Джордж Мартин – Сказки о воображаемых чудесах (страница 91)

Никому не удавалось поспать, а ведь отсутствие сна крайне губительно для работников цирка. От недосыпа замедляются рефлексы, а медленные рефлексы — это прямой путь к опасностям. В Индепенденсе Салли О’Хара упала с двадцатиметровой высоты на нейлоновую сетку и сломала ключицу. Андреа Солиенни, наша цирковая наездница, во время репетиции свалилась с одной из своих лошадей; пробегавший мимо конь задел ее по голове копытом, и она потеряла сознание. Чипс Бейли молча страдал от лихорадки, которая не покидала его никогда; лицо превратилось в восковую маску, а на висках блестели капельки пота.

Во многих отношениях мистеру Индрасилу было труднее всех. Кошки нервничали и злились, и всякий раз, когда он ступал в Клетку Дьявольских Кошек (так мы ее окрестили), он рисковал жизнью. Прямо перед тем как зайти, он скармливал им безбожно огромные порции мяса (вопреки распространенному убеждению, укротители редко поступают так). Лицо его осунулось, а глаза были безумны.

Мистер Леджер почти неизменно находился там, у клетки Зеленого Ужаса, и наблюдал за ним. Конечно, жизнь мистеру Индрасилу это не облегчало. Весь цирк начал встревоженно провожать глазами фигуру, одетую в шелковую рубашку. Я знал, что все думали то же, что и я: Скоро он сломается, и когда это случится…

Одному Богу ведомо, что будет тогда, когда это случится.

Жара все не отступала; температура ежедневно переползала отметку в тридцать градусов. Казалось, что боги дождя смеются над нами: как только мы покидали какой-то город, на него снисходил благословенный ливень. Каждый город, в который мы приезжали, был раскален добела, жух и плавился на солнце.

И вот одной ночью, по дороге из Канзас-Сити в Грин Блафф, я увидел нечто, что расстроило меня больше, чем что-либо другое.

Было жарко — до ужаса жарко. Спать не стоило и пытаться. Я ворочался на своей койке, словно горячечный больной: я гонялся за Песочным человеком, но никак не мог его поймать. В конце концов я встал, натянул штаны и вышел на улицу.

Мы остановились на небольшой поляне и расположились кругом. Мы с двумя другими помощниками разгрузили клетки с кошками, чтобы те могли освежиться хоть на каком-то ветерке. Теперь клетки стояли на земле, и разбухшая канзасская луна красила их тусклым серебром. У самой большой из них стояла высокая фигура в галифе из белой саржи. Мистер Индрасил.

Он дразнил Зеленого Ужаса длинным заостренным прутом. Большая кошка молча металась по клетке, пытаясь увернуться от острого кончика. Самое страшное в этом было то, что, когда пика все-таки вонзалась в тигриную плоть, тот не рычал от боли и злости, как можно было бы ожидать. Тигр хранил зловещее молчание; тех, кто неплохо знаком с кошками, такая тишина пугает больше, чем самый оглушительный рык.

Мистера Индрасила это тоже пробрало.

— Молчаливый ты ублюдок, а? — прорычал он. Мощные руки его напряглись, и металлический прут скользнул вперед. Зеленый Ужас дернулся, и глаза его жутко завращались. Но он не проронил ни звука. — А ну вой! — прошипел мистер Индрасил. — Давай вой, чудовище. Вой!

И он ткнул прутом тигру в бок.

А затем я увидел нечто странное. Словно тень пошевелилась во тьме под одной из дальних повозок, и в лунном свете, казалось, блеснули пристальные глаза. Зеленые глаза.

Прохладный ветерок тихо пронесся по поляне, поднимая пыль и ероша мне волосы.

Мистер Индрасил поднял взгляд, и на его лице появилось странное выражение, словно он прислушивался. Укротитель молча уронил прут, повернулся и зашагал обратно к своему трейлеру.

Я снова уставился на дальнюю повозку, но тень уже исчезла. Зеленый Ужас неподвижно стоял у прутьев клетки, глядя на трейлер мистера Индрасила. И мне в голову пришла мысль, что он ненавидит укротителя не потому, что тот жесток или злобен, ибо тигры по-своему, по-звериному, уважают эти качества, а потому, что тот был отклонением даже от тигриной дикой нормы. Он был разбойником. По-другому мне его и не назвать. Мистер Индрасил был не только тигром в человеческом обличье, но еще и тигром-разбойником.

Мысль эта — беспокоящая и немного пугающая — выкристаллизовалась в моем сознании. Я вернулся внутрь, но заснуть мне все же не удалось.

Жара все не спадала.

Каждый день мы сгорали, каждую ночь ворочались и исходили потом не в силах заснуть. Все были красны от солнечных ожогов, и по самым малейшим поводам вспыхивали ссоры. Мы готовы были взорваться.

