Джордж Мартин – Пламя и кровь. Кровь драконов (страница 32)
Итак, тайна перестала быть тайной. Король и его двор ждали, как отзовется на это страна. Джейехерис видел несколько причин в том, что брак его покойного брата Эйегона встретил столь сильный отпор. Их дядя Мейегор, взяв себе в 39 году вторую жену наперекор верховному септону и своему брату Эйенису, расшатал хрупкое согласие между Железным Троном и Звездной септой, и Вера усмотрела в свадьбе Эйегона и Рейены новое оскорбление для себя. Грозный ордонанс верховного септона зажег искру, а Мечи и Звезды принялись раздувать ее вкупе с особо благочестивыми лордами, которые богов страшились больше, чем своего короля. Принца Эйегона с принцессой Рейеной народ знал плохо, и путешествие по стране они начали без драконов (в основном потому, что Эйегон на драконе тогда еще не летал); это сделало их беззащитными перед толпами, обступившими их в речных землях.
Джейехерису и Алисанне эти опасности не грозили. Звездная септа, они знали, не станет их проклинать; если многие Праведные до сих пор смотрели косо на браки между близкими родственниками, то «верховный прихлебатель» был человек осторожный и спящих драконов будить отнюдь не желал. Мечи и Звезды были распущены и объявлены вне закона, хотя бывшие Честные Бедняки, две тысячи коих служили в черных плащах на Стене, могли еще натворить бед, если бы захотели. Что до путешествия, то молодые король с королевой решили непременно его совершить. Они познакомятся со страной, узнают о нуждах народа из первых уст, встретятся с лордами в их собственных замках… но драконы будут при них неотлучно.
По всем этим резонам Джейехерис верил, что подданные отнесутся к его браку как должно, однако на случай все же не полагался. «Слова – это ветер, – сказал он лордам-советникам, – но ветер может раздуть пожар. Отец и дядя боролись со словами огнем и сталью, мы же ответим на них другими словами и загасим пожар до того, как он разгорится». Верный этой мысли, король выслал вперед не рыцарей с латниками, а глашатаев. «Говорите всем встречным и поперечным о доброте Алисанны, о ласковом ее нраве, о любви ее ко всем своим людям, великим и малым», – напутствовал их Джейехерис.
Глашатаев было семеро, трое мужчин и четыре женщины. Оружие им заменяли ум, язык и отвага. Об их подвиге сложили легенды, обросшие со временем новыми подробностями, как это водится у легенд. Раньше народ знал из этих семерых лишь одну, королеву Элинор, нашедшую Мейегора мертвым на троне. В королевских одеждах, которые сильно поизносились в пути, Элинор из дома Костейнов шла по Простору, рассказывая о злых деяниях прежнего короля и о доброте его молодых преемников. Позже она, отказавшись от всех привилегий знатного происхождения, стала матерью Элинор, настоятельницей материнского дома в Ланниспорте.
Имена шести других сделались со временем не менее знаменитыми. Три септона прославились как хитроумный Балдрик, ученый Ролло и неистовый старый Альфин, который давно обезножел и передвигался в носилках. Септу Изабель переманила на свою сторону Алисанна. Маленькая септа Виоланта была целительницей и творила, как говорят, чудеса. Из Долины пришла мать Марис, воспитавшая несколько поколений девочек-сирот в островной обители близ Чаячьего города.
Семь Глашатаев, странствуя повсюду, говорили о благочестии королевы, о ее щедрости, о великой ее любви к брату и мужу своему, королю. Для септонов, лордов и рыцарей, думающих иначе и приводящих им отрывки из Семиконечной Звезды, у Глашатаев имелся наготове ответ, которым снабдил их сам король Джейехерис при содействии септонов Освика и особенно Барта. Позже и Цитадель, и Звездная септа назвали этот постулат доктриной особости.
Суть сей доктрины проста. Вера в Семерых зародилась в холмах Андалоса и пересекла Узкое море вместе с андалами. По законам Семерых брат не может иметь плотских сношений с сестрой, отец с дочерью, а мать с сыном; плоды таких сношений суть выродки, отвратительные богам. Всё это так, признавали Глашатаи, но с одной оговоркой:
«Нас всех создал один бог, – вещал Альфин с носилок, – и андалов, и валирийцев, и Первых Людей… но сотворил он всех разными. Возьмем льва и зубра, тоже созданных им. Оба эти зверя благородны, но наделены разными качествами. Лев не может жить как зубр, а зубр – как лев. Для тебя, сир, было бы смертным грехом переспать с сестрой, но в нас с тобой не течет кровь дракона. Они поступают так, как поступали всегда, и мы не вправе судить их».
