Джордж Мартин – Танец с драконами (страница 47)

Холм становился всё круче. Под ногами Ходора похрустывал снег. Один раз ему под ногу попал камень, великан поскользнулся и едва не покатился с холма. Его спас, поймав за руку, следопыт.

– Ходор, – сказал конюх. Каждый порыв ветра наполнял воздух мелкой белой пылью, сверкающей в последних отсветах дня, подобно осколкам стекла. Вокруг кружили вороны. «Осталось всего восемьдесят ярдов, – подумал Бран, – это совсем близко».

На границе крутого участка с нетронутым снегом Лето внезапно остановился. Лютоволк повернул голову, принюхался и зарычал. Шерсть встала дыбом, и он начал пятиться.

– Ходор, стой, – сказал Бран. – Ходор. Подожди.

Что-то было не так. Лето чуял это, и он тоже. «Что-то плохое. Что-то рядом с нами».

– Нет, Ходор, вернись.

Холодные Руки продолжал карабкаться вверх, и великан хотел идти следом.

– Ходор, ходор, ходор,– громко проворчал он, заглушая возражения Брана. Он тяжело дышал, наполняя воздух призрачным туманом. Конюх сделал шаг, потом другой. Снега было по пояс, и склон оказался очень крутым. Ходор наклонился вперед, цепляясь руками за камни и деревья. Ещё шаг. Ещё. Потревоженный великаном снег скатывался вниз, превращаясь позади в небольшую лавину.

«Шестьдесят ярдов». Бран приподнялся, чтобы лучше видеть вход в пещеру. Затем он увидел кое-что ещё.

– Огонь! – В маленькой расщелине между чардревами мерцал свет, алое пламя, зовущее сквозь сгущающуюся тьму. – Смотрите, кто-то…

Ходор вскрикнул. Он повернулся, споткнулся и упал.

Высокий конюх резко повернулся, и у Брана голова пошла кругом. От внезапного толчка у мальчика перехватило дыхание. Его рот наполнился кровью, a Ходор дёргался и катался, давя спиной искалеченного ребенка.

«Что-то держит его за ногу». – На краткий миг Бран решил, что, должно быть, это корень зацепился за его лодыжку… пока мнимый корень не пошевелился. «Это рука», – заметил он, а потом упырь целиком выбрался из-под снега.

Ходор пнул его, ударил облепленным снегом сапогом прямо в лицо твари, но мертвец, казалось, этого даже не почувствовал. Они покатились вниз по склону, молотя и вцепившись друг в друга. После очередного кувырка Брану в нос и рот набился снег, но мгновение спустя он перевернулся снова. Что-то ударило его по голове – то ли камень, то ли кусок льда, то ли кулак мертвеца, мальчик так и не понял – и вылетел из корзины. Отплёвываясь от снега, Бран растянулся на склоне. В сжатой руке остались клочья волос, вырванных из головы Ходора.

Вокруг из-под снега поднимались упыри.

«Два, три, четыре», – Бран сбился со счета. Они вставали резко, вздымая облака снега. На некоторых были надеты чёрные плащи, на других – поношенные шкуры, на третьих не было ничего. Тела мертвецов были бледными, руки почернели, а глаза горели, подобно голубым звездам.

Трое упырей набросились на следопыта. Бран видел, как Холодные Руки рубанул одного из них по лицу. Тварь продолжала наступать, оттесняя следопыта в руки двух остальных. Ещё двое, неуклюже спускаясь по склону, двинулись в сторону Ходора. – «Мира поднимается прямо к ним в объятья», – вдруг понял Бран. В бессильном ужасе он хлопнул по снегу и закричал об опасности.

Что-то его схватило.

И вот тогда его крик превратился в вопль. Бран набрал в руку снега и бросил, но мертвец даже не моргнул. Одна чёрная рука схватила мальчика за лицо, другая за живот. Казалось, пальцы твари были из железа. – «Он сейчас выпустит из меня кишки».

Внезапно между ними оказался Лето. Бран мельком заметил, как, словно ветхая ткань, рвётся кожа, услышал хруст костей. Он увидел, как оторвалась от руки кисть, и как продолжали извиваться бледные пальцы, заметил чёрные полинявшие лохмотья на месте разорванного рукава. «Чёрное, – подумал он. – Он носил чёрное, был дозорным». – Лето отбросил в сторону оторванную руку, развернулся и вонзил зубы в шею мертвеца. Дёрнув головой, серый лютоволк вырвал у твари большую часть горла вместе с ошметками бледного гнилого мяса.

Оторванная кисть всё ещё шевелилась. Бран откатился от неё подальше. Лёжа на животе, вцепившись в снег, он мельком увидел над головой бледные заснеженные деревья, и рыжеватое свечение между ними.

«Пятьдесят ярдов». – Если он сможет проползти пятьдесят ярдов, упыри его не достанут. Перчатки промокли. Он полз, цепляясь за камни и корни. Полз на свет. – «Чуть-чуть, ну, ещё чуть-чуть. Потом ты сможешь отдохнуть у огня».

К этому моменту последний луч светa уже исчез за деревьями. Настала ночь. Холодные Руки рубился в кольце мертвецов. Лето терзал поваленного противника, вцепившись зубами в лицо. Никто не обращал внимания на Брана. Он прополз ещё немного, волоча за собой бесполезные ноги. – «Если только я смогу добраться до этой пещеры…»

– Хоооодор, – донесся откуда-то снизу стон.

