Джордж Мартин – Тьма (страница 71)

Усилившийся шум заставил меня отвернуться и поглядеть на зал пивной. Один из мужиков то ли опрокинул пиво, то ли пиво его опрокинуло. Стоящие рядом кричали и смеялись. Мне не казалось, что это чем-то закончится. Я открыл книгу и уже начал читать, когда заметил еще кое-что.

В компании появился новый персонаж. Вы, наверное, подумаете, что я его просто не заметил, но это не так. Я смотрел на них долго и пристально. Если бы я уже видел этого человека, я бы его запомнил. Он стоял с той компанией, что была ближе всего к ступеням, ведущим на возвышение, где сидел я. Я говорю «стоял с ними», поскольку было в нем нечто, что слегка выделяло его на фоне остальных, хоть он и стоял прямо посреди них. Была в нем особая харизма человека, привыкшего к уважению окружающих. На нем были джинсы и свободная серая куртка, совершенно обычная в своей небрежности, слегка вьющиеся темные волосы, лицо заканчивалось орлиным носом. От него исходило какое-то маниакальное спокойствие, будто в его крови в равных пропорциях смешались героин и экстази, и он слушал двух других, слегка приоткрыв рот и наклонив голову вбок. Когда от другой части их компании снова раздался шум, он приподнял голову, уголки его губ слегка искривились в предвкушающей полуулыбке, в ожидании увидеть, что произойдет дальше, что за новая чертовщина на пороге. Он был в своей стихии. Он хорошо знал и умел это. Он так жил.

И глаза у него были странные. Не слишком большие или маленькие, обычного цвета, ничего такого. Но они были мертвыми, будто две монеты, вдавленные в глину. Не те глаза, взгляд которых хотелось бы поймать в пивной, будь ты женщиной. А если ты мужчина, то тебе бы век таких глаз не видеть. Нехорошие глаза.

Я со странным восхищением глядел на то, как расслабленно и одновременно прочно стоит этот человек, поворачиваясь из стороны в сторону, чтобы поучаствовать в состязаниях в крике по разные стороны от него. И все время на его лице была эта полуулыбка, будто он наслаждался каждым драгоценным моментом. Я увидел, как на лице одного из его приятелей промелькнуло легкое изумление, но большего я понять не смог. По крайней мере тогда.

Через некоторое время я потерял к ним интерес и снова принялся читать. В пивной было жарко, но от окна рядом со мной веяло прохладой, а я вполне могу отвлечься от чего угодно, если читаю. Я не ношу часов, так что не знаю, как долго все продолжалось, прежде чем рвануло.

Внезапно раздался звук бьющегося стекла, и шум в пивной на мгновение стих, прежде чем превратиться в ад кромешный. Дернувшись, я поднял взгляд, все еще погруженный в чтение. И мгновенно протрезвел.

Началась драка. Так оно обычно и бывает. Драки просто начинаются, случаются, будто дождь среди ясного апрельского неба. В ней участвовали практически все мужчины из тех, что были за длинным столом, кроме пары человек, которые злорадно смотрели на остальных, стоя с краю. Остальные в пивной сделали то, что люди всегда делают в такой ситуации. Работники пивной либо спрятались, либо спешно начали что-то предпринимать, а клиенты втиснулись в кресла, наблюдая и думая, как бы им не влипнуть. Я не слишком разглядел, что происходило, но, похоже, большая часть мужиков накинулась на другую, меньшую группу – тех, кто мирно сидел у бара.

Среди общего шума и хаоса я увидел человека в мешковатой серой куртке, который оказался в самой гуще драки. На самом деле больше всего было похоже, что именно он ее затеял. Когда я снова его увидел, драка начала утихать, и тут он двинул кулаком в самую гущу. Пара мужиков-барменов вышли в зал, демонстративно выставив перед собой руки и пытаясь выглядеть строго. Светловолосый при этом выглядел так, будто он уже пожалел, что пришел сюда работать, и предпочел бы быть официантом в каком-нибудь уютненьком бистро. Пара мужчин среагировали, ринувшись на них, и драка вспыхнула с новой силой. Сидевшие поблизости вскочили со стульев и разбежались по сторонам. Кто-то разбил пивную бутылку и размахивал ею, и было похоже, что дело становится серьезным.

Всеобщее внимание переключилось на новые события, а я случайно поглядел на другой конец длинного стола. Мужчина в серой куртке, к моему удивлению, перестал драться. Он обхватил за пояс рослого мужика с серьгой, которому сильно досталось, и вел его к туалетам у задней стены пивной. Я это отметил и только потом поглядел на другой конец стола.

Управляющий пивной, здоровенный мужик с руками толщиной с мою ногу, вышел из-за стойки. Он вооружился бильярдным кием, и на его лице читалось четкое желание его применить.

