Джордж Мартин – Танец с драконами (страница 84)

– Это мудро, – согласился Гриф. Командуй Золотым Братством Чёрное Сердце, всё было бы по- другому, но Майлз Тойн умер четыре года назад, а Гарри Стрикленд – человек иного склада. Правда, он не собирался сообщать это мальчику. Карлик уже успел посеять в его юной головке достаточно сомнений. – Не всякий человек тот, за кого себя выдает, поэтому принцам нужно быть особенно осторожными… но если зайти по этой дороге слишком далеко, то недоверие отравит тебя, сделает трусливым и подозрительным. «Король Эйерис стал таким, под конец даже Рейегар понял это».

– Лучше придерживайся золотой середины. Пусть люди добиваются твоего доверия преданной службой… а когда они покажут себя, будь великодушным и благодарным.

– Я запомню, – кивнул мальчик.

Они дали принцу лучшую лошадь – большого светло-серого, почти белого мерина. Гриф и Хэлдон ехали рядом на лошадях поменьше. Дорога бежала на юг под высокими белыми стенами Волон Териса добрых полмили. Затем они оставили город за спиной, следуя вдоль извилистого русла Ройна, через ивовые рощи и маковые поля, мимо высокой деревянной ветряной мельницы, лопасти которой, вращаясь, скрипели, словно старые кости.

Когда они нашли Золотое Братство подле реки, солнце уже клонилось к закату. Этот лагерь одобрил бы даже сир Эртур Дейн – небольшой, аккуратный, хорошо защищённый. Вокруг лагеря пролегал глубокий ров с заострёнными кольями, палатки стояли ровными рядами с широкими проходами между ними. Отхожие места были устроены около реки, так что течение уносило нечистоты прочь. Коновязи располагались севернее, за ними у воды паслись две дюжины слонов, выщипывая хоботами пучки тростника. Гриф с одобрением взглянул на огромных серых зверей. «Ни один боевой конь в Вестеросе не выстоит против них».

На высоченных древках по всему периметру лагеря развевались боевые штандарты из золотой парчи. Под ними, контролируя все подходы, прохаживались закованные в броню часовые с копьями и арбалетами. Гриф опасался, что под началом Гарри Стрикленда, который, казалось, предпочитал дружить с подчинёнными, нежели налегать на дисциплину, отряд может расслабиться. Но, похоже, его опасения оказались беспочвенны.

У ворот Хэлдон что-то сказал командиру караула, и вестовой отправился к капитану. Явившийся к ним на зов оставался таким же уродливым, каким его запомнил Гриф. Неуклюжий увалень с огромным животом, c лицом, испещрённым старыми шрамами; правое ухо выглядело так, будто его изгрызла собака, левого вообще не было.

– Они что, сделали тебя капитаном, Флауэрс? – поприветствовал его Гриф. – Я думал, у Золотого Братства высокие стандарты.

– Хуже того, педрила, – парировал Франклин Флауэрс, – меня ещё и в рыцари посвятили.

Он крепко схватил Грифа за руку и обнял, да так, что у того кости затрещали.

– Выглядишь ужасно даже для человека, который двенадцать лет как мертв. Синие волосы? Я чуть не обделался, когда Гарри объявил, что ты возвращаешься. А-а, Хэлдон, ледяная ты щелка, рад и тебя видеть. Никак не вытащишь копье из задницы?

Он повернулся к Юному Грифу.

– А это, должно быть...

– Мой оруженосец. Парень, познакомься с Франклином Флауэрсом.

Принц кивнул.

– Флауэрс – это имя бастарда. Вы родом из Простора.

– Да, моя мать была прачкой в Сидр Холле, пока один из сыночков лорда не изнасиловал её. На мой взгляд, моё яблоко тоже от яблоньки Фоссовеев, только червивое.

Флауэрс провел их за ворота.

– Следуйте за мной. Стрикленд созывает всех офицеров к себе в шатёр. На военный совет. Проклятые волантийцы потрясают копьями и требуют посвятить их в наши планы.

Бойцы Золотого Братства болтались у своих палаток, играя в кости, выпивая и отмахиваясь от мух. Гриф гадал, сколько из них знали, кем он был. «Совсем немного. Двенадцать лет – большой срок». Даже сражавшиеся с ним бок о бок люди могут не признать в морщинистом гладковыбритом и синеволосом наемнике Грифе огненнобородого лорда-изгнанника Джона Коннингтона. Большинство из них слышали, что Коннингтон спился насмерть в Лиссе, после того как был с позором изгнан из отряда за воровство из казны. Стыд за эту ложь все еще стоял комком в горле, но Варис настаивал, что это необходимо.

– Нам не нужны песни об отважном изгнаннике, – жеманно хихикнул евнух, – погибших героями помнят долго, а воры, трусы и пьяницы забываются скорее.

«Что евнух знает о мужской чести?» Гриф пошёл на поводу у Паука ради мальчишки, да только это не означало, что он смирился хоть на толику. «Дайте мне дожить до того дня, когда мальчик окажется на Железном троне, и Варис заплатит за это унижение и за многое другое. Тогда посмотрим, кого забудут скорее».