Мистер Леджер оставался с нами молчаливым наблюдателем: при всей его внешней невозмутимости я чувствовал, что в глубине у него бурлило — что? Ненависть? Страх? Желание мести? Я никак не мог этого понять, но одно знал точно: он может быть опасен. Возможно, если затронуть его за живое, он был даже опаснее мистера Индрасила.

Он был на каждом представлении: неизменно, несмотря на удушающую жару, облаченный в свой коричневый костюм с аккуратными стрелками на брюках. Он молча стоял у клетки Зеленого Ужаса и, казалось, вел с тигром исполненные глубокого смысла беседы. Тот, кстати говоря, в присутствии мистера Леджера всегда затихал.

От Канзаса до Оклахомы жара не давала нам передохнуть. Редко случался день, когда кого-нибудь не хватал тепловой удар. Толпы на представлениях постепенно становились все малочисленней: кому захочется сидеть под душным парусиновым шатром, когда можно сходить в ближайший кинотеатр с кондиционером?

Если подбирать особо подходящее выражение, то мы грызлись, как кошки с собаками. Располагаясь в Вайлдвуд-Грин, штат Оклахома, мы все уже, наверное, знали, что вскоре должна последовать развязка. И большинству было ведомо, что без мистера Индрасила тут не обойдется. Как раз перед нашим первым выступлением в Вайлдвуд-Грин произошло нечто невероятное. Мистер Индрасил был в Клетке Дьявольских Кошек, прогонял программу с этими раздражительными зверями. Один из них утратил равновесие, стоя на своей платформе. Немного пошатавшись, он почти сумел прочно встать на лапы, но тут Зеленый Ужас издал ужасный, оглушительный рев.

Лев упал, грузно приземлился и внезапно, с точностью выпущенной из винтовки пули, устремился к мистеру Индрасилу. Испуганно чертыхнувшись, мистер Индрасил швырнул стул под ноги льву, и передние лапы зверя запутались. Укротитель выбежал из клетки как раз в тот момент, когда животное бросилось на прутья.

Пока он, шатаясь, собирался с духом, готовясь снова войти в клетку, Зеленый Ужас снова зарычал — но на этот раз рык невероятно напоминал громогласный презрительный смешок.

Мистер Индрасил, бледный как полотно, пристально посмотрел на зверя, а потом повернулся и ушел. В тот день он больше не выходил из своего трейлера.

А день все тянулся и тянулся. Но температура росла, и мы стали с надеждой поглядывать на запад, где собирались огромные глыбы грозовых туч.

— Может, будет дождь, — сказал я Чипсу, останавливаясь у его платформы перед секцией аттракционов.

Но он не ответил на мою полную надежд улыбку.

— Не нравится мне это, — сказал он. — Ветра нет. Слишком жарко. Тут или град, или торнадо. — Лицо его помрачнело. — Попасть в торнадо с целой сворой диких животных, Эдди, — это не шутка. Когда мимо нас проносился торнадо, я не раз благодарил Бога за то, что в нашем цирке нет слонов… Да уж, — добавил он хмуро. — Давай лучше надеяться, что облака останутся там, где и были.

Но они не остались. Они медленно двигались на нас, эти исполинские небесные колонны, пурпурные у основания и устрашающие своей синеватой чернотой там, где собиралась гроза. В небе все замерло, и жара легла на нас шерстяной плащаницей. Время от времени далеко на западе прочищал горло гром.

Около четырех появился сам мистер Фарнум, инспектор манежа и совладелец цирка. Он рассказал, что вечером представления не будет; «просто задрайте люки и найдите дыру поудобнее, куда сможете заползти в случае чего». Между Вайлдвудом и Оклахома-Сити были замечены несколько закручивающихся воронок, некоторые из них в шестидесяти километрах от нас.

Когда прозвучало это объявление, толпа только начала собираться: люди безразлично бродили между аттракционами или пялились на животных. Но мистера Леджера не было с самого утра; у клетки Зеленого Ужаса стоял только потный ученик старшей школы с книгами под мышкой. Известив всех, что метеобюро Соединенных Штатов предупреждает об урагане, мистер Фарнум поспешно удалился.

Оставшуюся часть дня мы с двумя другими помощниками работали не покладая рук: закрепляли шатры, грузили животных обратно в повозки — в общем, следили, чтобы все было в порядке.

В конце концов осталась только клетка с кошками, а с ними дело было особое. К каждой клетке прилагался сетчатый «переход», сложенный гармошкой, который, если его вытянуть, доставал до Клетки Дьявольских Кошек. Когда необходимо было переместить клетки поменьше, кошачьих сгоняли в большую, вместе с которой их и грузили. Эта клетка вращалась на огромных колесах: толкая, ее можно было перемещать, и так кошки попадали туда, откуда пришли. Звучит сложно (да так оно и было!), но это был единственный выход.

Сначала мы занялись львами, потом — Черным Бархатом (так звали ручную пантеру, которая обошлась цирку в выручку от целого сезона). Нелегко было заманивать их вверх, а потом обратно по переходам, но все мы были согласны на это: лишь бы не звать на помощь мистера Индрасила.