К счастью, это заметил не только я. Мужик, размахивавший розочкой из бутылки, поник лишь на мгновение, но этого хватило. Парень, которому он угрожал, сделал шаг назад, и вдруг все затихло. Так же быстро, как и началось. Толпу развеяло, как порывом ветра, воздух перестал искриться от напряжения. Драка окончилась.

Конечно, еще продолжались словесные перепалки, пока две компании не разошлись по своим местам. Менеджер внимательно следил за этим, не выпуская из рук кия. Остальные посетители постепенно расслабились, и вечер медленно, как лопасти выключенного вентилятора, утих.

Когда я допил пиво, то пошел к бару за следующим, но решил сначала посетить туалет. Пробраться через толпу в другой конец зала оказалось нелегко, и по пути я оказался к нежелательной компании ближе, чем хотелось бы. Однако, проходя мимо них, я немного расслабился: они все так же были на взводе, были вспыльчивы, но главное событие вечера уже закончилось. Не знаю как, но я это чувствовал. Настроение стало другим, что-то в них было удовлетворено. Самая смешная из шуток уже прозвучала.

Прежде чем зайти в туалет, я на мгновение задумался. Насколько я видел, мужик в серой куртке и его побитый приятель все еще не вышли. В «Дикобразе» туалет небольшой, и мне придется пройти рядом с ними. «Пофиг», – подумал я и толкнул дверь ногой. Предосторожность никогда не помешает. В отличие от остальных явлений настроение после драки обычно являет собой смесь товарищеского духа и буйного веселья. Кивка, хмыканья с моей стороны может вполне хватить, чтобы дать понять, что я им свой.

Но я зря беспокоился, поскольку туалет был пуст. Отлив в писсуар, я развернулся, чтобы ополоснуть руки в крохотной раковине. На фарфоре имелось некоторое количество крови, видимо, из разбитого носа, судя по ее виду.

А потом я заметил капли крови на полу. Они вели в направлении кабинки. Дверца была прикрыта, но не заперта, и это было странно. У меня не возникло ощущения, что за ней кто-то есть, а люди обычно не закрывают дверь кабинки, когда выходят. Не зная, почему я так поступаю, я осторожно открыл дверцу одним пальцем.

Открыв ее на пару дюймов, я едва не закричал, но смог сдержаться. Когда дверь открылась полностью, я уже просто тупо глядел вперед.

Стены кабинки были забрызганы кровью до самого потолка, будто кто-то макнул большую кисть в темно-красную краску и попытался выкрасить ее с максимальной скоростью. Возле унитаза лежала пара обрывков плоти, а сам унитаз был заполнен сгустками крови, на поверхности которой плавали несколько бледных кусков чего-то непонятного.

Я был в ступоре от увиденного, просто не понимал, что тут могло случиться, пока не увидел на полу большое металлическое кольцо под одним из обрывков.

И очень быстро вышел из туалета. В пивной снова стоял шум и духота, и проход к возвышению был совершенно перекрыт.

Внезапно вспомнив, что такое возможно, я вышел через боковую дверь. Можно обойти пивную и войти через главную, намного ближе к моему месту. Можно просто убежать. Но я решил, что не следует этого делать. Надо было забрать мою книгу, иначе люди задумаются, почему она там осталась.

Снаружи было прохладно, и я быстро пошел вдоль стены. Через пару метров остановился, уловив движение на другой стороне дороги.

Там сидел пес. Теперь, когда он был неподвижен, я смог разглядеть, какой он большой. Намного выше обычной собаки и массивнее. И он смотрел на меня равнодушными серыми глазами.

Секунду мы смотрели друг на друга. Я не шевелился, надеясь, что бог помилует меня и пес останется на месте. Мне хотелось проскользнуть вдоль стены, добраться до окон, чтобы меня видели люди, – не хватило смелости. Если я пошевелюсь, он может накинуться.

Пес не двигался. Продолжая смотреть на меня, он поднялся и медленно ушел в темный конец улицы, туда, где не горели фонари. Я смотрел ему вслед, не веря своим глазам. Дойдя до угла, он обернулся и снова посмотрел на меня, а затем исчез.

Я вернулся в пивную, схватил книгу и пошел домой. Я никому не рассказал о том, что видел. Они сами это скоро узнают. Когда я спешно выходил из пивной, то услышал, как один из мужчин за столом поинтересовался, где же Пит. Не было смысла говорить ему или показывать, что от него осталось.

Я все это заметал Я был там и видел то, что видел. Я видел серьгу на полу кабинки, все еще прицепленную к остаткам от ее владельца Я видел человека в серой куртке, которого не было, когда я ушел, но о нем, похоже, никто и не вспоминал Я видел, как поглядел на него один из приятелей, с изумлением, будто пытаясь припомнить, где же он познакомился с этим человеком с серыми глазами, откуда он его знает. И я видел взгляд пса – предостережение, которое было в этом взгляде.