Джордж Мартин – Танец с драконами (страница 71)

Неловкими движениями из-за отсутствующих пальцев, но благодарный за те, что лорд Рамси ему оставил, Вонючка самолично спустил знамя с кракеном. Прошла добрая половина дня, прежде, чем железнорожденные собрались в путь. Их оказалось больше, чем он думал: сорок семь в Привратной башне и ещё восемнадцать в Пьяной. Двое из них были безнадежны, ещё пятеро – слишком слабы, чтобы идти. Но всё же оставалось пятьдесят восемь бойцов. Если бы лорд Рамси пошел на штурм руин, то, несмотря на всю свою слабость, они смогли бы положить втрое большее число противников. «Он верно поступил, послав меня», – говорил себе Вонючка, взбираясь на лошадь, чтобы вывести потрепанную колонну через болото к лагерю северян.

– Оставьте оружие здесь, – сказал он сдавшимся. – Мечи, луки, кинжалы. Вооруженных сразу же убьют.

Обратный путь занял втрое больше времени, чем когда он ехал один. Для четверых неходячих соорудили грубые носилки; пятого нёс на спине его сын. Это замедляло движение, и все железнорожденные понимали, как они уязвимы для отравленных стрел болотных дьяволов. «Умру, так умру». Вонючка только молился, чтобы лучник знал свое дело, и смерть была быстрой и безболезненной. «Умереть, как мужчина, а не повторить судьбу Ральфа Кеннинга».

Однорукий, прихрамывая, ковылял впереди процессии. По его словам, звали его Адрак Хамбл и дома на Большом Вике его ждали одна островная жена и три морских.

– Когда я уплывал, три из четырёх были брюхаты, – поделился с Вонючкой однорукий, – а у Хамблов частенько рождаются близнецы. Первое, что придётся сделать по возвращении, это пересчитать своих новых сыновей. Может, даже назову одного в вашу честь, м’лорд.

«Да, назови его Вонючкой, – подумал он, – а если будет плохо себя вести, сможешь отрезать ему пальцы на ногах и кормить крысами». Вонючка повернул голову и сплюнул, думая о том, а не был ли Ральф Кеннинг счастливчиком.

К тому времени, как перед ними показался лагерь лорда Рамси, с синевато-серого неба заморосил легкий дождик. Часовой молча наблюдал за шагавшими людьми. Воздух пропитался дымом от кухонных костров. Колонна всадников, возглавляемая лордиком с лошадиной головой на щите взяла их в кольцо. «Один из сыновей лорда Рисвелла, – узнал его Вонючка. – Роджер, а может Рикард». Он не мог их различить.

– Это все? – спросил всадник на рыжем жеребце.

– Те, кто остался в живых, милорд.

– Я думал, будет больше. Мы три раза их атаковали, и три раза они нас отбрасывали.

«Мы – железнорожденные», – с внезапной гордостью подумал Вонючка, и на миг вновь стал принцем, сыном лорда Бейлона, кровью Пайка. Но даже думать так было опасно. Он должен помнить свое имя. «Вонючка, меня зовут Вонючка, Вонючка-закорючка».

Они были у самого лагеря, когда лай своры гончих возвестил о приближении лорда Рамси, сопровождаемого Амбером Смерть Шлюхам и полудюжиной любимчиков: Живодёром, Кислым Алином, Дэймоном Станцуй-для-Меня, Большим и Малым Уолдерами. Вокруг них, рыча и щёлкая зубами на незнакомцев, носились собаки. «Девочки бастарда», – сказал про себя Вонючка, прежде чем вспомнил, что никто никогда, никогда, никогда не должен использовать это слово в присутствии Рамси.

Вонючка спешился и преклонил колено.

– Милорд, Ров Кейлин ваш. Вот его последние защитники.

– Так мало. Я надеялся на большее. Они так упорно сопротивлялись. – Бледные глаза лорда Рамси засияли. – Вы должно быть, голодали. Дэймон, Алин, присмотрите за ними. Вино, эль и столько еды, сколько пожелают. Живодёр, покажи раненых нашим мейстерам.

– Да, милорд.

Несколько железнорожденных пробормотали слова благодарности, прежде чем потащиться к кухонным кострам в центре лагеря. Один из Коддов даже попытался поцеловать кольцо лорда Рамси, но собаки отогнали его, а Элисон отгрызла ему кусок уха. Не обращая внимания на текущую по шее кровь, тот подскакивал, кланялся и восхвалял милосердие его светлости.

Когда последние из них ушли, Рамси Болтон с улыбкой повернулся к Вонючке, взял его за затылок, притянул его к себе и, поцеловав в щеку, прошептал:

– Мой старый приятель Вонючка. Неужели они и правда приняли тебя за своего принца? Какие идиоты эти железные люди. Боги смеются над ними.

– Всё, чего они хотят, это отправиться домой.

– А чего хочешь ты, мой милый Вонючка? – нежно, как любовник, прошептал Рамси. Изо рта у него сладко пахло вином и гвоздикой. – Такая доблестная служба заслуживает награды. Я не могу вернуть тебе твои пальцы, но наверняка тебе что-нибудь от меня нужно. Может тебя отпустить? Освободить от службы? Хочешь пойти с ними, вернуться на свои унылые острова в сером холодном море, снова стать принцем? Или предпочтешь остаться моим верным слугой?

