Джордж Мартин – Танец с драконами (страница 158)

– Бедное дитя. Сколько тебе лет?

– Будет шестнадцать на следующие именины. И я не дитя, а женщина, взрослая и расцветшая, – она зевнула, прикрыв рот краем плаща. Между распахнувшимися полами выглянула голая коленка. – Вы не носите цепь. Вы мейстер?

– Нет, – ответил Клидас, – но я служил у мейстера.

«Она действительно немного похожа на Арью, – подумал Джон. – Изголодавшаяся и тощая, но волосы у нее того же цвета, и глаза тоже».

– Мне сказали, что вы спрашивали обо мне. Я…

– Джон Сноу, – девушка отбросила назад косу. – Наши с вами семьи соединены кровными узами и узами чести. Выслушайте меня, родич. Мой дядя Креган идет за мной по следу. Вы не должны позволить ему забрать меня обратно в Карлхолд.

Джон пристально смотрел на неё. «Я знаю эту девушку». Было что-то такое в её глазах, в том, как она говорила, в том, как держалась. Несколько мгновений воспоминания ускользали от него, но потом он вспомнил.

– Элис Карстарк.

Эти слова отразились тенью улыбки на её губах.

– Я не была уверена, вспомните ли вы. Мне было шесть во время нашей последней встречи.

– Вы приезжали в Винтерфелл со своим отцом.

«С отцом, которого Робб обезглавил».

– Не помню, по какому поводу.

Она вспыхнула.

– Чтобы я могла познакомиться с вашим братом. Возможно, был ещё какой-то предлог, но настоящая причина в этом. Мы с Роббом были почти одного возраста, и мой отец считал, что мы можем стать парой. Был пир. Я танцевала и с вами, и с вашим братом. Он был очень галантен и заметил, что я прекрасно танцую. Вы были угрюмы. Мой отец сказал, что этого и следует ожидать от бастарда.

– Я помню. – Это было ложью только наполовину.

– Вы до сих пор немного угрюмы, – сказала девушка, – но я прощу вам это, если вы спасете меня от моего дяди.

– От вашего дяди… то есть, от лорда Арнольфа?

– Никакой он не лорд, – пренебрежительно произнесла Элис. – Мой брат Харри – лорд по праву, и по закону его наследница – я. Дочь наследует перед дядей. Дядя Арнольф только кастелян. Он на самом деле мой двоюродный дед, дядя моего отца. Креган – его сын. Полагаю, он приходится мне двоюродным братом, но мы всегда звали его дядей. Теперь они хотят заставить меня звать его мужем, – она сжала кулаки. – До войны я была обручена с Дарином Хорнвудом. Мы ждали, когда я расцвету, чтобы пожениться, но Цареубийца убил Дарина в Шепчущем Лесу. Отец писал, что найдёт какого-нибудь южного лорда, который женится на мне, но так и не сделал этого. Ваш брат Робб отрубил ему голову за убийство Ланнистеров, – ее рот скривился. – Я-то считала, что поход на юг был затеян ради того, чтобы убить пару-тройку Ланнистеров.

– Всё было… не так просто. Лорд Карстарк лишил жизни двух пленников, миледи. Безоружных мальчиков, оруженосцев, прямо в темнице.

Девушка не казалась удивлённой.

– Мой отец никогда не ревел, как Большой Джон, но в гневе был также опасен. Однако теперь он мёртв. Как и ваш брат. Но мы с вами здесь, и всё ещё живы. Есть ли между нами кровная вражда, лорд Сноу?

– Когда человек надевает чёрное, то оставляет всех своих врагов позади. У Ночного Дозора нет разногласий ни с Карлхолдом, ни с вами.

– Хорошо. Я опасалась… Я умоляла отца оставить одного из моих братьев кастеляном, но никто из них не хотел упустить славы и наживы, которые можно завоевать на юге. Теперь Торр и Эдд мертвы. Последнее, что мы слышали о Харри – он был пленником в Девичьем Пруду, но это было больше года назад. Может, и он тоже мертв. Я не знала, к кому еще обратиться, если не к последнему сыну Эддарда Старка.

– Почему не к королю? Карлхолд выступил за Станниса.

– Мой дядя примкнул к Станнису в надежде, что из-за этого Ланнистеры отрубят голову бедному Харри. Если брат умрет, Карлхолд перейдет ко мне, но мои дяди хотят присвоить то, что принадлежит мне по праву рождения. Как только Креган получит от меня ребенка, я им больше не нужна. Он уже успел похоронить двух жен, – она сердито отёрла слезу – так, как могла бы сделать Арья. – Вы поможете мне?

– Браками и наследованием занимается король, миледи. Я напишу Станнису о вас, но…

Элис Карстарк засмеялась, но это был смех отчаяния.

– Пишите, но не ждите ответа. Станнис умрет до того, как успеет получить ваше послание. Мой дядя позаботится об этом.

– Что вы имеете в виду?

– Арнольф спешит к Винтерфеллу, это правда, но только для того, чтобы воткнуть кинжал в спину королю. Он давным-давно продался Русе Болтону… за золото, за обещание помилования, за голову бедного Харри. Лорд Станнис идет на бойню. Так что он мне не поможет, даже если бы и захотел, – Элис встала перед ним на колени, вцепившись в чёрный плащ. – Вы моя последняя надежда, лорд Сноу. Именем вашего отца, молю вас. Защитите меня.

