Джордж Мартин – Танец с драконами (страница 162)

– Раз ты, похоже, так любишь Станниса, то и отправляйся к нему, – сказал он.

Дэймон Станцуй-для-Меня высек вольного всадника своим промасленным хлыстом. А затем, пока Живодёр и Жёлтый Дик делали ставки, насколько быстро он замёрзнет, беднягу потащили к Крепостным воротам.

Запертые на засов и заваленные снегом огромные главные ворота Винтерфелла так обледенели, что прежде чем поднять решетку, с неё пришлось бы срубать ледяной нарост. С Охотничьими вышло бы столько же возни, разве что ими недавно пользовались, и заледенеть они не успели, в отличие от ворот, ведущих на Королевский Тракт. Там цепи подъёмного моста покрывал твердый как камень ледяной панцирь. Таким образом, оставался лишь выход через небольшую дверь в арочном проёме внутренней стены. Впрочем, выходом из замка его можно было называть лишь наполовину: перекинутый через замёрзший ров подъёмный мост вёл к наружным укреплениям, но не к внешнему миру.

Истекающего кровью вольного всадника протащили через мост и поволокли вверх по ступеням, как он ни сопротивлялся. Живодёр и Кислый Алин, схватив всадника за руки и ноги, перекинули его через стену и сбросили вниз. Пролетев восемьдесят футов, тот рухнул в глубокий сугроб и с головой ушел в снег... но лучники на стене утверждали, что какое-то время спустя видели, как он волочил по снегу сломанную ногу, и проводили его стрелой в зад.

– Не пройдёт и часу, как он сдохнет, – не сомневался лорд Рамси.

– Или ещё до заката примется сосать член лорда Станниса, – парировал Амбер Смерть Шлюхам.

– И, чего доброго, отломает, – рассмеялся Рикард Рисвелл. – Небось, там у всех мужиков члены превратились в сосульки.

– Лорд Станнис сгинул в буре, – произнесла леди Дастин. – Умер или умирает во многих лигах отсюда. Пусть зима делает своё чёрное дело. Ещё пара дней – и снег похоронит его вместе с войском.

«Как и нас», – подумал Теон, удивляясь её безрассудству. Северянке следовало понимать, что нельзя говорить такое вслух. Старые боги могут услышать.

На ужин подали гороховую кашу и чёрствый хлеб, отчего простолюдины заворчали: им было видно, как сидевшие в верхнем конце стола лорды и рыцари лакомились окороком.

Склонившийся над деревянной миской Теон доедал свою порцию каши, когда почувствовал лёгкое прикосновение к плечу и от испуга выронил ложку.

– Никогда не трогай меня, – сказал он, нагибаясь поднять с пола упавший предмет, пока до того не добрались девочки Рамси. – Никогда.

Рядом слишком близко села одна из прачек Абеля: молоденькая, пятнадцати или шестнадцати лет. Её пухлые губки так и требовали крепкого поцелуя, а растрёпанная белокурая голова – мочалки с мылом.

– Порой девушкам хочется потрогать, – улыбнулась она. – Если угодно м’лорду, я Холли.

«Шлюха Холли», – подумал Теон. Но довольно милая. Когда-то он, рассмеявшись, усадил бы её себе на колени, но те дни прошли.

– Что тебе нужно?

– Хочу увидеть крипту. Где она, м’лорд? Покажете мне? – Холли играла с прядкой волос, накручивая её на мизинец. – Говорят, она глубоко под землей, и там темно. Подходящее место для прикосновений. Под присмотром мертвых королей

– Тебя послал Абель?

– Возможно. А может, я сама себя прислала. Но если тебе нужен Абель, я могу его привести. Он споёт м’лорду прелестную песенку.

Каждое её слово убеждало Теона, что его хотят заманить в ловушку. «Вот только чью и зачем?» Чего ради он понадобился Абелю – какому-то певцу, сутенёру с лютней и фальшивой улыбочкой. «Он хочет знать, как я захватил замок, но не для того, чтобы сложить об этом песню». И тут ответ возник сам собой. «Абель хочет выведать, как мы проникли в замок, чтобы выбраться из него тем же путем». Лорд Болтон спеленал Винтерфелл как младенца. Никто не мог войти или выйти без его позволения. «Певец хочет бежать, вместе со своими прачками». Теон не мог его за это винить, но, тем не менее, ответил:

– Мне нет дела до ни до Абеля, ни до тебя с сёстрами. Просто оставьте меня в покое.

Снаружи в танце кружился снег. Теон наощупь пробрался к стене и направился вдоль неё к Крепостным воротам. Он чуть не принял стражей за пару снеговиков Малого Уолдера, но увидел белые облачка пара, вылетавшие у них изо рта.

– Я хочу пройтись по стенам, – сказал он. Его собственное дыхание замерзало на ветру.

– Там наверху жуткий холод, – предупредил один из часовых.

– Здесь внизу не теплее. Но дело твое, Перевёртыш, – отозвался второй и махнул рукой, пропуская Теона.

Поднявшись наверх по засыпанным снегом скользким и таким коварным в темноте ступеням, он довольно быстро отыскал то место, откуда сбросили вольного всадника. Теон очистил от снега проём между двумя зубцами и перегнулся вниз. «Можно прыгнуть, – подумал он. – Тот мужчина выжил, так почему и не я?» Ну прыгнет он, и… «И что дальше? Сломать ногу и погибнуть в снегу? Уползти прочь, чтобы замёрзнуть до смерти?»

