Джордж Мартин – Пир стервятников (страница 149)
Лунатик, стоя со своей погремушкой у двери, смотрел на все происходящее большими глазами. Этот по крайней мере не скрывает, что он дурак. Магги-Жабу тоже следовало бы одеть в шутовской наряд за все ее многоумные предсказания. Хочется верить, что старая мошенница воет теперь в аду. Молодой королеве, которой якобы суждено свергнуть Серсею, пришел конец, а значит, и другие пророчества тоже не сбудутся. Не будет ни золотых саванов, ни валонкара. Наконец-то она освободилась от чар злой колдуньи.
Остатки малого совета последовали за королевой. Харис Свифт, совсем одуревший, споткнулся, но Аурин Уотерс вовремя подхватил его за локоть. Даже Ортон Мерривезер был озабочен.
– Маленькая королева пользуется любовью в народе. Как бы чего не вышло, ваше величество.
– Лорд Мерривезер прав, – сказал Аурин. – С позволения вашего величества я спущу на воду все наши новые корабли. Увидев их на Черноводной с флагами короля Томмена, горожане вспомнят, кто ими правит, – кроме того, это спасет корабли от сожжения в случае бунта.
О прочем он умолчал. Выйдя на Черноводную, его корабли помешают Мейсу Тиреллу переправить свою армию через реку – так Тирион когда-то остановил Станниса. У Хайгардена нет своего флота по эту сторону Вестероса – он полагается на суда Редвина, идущие сейчас домой, в Бор.
– Это разумно, – молвила королева. – Готовьте корабли к спуску.
Харис Свифт, бледный и взмокший, казалось, вот-вот грохнется в обморок.
– Когда лорд Тирелл узнает об этом, ярости его не будет предела. На улицах прольется кровь…
– Кровопролития допускать нельзя, и я позабочусь об этом, – сказала Серсея. – Я сама поеду в Септу Бейелора для разговора с Маргери и верховным септоном. Томмен любит их обоих, я знаю, и хочет, чтобы между ними был мир.
– Мир? – Сир Харис промокнул лоб бархатным рукавом. – Будь это только возможно… мужество вашего величества превосходит…
– Нам понадобится судебное разбирательство, чтобы опровергнуть эту низкую клевету и доказать всему миру, что наша милая Маргери ни в чем не повинна. Сами мы в доказательствах не нуждаемся – ясно, что это ложь.
– Да, – подхватил Мерривезер, – но возможно, что верховный септон сам захочет судить королеву, как это делалось в старину.
Серсея очень на это надеялась. Подобный суд не будет снисходителен к королеве, изменявшей супругу с певцом и осквернившей священные ритуалы Девы ради сокрытия своего греха.
– Думаю, все мы согласны с тем, что важнее истины нет ничего, – а теперь, милорды, прошу меня извинить. Нельзя оставлять короля одного в такое время.
Томмен играл с котятами. Доркас смастерила ему мышку из клочков меха и прицепила ее к удочке. Котята гонялись за ней, а мальчик, совершенно счастливый, отдергивал добычу у них из-под носа. Он заметно удивился, когда мать взяла его на руки и поцеловала в лоб.
– Что случилось, матушка? Почему вы плачете?
– Ты ошибаешься. Львы никогда не плачут. – О Маргери и ее кузинах она расскажет ему потом. – Я принесла тебе кое-какие указы на подпись.
Имена подлежащих аресту она предусмотрительно не вписала. Томмен подмахнул все не глядя и с большим удовольствием, как всегда, приложил печать к теплому воску. Джаселина Свифт увела его.
Сир Осфрид Кеттлблэк явился, не успели еще просохнуть чернила на собственноручно написанных ею именах: сир Таллад Высокий, Джалабхар Ксо, Хэмиш-Арфист, Хью Клифтон, Марк Маллендор, Байард Норкросс, Ламберт Торнберри, Хорас и Хоббер Редвин и некий Уот, именующий себя Лазурным Бардом.
– Экая прорва. – Сир Осфрид смотрел на буквы, как на расползшихся по пергаменту тараканов, – читать никто из Кеттлблэков не умел.
– У вас шесть тысяч золотых плащей – вполне достаточно для десяти человек, полагаю. Те, что поумнее, могут улизнуть, если слухи дойдут до них вовремя. Пусть вас это не заботит – отсутствие лишь послужит доказательством их вины. Сир Таллад глуповат и может оказать вам сопротивление. Он не должен умереть до того, как сознается, и остальным тоже не причиняйте вреда. Не все из них, возможно, виновны. – Пусть обнаружится, что Редвинов обвинили ложно – это лишний раз докажет, что другие осуждены справедливо.
– Мы возьмем их еще до заката, ваше величество. – Осфрид помялся. – Там, у Септы Бейелора, большая толпа собралась.
– Что за толпа? – Любая неожиданность вызывала у нее подозрение. Уотерс не случайно упомянул о бунте. Простолюдинов, которые души не чаяли в своей Маргери, она не приняла во внимание. – Сколько их?
