Джордж Мартин – Сказки о воображаемых чудесах (страница 96)

Она не замедлила с ответом:

— Надеюсь, ничто не сломалось?

— Нет, мэм. Просто мне нужно кое-что переделать.

Он открыл перед ней дверь и последовал за ней по ступеням. Часы в зале громко тикали. Он распахнул дверь своей комнаты и пригласил ее внутрь. Закрыл дверь. Когда она повернулась к нему лицом, он упал на колени.

Протягивая кольцо — эту свою жертву — обеими руками, он сказал:

— Миссис Грейвс, я хочу жениться на вас.

Она по-доброму посмотрела на него, лицо ее было спокойно. Молчание затянулось. Она сделала жест навстречу; он подумал, что она собиралась взять кольцо, но вместо этого она тронула его за запястье:

— Я не могу выйти за вас замуж, мистер Бейли.

— Почему нет?

— Но я же вас совсем не знаю.

У Железнодорожника закружилась голова.

— Скоро узнаете.

— Я больше никогда не выйду замуж, мистер Бейли. Дело не в вас.

Не в нем. Дело никогда не в нем, вот вечно дело было не в нем. От стояния на жестком полу у него заболели колени. Он посмотрел на кольцо, опустил руки и зажал украшение в кулаке. Она скользнула рукой от его запястья к плечу и сжала его. В руку ему вонзился нож боли. Не вставая, он ударил миссис Грейвс в живот.

Она беззвучно охнула и упала на кровать. Он тут же лег на нее, зажал ей рот одной рукой, а другой разорвал платье от самой горловины. Она пыталась сопротивляться, и он достал из-за спины пистолет и приставил к ее голове. Она замерла.

— Только попробуй меня остановить, — пробормотал он, стянул с себя штаны и сделал, что хотел.

Она, как истинная леди, не издала ни звука.

Гораздо позже, когда он лежал на кровати, мечтательно уставившись на светильник в центре потолка, до него дошло, что же именно беспокоило его касательно бабушки. Она совсем не задумывалась о том, что скоро умрет. «Она была бы хорошей женщиной, если б в каждый миг ее жизни кто-то стоял над ней с пистолетом у виска», — сказал он Бобби Ли. И это была правда. Но тогда, в последние минуты, она действительно стала хорошей женщиной: ведь как только Железнодорожник убедил ее, что она скоро умрет, ей уже можно было забыть об этом. В самом конце, когда она протянула к нему руку, она совершенно не думала о смерти, о том, что он убил ее сына, ее невестку и внуков и вскоре убьет ее саму. Ей просто хотелось его утешить. Ей было безразлично даже, можно ли вообще его утешить. Она жила в том единственном мгновении, не помня о прошлом и не заботясь о будущем, жила побуждением своей души — и ничем больше.

Словно кошка. Отрада именно так и жила: кошка не знала о жертве Иисусовой, об ангелах и бесах. Кошка смотрела на него и видела, что он собой представляет.

Он приподнялся на локтях. Миссис Грейвс лежала рядом с ним, не шелохнувшись, и ее волосы разметались по пледу в ромбик. Он пощупал пульс на ее шее.

Было уже темно: по воздуху проплывали шум машин с перекрестка и жужжание насекомых, что доносилось из дубовых деревьев за окном. Железнодорожник тихо проскользнул в зал, а оттуда — в комнату Фостера. Приложил ухо к двери — оттуда не доносилось ни звука. Он вернулся в свою комнату, завернул миссис Грейвс в плед и, стараясь как можно меньше шуметь, дотащил ее до шкафа и закрыл дверь.

Железнодорожник услышал мурлыканье: Отрада сидела на столе и наблюдала за ним.

— Да пропади ты пропадом! Чтоб тебя черти взяли! — сказал он кошке, но, прежде чем он успел ее схватить, она метнулась прочь через окно.

Он все понял. Мысль о женитьбе на миссис Грейвс была лишь одним из этапов в коварном плане отмщения, что мертвая бабушка замыслила против него и теперь осуществляла с помощью кошки. Отрада исполняла его желания, но это была лишь приманка; кошмар должен был его предостеречь. Но он не послушался.

Он потер больное плечо. Жест пожилой дамы упал в почву, словно горчичное зерно, и теперь из него произросло огромное дерево в сердце Железнодорожника, и вороны небесные укрывались в нем.

Ну и шутку же сыграл с ним дьявол. Теперь, как он ни старайся исправиться, он никогда не сможет избавиться от того, что натворил.

Было жарко и душно, ни ветерка, будто мир окутало одеяло. Молочно-белое небо. Кухня в «Сладком местечке» раскалилась, точно адская кузница; пот у него тек под рубашкой так, что заткнутый за пояс пистолет стал весь скользкий. Когда вошел детектив, Железнодорожник выкладывал горкой блинчики, замешенные на пахте.