Глава 45. Слепая девочка

Её ночи были светлыми, в них мерцали далёкие звёзды, и искрился в лунном сиянии снег, но, просыпаясь по утрам, она окуналась в темноту.

Открыв глаза, она слепо пялилась в окутывавший её мрак, в котором растворился сон. «Как это прекрасно». Девочка облизала губы, вспоминая блеяние овец, ужас в глазах пастуха, визг убитых ею одну за другой собак и рычание её стаи. С тех пор, как выпал снег, охотиться стало труднее, но прошлой ночью они славно попировали. Ягнятина, баранина, собачатина и на закуску – человеческая плоть. Некоторые из маленьких серых сестёр боялись людей, даже мертвых, но только не она. Мясо есть мясо, а люди – такая же добыча. Ночью она была волком.

Но только во сне.

Слепая девочка перекатилась на край постели и села, а затем, вскочив на ноги, потянулась, чтобы размять окоченевшее и затёкшее за ночь тело. Постелью ей служил набитый тряпьем тюфяк, брошенный прямо на каменный выступ в стене. Тихая как тень, босиком, едва касаясь пола маленькими, мозолистыми ступнями, она скользнула к тазику, сполоснула лицо холодной водой и насухо вытерлась. «Сир Григор, – перечисляла девочка, – Дансен, Рафф-Красавчик, сир Илин, сир Меррин, королева Серсея». Её утренняя молитва. Или не её? «Нет, – ответила сама себе она, – не моя. Я никто. Это молитва ночной волчицы. Когда-нибудь она найдет их и будет охотиться, узнает запах их страха и вкус крови. Когда-нибудь».

Девочка нащупала в окружающей её темноте сваленное в кучу белье, понюхала, чтобы убедиться, что оно ещё достаточно свежее, и натянула на себя. Одеяние служки находилось там же, где она его повесила. Схватив длинную тунику из грубой и колючей некрашеной шерсти, девочка натянула её через голову одним уверенным заученным движением, а потом надела носки. Один из них был белый, а другой – чёрный, с заплаткой на мыске. По ней она всегда могла его отличить, чтобы не перепутать, на какую ногу какой надевать. Девочка очень радовалась тому, что её худенькие, но сильные и пружинистые ножки с каждым днём становились всё длиннее.

Водяному плясуну необходимы хорошие ноги. Слепая Бет – не Водяной плясун, но не навечно же она останется Бет.

Дорога к кухне была ей прекрасно знакома, впрочем, нос всё равно прямиком бы привел её туда. «Острый перец, жареная рыба, – принюхавшись, определила девочка, – и свежий испечённый Уммой хлеб». От запахов у неё заурчало в животе. И хотя волчица ночью наелась до отвала, в животе слепой девочки было пусто. Мясом из снов не наешься – этот урок она усвоила давно.

Завтрак состоял из обжаренной в перчёном масле хрустящей сардины. Поданная на стол рыба была такой горячей, что обжигала пальцы. Девочка собрала остатки масла куском хлеба, оторванным от утреннего каравая Уммы, и запила всё кубком разбавленного водой вина. Она ела, наслаждаясь вкусами и запахами, ощущением грубой хлебной корки под пальцами, липкостью масла, жжением острого перца, попавшим в незажившую царапину на тыльной стороне ладони. «Слушать, обонять, пробовать на вкус, чувствовать, – напомнила себе девочка. – У лишённых зрения есть множество других способов познавать мир».

За спиной в комнату кто-то вошел – тихо, словно мышь, ступая по полу в туфлях на войлочной подошве. Её ноздри затрепетали. «Добрый человек». Мужской запах отличался от женского, и, кроме того, в воздухе повеяло цитрусовым ароматом. Жрец обожал жевать апельсиновую кожуру, чтобы освежить дыхание.

– И кто же ты сегодня утром? – спросил он, заняв место во главе стола. «Тук, тук», – услышала она, а затем раздался негромкий хруст. «Принялся за первое яйцо».

– Никто, – ответила девочка.

– Ложь. Я тебя знаю. Ты та слепая побирушка.

– Бет. – Она раньше знавала одну Бет, в Винтерфелле, когда была Арьей Старк. Наверное, потому и выбрала это имя. А может из-за того, что оно просто очень подходило слепой девочке.

– Бедное дитя, – сказал Добрый человек. – Ты бы хотела вернуть свои глаза? Только попроси и прозреешь.

Он спрашивал об этом каждое утро.

– Может, захочу завтра. Не сегодня. – Её лицо застыло, словно неподвижная вода: скрывая всё, не выдавая ничего.

– Как пожелаешь. – Она слышала, как он очищает яйцо от скорлупы. Затем раздался тонкий серебряный звон – Добрый человек взял ложку для соли. Ему нравились круто посоленные яйца.

– Где моя бедная слепая девочка просила милостыню прошлой ночью?

– У постоялого двора «Зелёный угорь».

– И какие три новые неизвестные вещи ты узнала?

– Морской Лорд всё ещё болен.

– Это не новость. Морской Лорд болел вчера и будет завтра.