Это было безумием. Рамси с девочками выследят его. Красная Джейн, Джесс и Хелисента разорвут его на кусочки, если боги смилостивятся. Или, что хуже, его вернут назад живым.

– Я должен помнить своё имя, – прошептал Теон.

Утром на старом кладбище замка нашли голый окоченевший труп ворчливого оруженосца сира Эйениса Фрея. Его лицо так заиндевело, что казалось маской. Сир Эйенис предположил, что мужчина слишком много выпил и заблудился в буране, хотя никто не мог объяснить, зачем тот разделся, прежде чем выйти наружу. «Ещё один пьяница», – подумал Теон. Вино утопит целую уйму подозрений.

Позднее, ещё до конца дня, в конюшнях обнаружили арбалетчика Флинтов с пробитым черепом.

– Лягнула лошадь, – сказал лорд Рамси.

«Скорей уж дубина», – решил Теон.

Он как будто второй раз смотрел одно и тоже скоморошье представление. Вот только актёры сменились. Русе Болтон играл тогдашнюю роль Теона. Мертвецы исполняли роли Аггара, Гинира Красноносого и Гелмарра Угрюмого. «Вонючка тоже там был, – вспомнил он, – но совсем другой – Вонючка с окровавленными руками и сладкой, словно мед, ложью на устах. Вонючка, Вонючка-подлючка».

Эти смерти привели к открытому столкновению сторонников Болтона в Великом Чертоге. Некоторые из них уже теряли терпение.

– Сколько ещё нам сидеть здесь и ждать короля, который никогда не придёт? – требовал ответа сир Хостин Фрей. – Мы должны сразиться со Станнисом и покончить с ним.

– Оставить замок? – прокаркал однорукий Харвуд Стаут тоном, не оставлявшим сомнений, что он скорее отрубит себе оставшуюся руку. – По-вашему, мы должны напасть на него вслепую, в метель?

– Чтобы сразиться с лордом Станнисом, прежде необходимо его отыскать, – заметил Русе Рисвелл. – Наши разведчики выехали через Охотничьи ворота, но пока никто не вернулся.

Лорд Виман Мандерли хлопнул по своему огромному животу.

– Белая Гавань не боится отправиться с вами, сир Хостин. Возглавьте нас, и мои рыцари пойдут за вами.

Сир Хостин повернулся к толстяку.

– Достаточно близко, чтобы всадить копьё мне в спину, ага. Где мои родичи, Мандерли? Скажи мне? Твои гости, вернувшие тебе твоего сына.

– Хочешь сказать, его кости. – Мандерли наколол на кинжал кусок окорока. – Я хорошо их помню: бойкий на язык, сутулый Рейегар, скорый на меч дерзкий сир Джаред и вечно звенящий монетами Саймонд-шпион. Они привезли домой кости Вендела. Это Тайвин Ланнистер вернул мне Вилиса, целого и невредимого, как и обещал. Лорд Тайвин был человеком слова, спасите Семеро его душу.

Лорд Виман сунул мясо себе в рот, шумно прожевал, причмокнул губами и произнёс:

– Дорога таит в себе много опасностей, сир. Я вручил твоим братьям гостевые дары, когда мы отправились из Белой Гавани. Мы поклялись вновь встретиться на свадьбе. Многие видели, как мы расставались.

– Многие? – передразнил Эйенис Фрей. – Или вы и ваши люди?

– На что ты намекаешь, Фрей? – Лорд Белой Гавани вытер рот рукавом. – Мне не по вкусу ваш клятый тон, сир.

– Пойдём во двор, ты, мешок с салом, и я до отвала накормлю тебя сталью, – ответил сир Хостин.

Виман Мандерли рассмеялся, но полдюжины его рыцарей тут же вскочили на ноги. Роджеру Рисвеллу и Барбри Дастин пришлось их успокаивать. Русе Болтон промолчал, но Теон Грейджой заметил в его блеклых глазах нечто такое, чего никогда не видел прежде: беспокойство, даже намёк на страх.

Этой ночью в новой конюшне под тяжестью снега обвалилась крыша, похоронив под собой двадцать шесть лошадей и двух конюхов. На то, чтобы раскопать тела, ушла большая часть утра. Лорд Болтон ненадолго зашёл на внешний двор, чтобы взглянуть на место происшествия, а потом приказал ввести внутрь и выживших в конюшне лошадей, и привязанных во внешнем дворе. Но ещё до того, как тела выкопали, а конские туши разделали, обнаружился ещё один труп.

И от него уже было не отмахнуться. Этот явно не спьяну кувыркнулся и не лошадью был зашиблен. Покойник оказался из числа любимчиков Рамси – приземистый, золотушный, уродливый солдат по прозвищу Жёлтый Хрен. Был ли его хрен действительно жёлтым, осталось тайной, потому что его отрезали и запихали мертвецу в рот с такой силой, что выбили три зуба. Когда повара нашли его у кухонь, погребённым по шею в сугробе, и хрен, и его владелец уже посинели от холода.

– Сожгите тело, – распорядился Русе Болтон, – и не болтайте. Не хочу, чтобы об этом судачили.

Но разговоры всё же пошли. К полудню чуть ли не весь Винтерфелл знал об этой истории, зачастую из уст Рамси Болтона, чьим «мальчиком» был Жёлтый Хрен.