тебя и освободили из тюрьмы Аулит после смерти Пек Уолтерса. Ты доносишь правительству.
Я не отвечаю. Все это уже неважно.
‑ Но ты перестала заниматься доносительством. Из‑за того, что услышала от Пек Уолтерса. Потому что он сказал тебе, что опыты с ши‑зо‑фре‑нией могут... Нет, это невозможно.
Он тоже употребил незнакомое слово. Оно похоже на земное. Я опять пытаюсь встать, чтобы уйти. Здесь мне не на что надеяться. Лекарь не в силах мне помочь.
Он толкает меня в плечо, и я падаю на пол.
‑ Когда умерла твоя сестра? ‑ быстро спрашивает он. Его взгляд опять изменился: он излучает яркий золотой свет. ‑ Прошу, Пек, ответь. Это имеет колоссальную важность для нас обоих.
‑ Два года и сто пятьдесят два дня назад.
‑ В каком городе?
‑ В деревне. В нашей деревне, Гофкит Ило.
‑ Так, ‑ бормочет он, ‑ так... Расскажи мне все, что помнишь. Все!
Теперь уже я отталкиваю его и сажусь. Кровь отливает от головы, но злость побеждает дурноту.
‑ Ничего не скажу! За кого вы себя принимаете? За предков? Сначала говорите, что я убила Ано, потом ‑ что не убила, потом, что не знаете. Вы разрушаете мою веру в искупление, которая сохранялась у меня, пока я была осведомителем, потом говорите, что другой надежды нет, потом, что есть, и снова нет... Как вы сами‑то живете? Как можете разрушить совместную реальность, ничего не предлагая взамен?
Я уже кричу, телохранитель поглядывает на дверь, но мне все равно: я надрываюсь от крика.
‑ Вы проводите эксперименты над детьми, уничтожаете их реальность, как уничтожили мою! Ты убийца! ‑ Впрочем, этого я уже не кричу. Возможно, я вообще не кричала. В плечо вонзается игла, и комната ускользает с такой же легкостью, как канула в могилу моя Ано.
Я чувствую, что лежу на кровати ‑ мягкой, шелковой. На стене богатые украшения. В комнате очень тепло. Мой голый живот щекочет ароматный ветерок. Голый?.. Я рывком сажусь и вижу на себе прозрачную юбку, узкий лифчик, кокетливую вуаль продажной женщины.
Стоило мне шелохнуться ‑ и вот уже ко мне торопится Пек Брифжис.
‑ Эта комната изолирована. Кричать бессмысленно. Тебе понятно?
Я киваю. У стены стоит телохранитель. Я убираю с лица кокетливую вуаль.
‑ Прости за этот маскарад, ‑ говорит Пек Брифжис. ‑ Мы были вынуждены тебя переодеть, чтобы люди, заметив, как телохранитель несет в дом напившуюся до бесчувствия женщину, не задавали вопросов.
Я догадываюсь, что попала в жилище богатой вдовы на морском берегу.
Ксати, игла не походила на наши: острая, стремительная...
Эксперименты над мозгом. "Шизо‑френия".
‑ Ты работаешь с землянами, ‑ догадываюсь я.
‑ Нет, ‑ возражает он, ‑ это не так.
‑ Но Пек Уолтерс... Впрочем, какая разница? Как ты со мной поступишь?