Джордж Мартин – Пир стервятников (страница 81)

– Не знаю, выпрашивает ли, ваше величество. Осни говорит, он учит их своему языку. То есть не его, а кор… кобылку с кузинами.

– Кобыла, говорящая на языке Летних островов, произвела бы большой шум, – сухо проронила Серсея. – Скажи брату, чтобы хорошенько наточил шпоры. Скоро я найду для него способ оседлать лошадку, можете быть уверены.

– Скажу, ваше величество. Ему и самому не терпится. Кобылка-то хороша.

Он желает только меня, дурак ты этакий, мысленно сказала Серсея. У Маргери между ног он ищет лишь свое лордство. При всей ее влюбленности в Осмунда он порой казался ей таким же тупицей, как Роберт. Надо надеяться, что мечом он орудует быстрее, чем головой. Томмену это когда-нибудь может понадобиться.

Идя под тенью сгоревшей Башни Десницы, они услышали крики «ура». Какой-то оруженосец, проскакав по двору, ловким ударом привел поперечину кинтаны в движение. «Ура» ему кричал курятник Маргери во главе с ней самой. Много шуму из ничего. Можно подумать, этот мальчишка победил на турнире. Не успев подумать об этом, Серсея с испугом увидела, что всадник – не кто иной, как Томмен в позолоченном панцире.

Осталось лишь улыбнуться и подойти к сыну. Рыцарь Цветов помог ему спешиться, и мальчик, сам не свой от волнения, спрашивал всех и каждого:

– Видели? Я сделал все так, как сказал сир Лорас. Вы видели, сир Осни?

– Видел, – подтвердил Осни Кеттлблэк. – Великолепное зрелище.

– Вы держитесь в седле лучше, чем я, мой король, – вставил сир Дермот.

– Я и копье сломал – сир Лорас, вы слышали?

– Это было как удар грома. – Белый плащ сира Лораса удерживала на плече роза из хризолита и золота, ветер шевелил роскошные каштановые кудри. – Превосходный наезд, но одного раза недостаточно. Вы должны повторить это завтра и упражняться каждый день, пока каждый ваш удар не будет попадать в цель и копье не сделается продолжением вашей руки.

– Это и мое желание.

– Ты просто чудо. – Маргери, грациозно согнув колено, обняла короля и поцеловала в щеку. – Берегись, брат, – еще несколько лет, и мой отважный супруг ссадит тебя с коня на турнире.

Все три кузины согласились с ней, а малютка Бульвер скакала вокруг, распевая:

– Томмен всех победит, победит, победит!

– Победит, когда вырастет, – сказала Серсея.

Их улыбки увяли, как розы, побитые заморозком. Старая рябая септа опомнилась первая и преклонила колено, прочие сделали то же самое, кроме маленькой королевы и ее брата.

Один Томмен, не замечая внезапного похолодания, лепетал свое:

– Вы видели, матушка? Я сломал копье о щит, и мешок меня даже не задел!

– Я смотрела с той стороны двора. Молодчина, Томмен. Меньшего я от тебя и не ожидала. Рыцарство у тебя в крови. Когда-нибудь ты станешь первым, как твой отец.

– Никто не сравнится с ним, – ласково улыбнулась Маргери. – Я, однако, ничего не знала об успехах короля Роберта на ристалище. Скажите, пожалуйста, ваше величество, какие турниры он выиграл? Каких знаменитых рыцарей выбил из седел? Я знаю, королю тоже хочется послушать о победах его отца.

Серсею бросило в жар – девчонка ее поймала. Турнирный боец из Роберта был, по правде сказать, никудышный. Он всегда предпочитал общую схватку, где мог побивать остальных затупленным топором или молотом. Она думала о Джейме, когда произносила эти слова. Как могла она так забыться?

– Роберт выиграл турнир на Трезубце, – вывернулась Серсея. – Он выбил из седла принца Рейегара и нарек меня королевой любви и красоты. Меня удивляет, что вы не знали этой истории, дочь моя. Помогите моему сыну снять доспехи, сир Осмунд, – распорядилась она, не дав Маргери времени придумать ответ, – а вас, сир Лорас, я прошу на два слова.

Рыцарю Цветов ничего не оставалось, как пойти за ней подобно щенку, каковым он и был. Взойдя с ним на витую наружную лестницу, Серсея спросила:

– Кто все это затеял?

– Моя сестра, – откровенно признался он. – Сир Таллад, сир Дермот и сир Портифер наскакивали на кинтану, вот королева и предложила, чтобы его величество тоже попробовал.

Называет ее королевой, чтобы мне досадить, отметила про себя Серсея.

– А вы что же?

– Я помог его величеству облачиться в доспехи и показал ему, как держать копье.

– Этот конь слишком велик для него. Что, если бы он упал? Если бы мешок с песком ударил его по голове?

– Без синяков и разбитых губ ни один рыцарь не обходился.

– Я начинаю понимать, отчего ваш брат стал калекой. – Это, к ее удовольствию, стерло улыбку с его хорошенькой мордочки. – Возможно, мой собственный брат плохо объяснил вам ваши обязанности. Вам надлежит оберегать моего сына и защищать его от врагов. Обучать его рыцарскому мастерству должен мастер над оружием.