Внезапно он перестал быть Браном, искалеченным, ползущим по снегу мальчиком. Он стал Ходором, борющимся с пытающимся выдавить его глаза упырем на полпути к вершине холма. Заревев, Бран нетвердо встал на ноги и отбросил тварь назад. Мертвец упал на одно коленo, но начал подниматься снова. Бран сорвал с пояса меч Ходора. Глубоко внутри он слышал всхлипывания бедного Ходора, но снаружи он был семью футами ярости с древним железом в руке. Он поднял меч, и, крякнув, обрушил его на мертвеца, разрубив шерсть и ржавую кольчугу, сгнившую кожу, кости и плоть под ними.

– ХОДОР! – проревел он, и ударил снова. На этот раз он снёс мертвецу голову с плеч и на доли мгновения возликовал… пока пара мертвых рук не нащупала его горло.

Обессиленный, Бран отступил, но тут появилась Мира, и вогналa свою лягушачью острогу глубоко в спину мертвеца.

– Ходор, – снова взревел Бран, жестом призывая её подниматься выше. – Ходор, ходор.

Жойен слабо вздрагивал на земле, там же, где его оставила Мира. Бран подошёл к нему, отбросил меч, и, подняв мальчика на руки, пошатываясь, встал.

– ХОДОР! – проревел он.

Мира повела их вверх по склону, пронзая мертвецов острогoй, когда они приближались слишком близко. Твари не чувствовали боли, но были медленными и неуклюжими.

– Ходор, – с каждым шагом бормотал Ходор. – Ходор, ходор. Бран задумался, что подумает Мира, если он внезапно признается ей в любви.

Прямо над ними на снегу танцевали пылающие фигуры.

«Упыри, – понял Бран, – кто-то поджёг их».

Мир завертелся у него перед глазами. Белые деревья, чёрное небо, алое пламя – всё кружилось, вращалось и двигалось. Ему казалось, что он спотыкается. Он слышал, как кричал Ходор:

– Ходор ходор ходор ходор. Ходор ходор ходор ходор. Ходор ходор ходор ходор ходор.

Из пещеры тучей вылетели вороны, и он увидел маленькую девочку с факелом в руке, размахивающую им из стороны в сторону. На мгновение Брану показалось, что это его сестра Арья… Какое безумие, ведь он знал, что младшая из его сестер в тысяче лиг отсюда, или вовсе мертва. И всё же она была здесь – тощая, дикая, взлохмаченная, кружащаяся в лохмотьях. Глаза Ходора наполнились слезами, которые сразу же замёрзли.

Всё вывернулось наизнанку и перевернулось вверх ногами, Бран снова оказался в своем теле, наполовину засыпанный снегом. Нависший над ним горящий мертвец казался очень высоким на фоне одетых в белые саваны деревьев. Бран успел увидеть, что этот был голым, и тут ближайшее дерево стряхнуло с себя снег и засыпало его с ног до головы.

Следующим, что он почувствовал, была постель из сосновых иголок, и тёмная каменная крыша над головой. – «Это пещера. Я в пещере». – Во рту всё ещё стоял привкус крови от прокушенного языка, но рядом горел огонь, тепло разливалось по его телу, и он никогда ещё не чувствовал ничего более приятного. Рядом всё деловито обнюхивал Лето, и сидел насквозь промокший Ходор. Мира баюкала Жойена, положив его голову себе на колени. Над ними, сжимая в руках факел, стоял кто-то похожий на Арью.

– Снег, – произнес Бран. – Он упал на меня. Засыпал.

– Спрятал тебя. A я тебя оттуда вытащила, – Мира кивнула на девочку. – Вообще-то спасла нас она. Её факел… Огонь их убивает.

– Огонь жжет их. Он всегда голоден.

Голос был не Арьин, он вообще не мог принадлежать ребенку. Это был женский голос, высокий и нежный, наполненный странной музыкой, не похожей ни на что из того, что он слышал, и печалью, от которой, казалось, готово было разорваться его сердце. Бран сощурился, желая рассмотреть её получше. Это действительно была девочка, но меньше чем Арья ростом, её кожа под плащом из листьев была пятнистой, как у лани. Глаза были необычно большими и влажными, золотисто-зелёными, с узкими, как у кошки, зрачками. – «Ни у кого нет таких глаз». – В её волосах переплелись каштановые, красные и золотые пряди – смесь осенних цветов с вплетёнными в них веточками, лозой и засушенными цветами.

– Кто ты? – спросила Мира Рид.

Бран знал ответ:

– Она дитя. Дитя леса. – Он поежился от удивления ничуть не меньше, чем от холода. Они попали в одну из сказок Старой Нэн.

– Первые Люди называли нас детьми, – произнесла маленькая женщина. – Великаны назвали нас вох-дэк-нэг-грэн, людьми-белками, потому что мы были маленькими, юркими и любили деревья, но мы не белки и не дети. На Истинном Языке наше имя означает «поющие песню земли». Мы пели наши песни уже десять тысяч лет, прежде чем на вашем языке было произнесено первое слово.