Легенда гласит, будто в одной деревушке здоровенный межевой рыцарь, бывший Честный Бедняк, спросил Балдрика: «Ну а мне ты позволишь с сестрицей лечь?» «Попробуй сперва сесть на дракона, сир, – ответил ему хитроумный септон. – Если получится, я сам поженю вас с сестрой».
Здесь налицо противоречие, с которым сталкивается каждый историк. Оглядываясь на то, что случилось в прошлом, мы можем сказать: это произошло потому-то и потому-то. Рассматривая же то, чего
Итак, король был счастлив со своей королевой, а королевство не оспаривало их брак, но Джейехерис не ошибался, предвидя впереди испытания. Переустроив свой малый совет, помирив лорда Робара с королевой Алиссой и успешно введя налоги на роскошь, он столкнулся с новой загвоздкой в лице старшей сестры Рейены.
Покинув Бобровый Утес, она совершала своего рода королевский объезд. Вместе со своим странствующим двором Рейена посетила Марбрандов в Эшмарке, Рейнов в Кастамере, Леффордов в Золотом Зубе, Венсов в Отдыхе Странника и Пайперов в Розовой Деве. Всюду ее ожидало одно и то же. «Поначалу они все радушны, – говорила Рейена брату, приехав к нему на свадьбу, – но длится это недолго. Хозяева сетуют на то, что наше пребывание обходится им слишком дорого, но больше всего их волнует Огненная Мечта. Одни боятся ее, другие, что еще хуже, желают заполучить. Дракона я не отдам никому, но куда мне податься?»
«Сюда. Вернись ко двору», – предложил Джейехерис.
«Вернуться и стать твоей приживалкой? Мне нужен собственный дом, откуда ни один лорд не сможет меня прогнать, где никто не причинит зла моим приближенным. Мне нужны земли, люди и замок».
«Хорошо. Мы найдем тебе земли и выстроим замок».
«Свободных земель не найти во всем Вестеросе, но на один замок у меня, братец, прав побольше, чем у тебя. Я, как и ты, происхожу от крови дракона. Отдай мне поместье наших предков, где я родилась и выросла. Отдай мне Драконий Камень».
Король не нашелся с ответом и обещал подумать. Весь совет высказался против передачи вдовствующей королеве родового поместья Таргариенов, но лучшего выбора никто не смог предложить.
Поразмыслив, его величество сказал сестре так: «Я жалую тебе Драконий Камень, ибо для женщины с кровью дракона более подходящего места нет. Это, однако, не значит, что ты занимаешь его по праву. Наш дед спаял семь королевств воедино кровью и пламенем; я не позволю тебе отколоться и завести свое королевство. Тебя называют королевой лишь из учтивости, я же полноправный король, и права мои простираются от Стены до Староместа, включая Драконий Камень. Согласна ли ты с этим, сестра?»
«Твой железный стул такой шаткий, что ты заставляешь родных склоняться перед тобой? Что ж, будь по твоему. Отдай мне, кроме Драконьего Камня, еще кое-что, и больше я не стану тебя беспокоить».
«Чего же еще ты хочешь?»
«Эйерею. Верни мне дочь».
«Хорошо», – ответил король… быть может, слишком поспешно, ведь восьмилетняя Эйерея Таргариен была признанной наследницей Железного Трона. Последствия этого решения еще скажутся в будущем; тем не менее оно было принято, и королева Запада в одно мгновение сделалась королевой Востока.
Остаток года, отмечающего середину столетия, прошел без дальнейших тревог. Лорды малого совета немного опешили, когда их заседания стала посещать королева, но недоумением своим делились только друг с другом, а вскоре и совсем перестали, ибо нашли для себя полезными ум и начитанность молодой государыни.
Детство Алисанны до того, как ее дядя Мейегор захватил трон, было веселым и радостным. Мать, королева Алисса, приглашала ко двору музыкантов, бардов и лицедеев, состязавшихся в своем искусстве перед нею и королем. Борские вина рекой текли на пирах, в чертогах и во дворах звенел смех, придворные дамы щеголяли в жемчугах и алмазах. При Мейегоре двор стал мрачен, да и в пору регентства мало что изменилось. Королева Алисса не желала веселиться, скорбя о своих утратах, а лорд Робар, муж военного склада, заявлял, что лицедеи ничем не лучше обезьян. «И скачут, и визжат, и кривляются, а толку от них? Обезьяну, коль голод подопрет, хоть съесть можно».