По спине пробежал холодок. «Будь осторожен, – сказал себе Вонючка, – очень, очень осторожен». Ему совсем не понравилась улыбка его светлости, то, как блестели его глаза, и как сверкала в уголке рта слюна. Он уже видел такое. «Ты не принц. Ты Вонючка, просто Вонючка, Вонючка-белоручка. Дай ему тот ответ, который он хочет».

– Милорд, – ответил он. – Моё место здесь, с вами. Я ваш Вонючка. Я хочу лишь одного – служить вам. Все чего я прошу… мех вина – достаточная награда для меня… красного вина, самого крепкого, что есть, столько вина, сколько может выпить мужчина…

Лорд Рамси расхохотался.

– Ты не мужчина, Вонючка. Ты всего лишь моя зверушка. Но ты получишь свое вино. Уолдер, позаботься об этом. И не бойся, я не верну тебя в подземелья, даю слово Болтона. Вместо этого мы сделаем из тебя пса. Мясо каждый день, и я даже оставлю тебе достаточно зубов, чтобы ты смог его есть. Можешь спать рядом с моими девочками. Бен, у тебя найдется для него ошейник?

– Сделаем, м’лорд, – ответил старый Костяной Бен.

Старик сделал даже больше. Той ночью в придачу к ошейнику Вонючке досталось потрепанное одеяло и половинка цыпленка. Ему пришлось сражаться за мясо с собаками, но это было лучшее, что он ел со времен Винтерфелла.

А вино… вино было тёмным и кислым, но крепким. Присев на корточки среди собак, Вонючка пил, пока не закружилась голова и его не вырвало. Он вытер рот и выпил ещё, а потом лег и закрыл глаза. Когда он проснулся, собака слизывала блевотину с его бороды, а темные облака закрывали месяц. Где-то в темноте кричали люди. Вонючка отпихнул собаку, перевернулся и снова заснул.

На следующее утро лорд Рамси отправил троих всадников вниз по гати, чтобы сообщить отцу о том, что путь свободен. Над Привратной Башней – там, где Вонючка спустил золотого кракена Пайка, подняли ободранного человека дома Болтонов. Вдоль истлевших досок дороги на вбитых прямо в болото деревянных кольях гнили красные, истекающие кровью тела. «Шестьдесят три, – Вонючка точно знал их число. – Их шестьдесят три». У одного не доставало половины руки. У другого в зубах был зажат пергамент с так и не сломанной печатью.

Три дня спустя авангард войска Русе Болтона прошел через руины и мимо ряда их жутких стражей: четыре сотни конных Фреев в серо-голубом, наконечники их копий сверкали в лучах пробивавшегося сквозь тучи солнца. Возглавляли отряд двое сыновей лорда Уолдера. Один – здоровяк с массивной выпирающей челюстью и толстыми мускулистыми руками. Другой – лысый с голодными, близко посаженными глазами, острым носом и жидкой каштановой бороденкой, еле прикрывавшей его безвольный подбородок. «Хостин и Эйенис». Вонючка помнил их по тому времени, когда ещё не знал свое имя. Хостин был подобен быку – терпеливый, но беспощадный, если его вывели из себя, и слыл самым свирепым бойцом на службе у лорда Уолдера, а старший, Эйенис – безжалостнее и намного умнее, командир, не боец. Оба слыли матерыми вояками.

Далеко позади от этого отряда под развевающимися на ветру потрепанными знаменами шагали северяне. Вонючка смотрел, как они шли – их было очень мало, и в основном пешие. Он вспомнил огромное войско, отправившееся на юг с Молодым Волком под лютоволком Винтерфелла. С Роббом на войну отправилось около двадцати тысяч мечей и копий, назад вернулись только двое из десяти, и большинство из них – воины Дредфорта.

В центре самой многолюдной части колонны ехал человек в тёмно-серых доспехах и тунике из кроваво-красной кожи. Его рондели, прикрывавшие подмышки, были выполнены в форме человеческих голов с открытыми в предсмертном крике ртами. С плеч ниспадал розовый шерстяной плащ с вышитыми на нём капельками крови, а на глухом шлеме развевался длинный шлейф из красного шёлка. «Ни одному болотному жителю не удастся убить Русе Болтона отравленной стрелой», – заметив всадника, подумал Вонючка. Позади него скрипел тарантас, запряжённый шестью сильными тягловыми лошадьми. Спереди и сзади его прикрывали арбалетчики, а тёмно-синие бархатные занавески скрывали пассажиров от посторонних глаз.

Дальше тянулись обозы: громыхающие телеги, прогнувшиеся под тяжестью провизии и военных трофеев, и повозки, заполненные ранеными и калеками. А за обозом снова шли Фреи. По меньшей мере, тысяча, может и больше: лучники, копейщики, вооруженные косами и заострёнными кольями крестьяне, вольные всадники, конные лучники, и для усиления отряда – сотня рыцарей.

Вновь обряженный в лохмотья, в ошейнике и на цепи, Вонючка с другими собаками следовал по пятам за лордом Рамси. Его светлость шагнул вперёд, чтобы приветствовать своего отца, но когда всадник в темной броне снял шлем, его лицо оказалось совсем не таким, как помнил Вонючка. Улыбка Рамси угасла, на лице вспыхнул гнев.