Шатер капитан-генерала был из золотой парчи, окружённый кольцом копий с насаженными на них позолоченными черепами. Один, необычайно уродливый, был крупнее остальных. Ниже висел второй, не больше детского кулачка. «Мейелис Чудовище и его безымянный братец». Другие черепа походили друг на друга, хотя некоторые треснули и раскололись под ударами, лишившими жизни их владельцев. Ещё один щерился остро заточенными зубами.

– Который из них Майлз? – спросил Гриф.

– Вон тот. В конце, – показал Флауэрс. – Подожди. Я доложу о тебе.

Он скользнул в палатку, оставив Грифа любоваться золочёным черепoм старoго другa. При жизни сир Майлз Тойн был страшен, как смертный грех. Его знаменитый предок, черноволосый и галантный Терренс Тойн, о ком барды слагали песни, отличался столь прекрасным лицом, что перед ним не смогла устоять даже любовница короля. А Майлзу достались оттопыренные уши, кривая челюсть и самый огромный нос, который когда-либо видел Джон Коннингтон. Но всё это не имело значения, когда он улыбался. Чёрное Сердце – так его прозвали солдаты в честь эмблемы на щите. Майлзу, похоже, очень нравилось прозвище и скрытый в нем смысл.

– Капитан-генерала должны бояться и враги, и друзья, – как-то признался он. – Гораздо удобнее, когда люди думают, что я жесток.

На самом деле всё было иначе. Солдат до мозга костей, свирепый, но справедливый, Тойн отечески заботился о своих подчиненных и всегда благоволил к изгнаннику Джону Коннингтону.

Смерть лишила его ушей, носа и человеческого тепла. Улыбка осталась, превратившись в позолоченный оскал. Все черепа скалились, не исключая Злого Клинка на высокой пике в центре. «Чему он усмехается? Он погиб побеждённым и одиноким, сломленным и на чужбине». Находясь на смертном одре, сир Эйегон Риверс отдал знаменитый приказ, повелев очистить свой череп, покрыть золотом и нести впереди, когда отряд переправится обратно через море, чтобы отвоевать Вестерос. Преемники Злого Клинка последовали его примеру.

Джон Коннингтон мог бы стать одним из его преемников, если бы его судьба в изгнании сложилась по-другому. Он провел пять лет в отряде, поднимаясь в званиях и, прославившись, стал правой рукой Тойна. Останься он и, вполне возможно, сидел бы на месте Гарри Стрикленда после смерти Майлза. Но Гриф не сожалел об избранном пути. «Я-то вернусь в Вестерос отнюдь не черепом на палке».

Флауэрс вышел из шатра.

– Заходи.

Когда они вошли, высшие офицеры Золотого Братства встали с табуреток и походных кресел. Старые друзья приветствовали Грифа улыбками и объятиями, новички были более сдержанны. «Не все здесь так уж нам рады, как пытаются меня убедить». В некоторых улыбках ему чудился стальной оскал. Ещё совсем недавно большинство из них верило, что лорд Джон Коннингтон благополучно покоится в могиле, и, без сомнения, многие считали, что это самое подходящее место для человека, кравшего у братьев по оружию. На их месте Гриф думал бы также.

Сир Франклин представил всех присутствующих. Некоторые из капитанов наёмников, подобно Флауэрсу, носили имена бастардов: Риверс, Хилл, Стоун. Другие называли фамилии, некогда мелькавшие в истории Семи Королевств. Гриф насчитал двух Стронгов, трех Пиков, по одному Мадду, Мандрейку и Лотстону, а также пару Коулов. Он знал, что среди них есть самозванцы – в вольных отрядах человек мог назвать себя как угодно. Независимо от имени, наёмники блистали кричащей роскошью. Как и многие их собратья по ремеслу, они держали своё богатство при себе: усыпанные самоцветами клинки, инкрустированные доспехи, массивные гривны благородных металлов и тончайшие шелка ослепляли взгляд. Все присутствующие носили на предплечьях целое состояние в виде тяжеленных золотых браслетов. Каждый браслет означал год службы в рядах Золотого Братства. Марк Мандрейк c обезображенным оспой лицом и дыркой на щеке в том месте, где было выжжено рабское клеймо, носил ещё и цепь из золотых черепов.

Не все капитаны были вестеросцами. Черный Балак, беловолосый уроженец Летних островов с кожей чёрной как сажа, командовал лучниками ещё в дни Чёрного Сердца. Его плащ, сделанный из зелёных и оранжевых перьев, производил великолепное впечатление. Горис Эдориен, который заменил Стрикленда на посту казначея, носил через плечо шкуру леопарда, по плечам бледного как смерть волантийца волнами спадали кроваво-красные намасленные локоны, а остроконечная бородка была чёрной. Командира разведчиков Гриф видел впервые, лиссениец Лисоно Маар обладал сиреневыми глазами, платиновыми волосами и губами, которым позавидовала бы шлюха. Поначалу Гриф чуть не принял его за женщину. Ногти Маара были покрашены в пурпурный цвет, в мочках ушей сверкали капли аметистов и жемчуга.