– Около сотни. Кричат, чтобы верховный септон отпустил маленькую королеву. Мы можем разогнать их, если желаете.
– Не надо. Пусть себе кричат, пока не охрипнут. Его воробейство этим не проймешь – он прислушивается только к богам. – Не забавно ли, что под дверями его святейшества бушует разгневанная толпа? Ведь точно такой же толпе он обязан своей короной, которую, впрочем, не замедлил продать. – У него теперь есть свои рыцари, они пусть и защищают септу. Кстати, заприте городские ворота. Никто не войдет в город и не выйдет из него без моего позволения, пока эта кутерьма не уляжется.
– Как прикажет ваше величество. – Сир Осфрид откланялся и пошел искать грамотея, чтобы прочесть указы.
К вечеру всех обвиняемых уже взяли под стражу. Хэмиш-Арфист, когда за ним пришли, упал в обморок, сир Таллад успел ранить трех золотых плащей, прежде чем его повязали. Близнецов Редвин Серсея распорядилась поместить в башню, остальных бросили в темницы.
– Хэмиш страдает одышкой, – доложил королеве Квиберн. – Просит прислать к нему мейстера.
– Скажите, что мейстер придет, как только он расскажет все без утайки. Для любовника Хэмиш староват, но он вполне мог играть и петь, когда Маргери блудила с другими мужчинами. Нам нужны подробности.
– Я помогу ему вспомнить их, ваше величество, – пообещал Квиберн.
Утром леди Мерривезер помогла Серсее одеться.
– Никакой роскоши, ничего яркого, – предупредила ее королева. – Что-нибудь серенькое, подходящее для верховного септона. Он наверняка захочет, чтобы я помолилась с ним.
Они остановились на мягком шерстяном платье, закрытом от шеи до пят и украшенном лишь скромной золотой вышивкой на корсаже и рукавах. Немаркий коричневый цвет королеву тоже устраивал – колени в таком преклонять не жалко.
– Пока я буду утешать свою дорогую сноху, побеседуй с кузинами, – сказала она Таэне. – Попытайся дать Элле понять, чего мы от нее ожидаем, но будь осторожна. Возможно, вас будут слушать не только боги. – Джейме говорил, что самое трудное в любой битве – это предшествующее ей ожидание. Выйдя из замка, Серсея бросила взгляд на ненастное небо. Если она попадет под ливень, то в септу прибудет вымокшая до нитки – значит, носилки. Для эскорта она выбрала десять ланнистерских гвардейцев и Бороса Блаунта.
– Сторонники Маргери могут не отличить одного Кеттлблэка от другого, – сказала она сиру Осмунду, – и я не хочу, чтобы ты прорубал себе дорогу через эту толпу. Лучше тебе пока не показываться в городе.
На пути к септе Таэну вдруг одолели сомнения.
– Этот суд… Что, если Маргери потребует какого-нибудь испытания? Например, поединка?
По губам Серсеи пробежала улыбка.
– Честь Маргери как королевы должен защищать рыцарь Королевской Гвардии. Каждый ребенок в Вестеросе знает, как принц Эйемон вступился за свою сестру королеву Нейерис, обвиненную сиром Моргилом. Но сир Лорас при смерти, и роль принца Эйемона придется исполнить кому-нибудь из его собратьев. Вопрос в том, кто это будет. Сир Арис и сир Бейлон в Дорне, Джейме – в Риверране, сир Осмунд – брат человека, обвинившего Маргери. Остаются…
– Борос Блаунт и Меррин Трант, – рассмеялась Таэна.
– А сир Меррин последнее время прихварывает. Напомни, чтобы я сказала ему об этом, когда мы вернемся в замок.
– Непременно, моя дорогая. – Таэна поцеловала Серсее руку. – Молюсь, чтобы мне никогда и ничем не случилось тебя обидеть. В гневе ты просто ужасна.
– Любая мать сделала бы для своих детей то же самое. Когда же мы, кстати, увидим при дворе твоего мальчика? Его зовут Рассел, не так ли? Они с Томменом учились бы вместе.
– Он будет в восторге, я знаю… но лучше переждать, пока опасность не минует окончательно.
– Ждать придется недолго, – заверила подругу Серсея. – Напиши в Длинный Стол, чтобы Рассел укладывал в дорогу свой деревянный меч и самый лучший дублет. Новый друг, почти что ровесник, поможет Томмену забыть о его потере, когда головка Маргери скатится с плеч.
Они вышли из носилок у статуи Бейелора Благословенного. К удовлетворению королевы, кости и прочую дрянь от святого убрали. Сир Осфрид дал верные сведения: собравшаяся у септы толпа ни числом, ни буйством не могла сравниться со зловредными воробьями. Люди стояли кучками, мрачно глядя на двери Великой Септы, где выстроились послушники с посохами в руках. Стали нет, отметила про себя Серсея. Это либо мудрость, либо великая глупость.
Задержать ее никто не пытался. И народ, и послушники расступились при ее приближении. В Чертоге Лампад их встретили трое рыцарей в радужно-полосатых одеждах.