– В Красном Замке нет мастера над оружием с тех пор, как был убит Арон Сантагар, – с легким укором заметил сир Лорас. – Его величеству скоро девять, и он жаждет учиться. По возрасту ему полагается уже быть оруженосцем. Кто-то просто обязан давать ему уроки.

Обязан и будет давать, да только не ты.

– У кого вы сами были оруженосцем, сир? – милостиво спросила она. – У лорда Ренли, не так ли?

– Имел эту честь.

– Я так и думала. – Серсея знала, как крепки узы между рыцарем и его оруженосцем, и ей не хотелось, чтобы Томмен сблизился с Лорасом Тиреллом. Рыцарь Цветов не мог служить примером для какого бы то ни было мальчика. – Вы открыли мне глаза. Государственные дела, война и кончина отца заставили меня забыть о столь важном вопросе, как назначение нового мастера над оружием. Я тотчас же исправлю эту ошибку.

Сир Лорас откинул локон, упавший на лоб.

– Ваше величество не найдет никого, кто владел бы мечом и копьем хотя бы наполовину столь же искусно, как я.

От скромности ты не умрешь, это ясно.

– Томмен не ваш оруженосец, а ваш король. Вы обязаны сражаться за него, не щадя жизни, – и только.

Оставив его на подъемном мосту через сухой ров с железными пиками, она одна вошла в Крепость Мейегора. Где же взять этого мастера над оружием? – думала она, поднимаясь в свои покои. Раз она отказала сиру Лорасу, к другим рыцарям Королевской Гвардии обращаться уже нельзя – это значило бы сыпать соль на рану и вызывать гнев Хайгардена. Кто же тогда – сир Таллад, сир Дермот? Томмен успел привязаться к своему новому телохранителю Осни, но тот оказался менее ловок с девой Маргери, чем Серсея надеялась, а для его брата Осфрида у нее были другие планы. Можно лишь пожалеть о том, что Пес взбесился. Томмен всегда побаивался Сандора Клигана за его грубый голос и обожженное лицо, а язвительный характер Клигана послужил бы хорошим противоядием от слащавой галантности Лораса Тирелла.

Ей вспомнилось, что Арон Сантагар был дорнийцем. Не послать ли в Дорн? Между Солнечным Копьем и Хайгарденом пролегло много веков кровавой междоусобицы. Да, дорниец подошел бы ей как нельзя лучше. Уж верно у них найдется несколько хороших бойцов.

В своей горнице она застала лорда Квиберна – он читал что-то, сидя на подоконнике.

– Я должен доложить вашему величеству кое о чем.

– Снова измены и заговоры? Говорите, но только кратко. У меня позади долгий, утомительный день.

– Как пожелаете, – сочувственно улыбнулся он. – Есть слух, что архон Тироша предложил условия Лиссу с намерением положить конец их торговой войне. Говорят также, что Мир готов вступить в войну на стороне Тироша, но без Золотых Мечей им вряд ли удастся…

– Мне это безразлично, – перебила его Серсея. Вольные Города постоянно воюют между собой, и незачем Вестеросу разбираться в их распадающихся союзах и свежих интригах. – Нет ли у вас чего-нибудь поважнее?

– Восстание рабов в Астапоре перекинулось, похоже, на Миэрин. Моряки с дюжины кораблей говорят о драконах…

– О гарпиях. В Миэрине чтут гарпий, – вспомнила королева. Миэрин так далек – это где-то на востоке, дальше Валирии. – И что мне за дело до этого бунта? В Вестеросе рабов нет. Это все, что вы имеете сообщить?

– Есть новости из Дорна, которые ваше величество найдет более занимательными. Принц Доран взял под стражу сира Дейемона Сэнда, бастарда, бывшего прежде оруженосцем у Красного Змея.

– Я его помню. – Сир Дейемон был в числе рыцарей, сопровождавших принца Оберина в Королевскую Гавань. – В чем он провинился?

– Требовал освободить дочерей принца Оберина.

– Глупец.

– Наши друзья в Дорне уведомляют нас также о том, что дочь Рыцаря Крапчатого Леса неожиданно заключила помолвку с лордом Эстермонтом. В ту же ночь она уехала в Зеленую Скалу, и говорят, будто их брак уже состоялся.

– Это можно объяснить бастардом у нее в животе, – накручивая на палец локон, предположила Серсея. – Сколько невесте лет?

– Двадцать три, ваше величество, в то время как лорду Эстермонту…

– Добрых семьдесят. – Эстермонты приходились ей сродни через Роберта, чей отец в приступе похоти или безумия взял одну из них в жены. К тому времени, как Серсея вышла за Роберта, его мать давно умерла, но оба ее брата явились на свадьбу и прогостили целых полгода. Позже Роберт решил, что учтивость требует вернуть им визит, и они отправились на скалистый островок Эстермонт близ мыса Гнева. В их поместье, Зеленой Скале, Серсея провела две недели, самые длинные в ее молодой жизни. Джейме в первый же день нарек этот замок Зеленым Дерьмом, и она вскоре переняла у него это название. Целыми днями она наблюдала, как ее августейший супруг охотится, пьет со своими дядюшками и колошматит кузенов во дворе замка.