Детектив подошел к стойке и уселся на один из стульев. Мейси тогда отлучилась; скорее всего, пошла в туалет. Детектив огляделся, затем выцепил меню из-за салфетницы и принялся читать. По радио Хэнк Уильямс пел «Я так одинок, что мог бы расплакаться».

Железнодорожник беззвучно развязал фартук и скользнул сквозь черный ход. Стоя в переулке рядом с мусорными ящиками, он оглядел парковку. Он собирался уже перепрыгнуть через заграждение, как увидел, что машина Котрона остановилась на углу у светофора.

Железнодорожник вытащил пистолет, спрятался за мусорным ящиком и нацелился на место, где обычно парковался Котрон. Что-то ткнулось ему в ногу.

Это была Отрада.

— Не зли меня сейчас, — прошептал Железнодорожник, мягко отталкивая кошку.

Кошка вернулась и с мурлыканьем положила передние лапы ему на бедро.

— Ах черт! Да ты же у меня в долгу, дьявол ты мелкий! — прошипел он. Он опустил пистолет и посмотрел на кошку сверху вниз.

Кошка посмотрела на него снизу вверх:

— Мяу?

— Что тебе нужно? Ты ведь помешать мне хочешь, так? Тогда верни все назад. Сделай так, что я никого не убивал!

Ничего не произошло. Это же, черт побери, просто долбаный зверь. В ярости он уронил пушку и схватил кошку обеими руками. Она извивалась и шипела.

— Ты знаешь, что такое, когда болит сердце? — Железнодорожник рывком расстегнул рубашку и прижал Отраду к груди. — Вот! Почувствуй, как оно бьется! — Отрада вертелась и царапалась, полосуя его грудь паутиной царапин. — Ты у меня в долгу! В долгу! — Теперь Железнодорожник орал. — Пусть оно уйдет!

Отрада наконец вырвалась из его хватки. Кошка упала, покатилась и заспешила прочь; когда Котрон въезжал на стоянку, она прыгнула ему под колеса. Левое переднее колесо переехало ее с глухим шлепком.

Котрон ударил по тормозам. Отрада, еще живая, выла и извивалась, пытаясь ползти на передних лапах. У нее был сломан позвоночник. Железнодорожник посмотрел на ограждение, потом оглянулся.

Он подбежал к Отраде и встал на колени. Котрон вышел из машины. Железнодорожник попытался поднять кошку, но она зашипела и укусила его. Ее бока дрожали от прерывистого дыхания. Глаза помутнели. Она положила голову на гравий.

Железнодорожнику стало трудно дышать. Он поднял взгляд и увидел, что Мейси с несколькими клиентами вышли из закусочной. Среди них был детектив.

— Ллойд, я это не нарочно, — сказал Котрон. — Она просто выбежала прямо передо мной. — Он помедлил секунду. — Господи Боже, Ллойд, что с твоей грудью?

Железнодорожник взял кошку в окровавленные ладони и сказал:

— За все нужно платить. Теперь я готов идти.

— Куда идти?

— Обратно в тюрьму.

— О чем ты?

— Мы с Хирамом и Бобби Ли убили тех людей в лесу и взяли их машину. Это была их кошка.

— Каких людей?

— Бейли Боя, его мать, жену и детей. И младенца.

Детектив сдвинул шляпу назад и почесал в затылке:

— Давайте-ка пройдем внутрь и обсудим все как следует.

Они зашли в закусочную. Железнодорожник не разрешал им забрать кошку, и ему дали смятую жестяную коробку, куда он положил ее тельце. Мейси принесла ему полотенце, чтобы вытереть руки, и Железнодорожник рассказал детективу (звали его, кстати, Вернон Скотт Шоу) про государственную больницу для невменяемых преступников, и про похожий на катафалк «хадсон», и про семью, которую они прикончили в лесу. Но больше всего он говорил про бабушку и про кошку. Шоу внимательно его выслушал. А потом захлопнул записную книжку и сказал:

— Очень занятный рассказ, мистер Бейли. Но мы ведь уже поймали преступников, и это были не вы.

— Что вы хотите этим сказать? Я же знаю, что натворил.

— И еще. Вы думаете, мы бы не знали, если бы с зоны сбежал убийца? Никаких побегов не было.

— А что вы тогда делали здесь на прошлой неделе, когда расспрашивали народ?

— Я ел блинчики и пил кофе.

— Но не придумал же я это.

— Вы говорите, что нет. Но мне кажется, мистер Бейли, вы слишком долго стояли у горячей плиты.

Железнодорожник промолчал. Сердце у него разрывалось на части.

Мистер Котрон сказал ему, что он может взять отгул и пойти домой отдохнуть. Он найдет, кого поставить у сковородки. Железнодорожник неуверенно поднялся на ноги, взял коробку с телом Отрады и сунул ее под мышку. Он вышел из закусочной и пошел в пансион.

Взошел по ступеням. Мистер Фостер сидел в передней и читал газету.