Джордж Мартин – Пламя и кровь. Кровь драконов (страница 43)

Умерла Рейена в пятьдесят лет, в 73 году ОЗ. Потеряв Эйерею, они ни разу не была ни в Королевской Гавани, ни на Драконьем Камне и в государственных делах не принимала участия. Раз в году она летала в Старомест навестить дочь Рейеллу, служившую богам в Звездной септе. Под старость ее золотые с серебром волосы побелели; в речных землях ее боялись, считая ведьмой. Приходившим в Харренхолл странникам давали хлеб, соль и ночлег, но королеву они могли видеть лишь мельком, на стене замка или верхом на драконе: Рейена, начавшая летать с детских лет, летала на Огненной Мечте до конца.

Король Джейехерис приказал сжечь тело сестры и похоронить ее прах в Харренхолле. У ее погребального костра он сказал: «Мой брат Эйегон погиб от руки нашего дяди Мейегора в битве при Божьем Оке. Рейена, его жена и моя сестра, не пошла с ним на битву, но тоже рассталась с жизнью в тот день». Харренхолл со всеми его землями и доходами король пожаловал сиру Бевину Стронгу, брату королевского гвардейца сира Люкамора и не менее славному рыцарю.

Но до того как Неведомый пришел за Рейеной, в Семи Королевствах произошло немало всего – и хорошего, и дурного. Не будем же забегать вперед.

В 57 году боги вновь послали королю с королевой сына. Назвали его Бейелоном в честь одного из Таргариенов, который владел Драконьим Камнем до Завоевания и тоже был вторым сыном. Родился он не таким крупным, как его брат Эйемон, но кричал громче, а сосал так рьяно, что кормилицы только диву давались. За два дня до его рождения белые вороны из Цитадели возвестили о приходе весны, и мальчика тут же прозвали Весенним Принцем.

Принцу Эйемону в ту пору минуло два, принцессе Дейенерис четыре. Брат и сестра были совсем непохожи. Дейенерис, веселая и живая, день-деньской скакала по замку на палочке с головой дракона, перепачканная травой и грязью; мать и няньки с ног сбивались, разыскивая ее. Эйемон рос серьезным, послушным и осторожным. Сам он читать пока не умел, но любил, чтобы ему читали. Королева, смеясь, говорила, что первым его словом было «почему».

За мальчиками великий мейстер Бенифер наблюдал особенно пристально. Раны, нанесенные стране враждой между двумя сыновьями Завоевателя, еще не до конца зажили, и Бенифер, как и многие лорды преклонных лет, опасался, как бы и эти двое в свой час не залили Вестерос кровью. Опасения оказались напрасными: не бывало еще на свете братьев столь дружных, исключая разве что близнецов. Младший, как только научился ходить, всюду следовал за старшим и во всем ему подражал. Когда Эйемону впервые сделали деревянный меч, а Бейелона сочли для этого слишком маленьким, он подобрал палку и вступил с братом в бой, насмешив до колик мастера над оружием.

Бейелон и спать ложился с этим своим «мечом», не поддаваясь на просьбы и мольбы. Эйемон, пишет Бенифер, в раннем детстве побаивался драконов, а вот Бейелон, когда его привели впервые в Драконье Логово, тут же стукнул Балериона по морде. «Этот малыш либо храбрец, либо сумасшедший», – сказал Кислый Сэм. С тех пор Весенний Принц стал известен также как Бейелон Храбрый.

Маленькие принцы обожали сестру, она любила их и любила ими командовать, Джейехерис без памяти любил всех троих. Бенифер, однако, замечает, что наследником своим король всегда называл Эйемона, к неудовольствию Алисанны. «Дейенерис старшая, ей и быть королевой», – напоминала мать. «Она будет ею, когда они с Эйемоном поженятся, – отвечал на это отец. – Они будут править вместе, как мы с тобой». Но королеву, по словам Бенифера, это не очень устраивало.

В том же 57 году король освободил Милса Смолвуда от обязанностей десницы. Лорд, бесспорно преданный и старательный, советником оказался неважным. «Я создан для седла, а не для мягкого кресла», – не раз говорил он сам. Повзрослевший и умудренный опытом Джейехерис заявил, что копаться в сотнях имен более не намерен и сразу назначит десницей того, кто ему угоден: септона Барта. Лорд Корбрей напомнил, что септон низкого рода, но король лишь пожал плечами: «Что из того, если его отец ковал мечи и подковывал лошадей. Рыцарю нужен меч, коню подковы, мне – Барт».

Новый десница тут же отплыл в Браавос на переговоры с Морским Начальником и Железным банком. Сопровождал его сир Джайлс Морриген с шестью гвардейцами, но все беседы Барт вел один. От исхода переговоров зависело, быть войне или нет. Король, уважая Браавос и помня об отношении города к драконьим лордам Валирии, сам от визита пока воздерживается, сказал Барт Морскому Начальнику; но если он, десница, не сумеет решить дела миром, то его величество прилетит в город на Вермиторе и продолжит беседу «в ином ключе». На вопрос морского лорда, что же это за дело такое, септон с печальной улыбкой ответил: «Притворяться нет нужды. Речь идет о неких трех яйцах».

«Не понимаю, – возразил Морской Начальник. – Если бы они у меня и были, то лишь потому, что я их купил».

«Вы их купили у вора».

«Чем вы это докажете? Разве вор был схвачен и признан виновным? Браавос живет согласно закону. Может ли законный владелец доказать свое право на эти яйца?»

«Король докажет вам, что владеет драконами».

«Завуалированная угроза, – улыбнулся Морской Начальник. – Ваш король ловко ими пользуется. Он сильнее своего отца, тоньше дяди. Я прекрасно знаю, что мог бы сделать с нами Джейехерис, если бы захотел. У браавосцев долгая память, и мы хорошо помним древних драконьих лордов. Впрочем, и мы не столь уж безобидны. Мне высказаться прямо или оставить угрозу завуалированной?»

«Как вашей милости будет угодно».

«Ну что ж… Ваш король может сжечь мой город дотла. В драконьем огне погибнут тысячи горожан – мужчины, женщины, дети. Той же монетой я Вестеросу отплатить не сумею. Мои наемники обратятся в бегство перед вашими рыцарями; мой флот на время вытеснит с моря ваш, но корабли строятся из дерева, а дерево хорошо горит. Есть у нас, однако, некая гильдия, члены коей отменно владеют своим ремеслом. Они не уничтожат Королевскую Гавань и не покроют ее улицы трупами, но убить нескольких избранных им не составит труда».

«Короля денно и нощно охраняет Королевская Гвардия».

«Да, рыцари… как тот, что ждет вас снаружи. А что, если сир Джайлс уже мертв? – Септон Барт привстал было, но Морской Начальник махнул рукой. – Сядьте. Я сказал «если», хотя и думал об этом. Но его смерть повлекла бы за собой гибель многих невинных, чего я совсем не желаю. Довольно угроз. Вы, вестеросцы, полагаете себя воинами, мы же люди торговые – давайте-ка поторгуемся».

Барт сел поудобнее: «И что же вы предлагаете?»

«Вы не докажете, что эти яйца находятся у меня. Даже будь это так, до поры они остаются простыми камешками… не посетует же король Джейехерис на то, что у меня завелись три новых красивых камня? Три дракончика, конечно, другое дело, тут я его понимаю. Ваш король, право же, восхищает меня. Он гораздо лучше своего дяди, и Браавос не хотел бы видеть его несчастным. Позвольте мне предложить вам золота за три этих камня».

Тут-то и начался настоящий торг.

Многие и посейчас думают, что Морской Начальник облапошил, одурачил и унизил септона Барта: нельзя ведь отрицать, что тот вернулся в Королевскую Гавань без драконьих яиц. Однако съездил он совсем не напрасно: Железный банк по просьбе Морского Начальника простил Железному Трону весь оставшийся долг.

«И всё это за каких-то три камешка», – сказал Барт королю.

«Для Морского Начальника будет лучше, если камешки так и останутся окаменевшими, – ответил ему Джейехерис. – При малейшем слухе, что из них что-то вывелось, его дворец запылает первым».

Соглашение с Железным банком принесло большую пользу всему Вестеросу, хотя и не сразу. Мастер над монетой Рего Драз долго сидел над счетными книгами и наконец объявил, что предназначенные банку деньги можно употребить на благоустройство Королевской Гавани, столь желанное королю.

Многие улицы уже расширили, выпрямили и вымостили булыжником, но сделать предстояло еще немало. Королевская Гавань в нынешнем своем виде не могла сравниться ни со Староместом, ни с Ланниспортом, не говоря уж о великолепных Вольных Городах за морем. Король решил это неравенство устранить. По его приказу распланировали сеть подземных каналов для отвода нечистот с городских улиц в реку.

Септон Барт обратил его внимание и на нечто другое: питьевая вода в столице, по мнению многих, годилась лишь для лошадей и свиней. Сточные канавы еще более загрязнят реку, а в заливе вода не чище и к тому же соленая. Король и его двор пьют вино, мед и пиво, бедняки же принуждены пить из дурно пахнущей Черноводной. Барт предлагал выкопать колодцы, как в городе, так и к северу от его стен. Оттуда вода по глиняным туннелям и трубам будет поступать в четыре городские цистерны, и горожане будут брать ее из фонтанов на перекрестках и площадях.

Стоило это дорого, и король с Рего Дразом чесали в затылках, но на следующем совете Алисанна подала всем по кружке речной воды. Пить ее король и лорды не стали, а колодцам дали добро. На строительство ушло около дюжины лет, но после «фонтаны королевы» поставляли чистую воду многим поколениям жителей.

Король давно уже никуда не ездил, и в 58 году они с Алисанной решили посетить Север. За Перешейком расстояния велики, а дороги плохи, к тому же королю наскучило вылетать вперед и ждать, когда свита его догонит. Он решил на сей раз послать придворных и слуг вперед, и они отплыли на трех кораблях в Белую Гавань, чтобы достойно подготовиться к прибытию королевской четы.