Джордж Мартин – Пир стервятников (страница 146)

Ей мерещилось, будто она лежит в лодке, головой на чьих-то коленях. Какие-то тени в кольчугах и капюшонах ворочали обвязанными веслами, переправляясь через окутанную туманом реку. Бриенна вся горела и обливалась потом, но при этом ее еще и знобило. В тумане мелькали лица. Красотка, шептали ивы на берегу, а тростники отвечали: уродина. «Перестаньте, – просила Бриенна. – Кто-нибудь, заставьте их замолчать».

Потом она очнулась, и Джейна поднесла ей миску с горячим луковым супом. Бриенна начала жадно пить, подавилась куском морковки. Кашель разрывал грудь.

– Осторожней, – сказала девушка.

– Джендри, – простонала Бриенна. – Мне надо поговорить с Джендри.

– Он от реки повернул обратно. Джендри должен работать в кузнице, охранять Иву и малышей.

Нелегкая задача, подумала Бриенна и снова закашлялась.

– Да пусть ее. Сбережет нам веревку. – Один из теневых людей в ржавой кольчуге отстранил Джейну. На его кожаном с заклепками поясе висели длинный меч и кинжал. Мокрый запачканный желтый плащ точно прилип к плечам, а еще выше торчала стальная собачья голова с оскаленными зубами.

– Нет, – выдохнула Бриенна. – Ты мертв. Я убила тебя.

– Все наоборот, – засмеялся Пес. – Это я тебя скоро убью. Прямо сейчас убил бы, да миледи хочет видеть, как тебя вздернут.

Вздернут… Бриенна в страхе перевела взгляд на Джейну. Эта девушка совсем еще молода, она не успела ожесточиться.

– Хлеб и соль. Септон Мерибальд накормил детей, и мы с твоей сестрой преломили хлеб…

– Гостеприимство мало что значит с тех пор, как миледи вернулась со свадьбы. Те, что висят у реки, тоже почитали себя гостями.

– Мы рассудили иначе, – подхватил Пес. – Предложили им сучья вместо постелей.

– Деревьев у нас на всех хватит, – заверил другой, одноглазый, в ржавом полушлеме.

Когда пришло время ехать дальше, на лицо Бриенне надвинули кожаный колпак без глазных дыр, лишивший ее зрения, а частично и слуха. Луковый вкус во рту был нехорош, как уготовленное ей будущее. Она думала о Джейме, о Сансе, об оставшемся на Тарте отце и радовалась, что колпак прячет от всех ее слезы. Разбойники иногда переговаривались, но она не различала слов. Вскоре усталость и ровный шаг лошади усыпили ее.

Теперь ей приснилось, что она снова дома, в Вечернем Замке. За высокими окнами чертога ее лорда-отца садилось солнце. Спокойная, безопасная жизнь.

Ее шелковое платье, наполовину розовое, наполовину лазурное, было расшито золотыми солнцами и серебряными полумесяцами. Любой другой девушке оно шло бы, но только не ей. Бриенна, двенадцатилетняя нескладеха, дожидалась молодого рыцаря, которого отец предназначил ей в женихи. Он, на шесть лет ее старше, обещал стать прославленным воином. Встреча страшила ее. Грудь у нее была слишком маленькая, руки и ноги слишком большие. Волосы топорщились, на носу вскочил прыщик. «Он подарит тебе розу», – пообещал отец, но что толку в розе, роза ее не спасет. Меч, вот что ей нужно. Верный Клятве. Я должна найти девочку. Должна вернуть ему честь.

Двери отворились, и вошел ее нареченный. Она хотела приветствовать его, как ее учили, но вместо слов изо рта полилась кровь: за время долгого ожидания она откусила себе язык. Она выплюнула его под ноги юному рыцарю, и тот молвил с насмешливым отвращением: «Бриенна Красотка. Коровы, и те красивее бывают». Он швырнул розу ей в лицо и пошел прочь, а грифоны на его плаще заколебались и превратились в львов. Джейме! – хотела крикнуть она. Джейме, вернись ко мне! Но ее окровавленный язык лежал на полу вместе с розой.

Она проснулась, глотая воздух, и долго не могла понять, где находится.

Кругом пахло сырой землей, червями и плесенью. Она лежала на топчане под грудой овчин. Над головой навис каменный свод, в стенах торчали корни растений. Свет давала только сальная свеча, сильно оплывшая.

Бриенна откинула овчины в сторону. С нее сняли доспехи и переодели ее в бурую шерстяную рубаху, ветхую, но хорошо выстиранную. К сломанной руке прибинтовали лубок. Щеку, челюсть и ухо намазали чем-то густым и влажным, а потом тоже забинтовали. Кусака…

Бриенна поднялась. Ноги были слабые, голова легкая.

– Есть тут кто-нибудь?

В земляной, еле видной при свече нише что-то зашевелилось. Оборванный старик, спавший там, сел и протер глаза.

– Хорошо, что разбудили, леди Бриенна. Очень уж страшный сон привиделся.

Не ей одной, стало быть.

– Что это за место? Темница?

– Пещера. Мы, как крысы, забиваемся в норы, когда собаки нас ищут, а собак с каждым днем все больше. – На нем висели остатки какой-то мантии, розовой с белым, длинные седые волосы перепутались, лицо поросло щетиной. – Есть хотите? Что скажете насчет чашки молока с хлебом и медом?

– Мне нужна моя одежда. И меч. – Она чувствовала себя голой без кольчуги и клинка на боку. – Покажи мне, как выйти отсюда. – Пол под ногами был земляной, с вкраплениями камней. Голова оставалась все такой же легкой, будто чужой. Свеча бросала странные тени. Духи убитых ждут моего внимания. Повсюду виднелись проемы и трещины, но как знать, какие ходы ведут наружу, какие вглубь, какие и вовсе в тупик. В каждом черным-черно, куда ни взгляни.

– Можно пощупать ваш лоб, миледи? – Рука у тюремщика была грубая и мозолистая, но на удивление нежная. – Ну вот, лихорадка прошла, – распевно, как говорят в Вольных Городах, объявил он. – Вчера вы просто огнем горели. Джейна уж боялась, что мы потеряем вас.

– Джейна? Высокая такая?

– Да, она высокая, хотя и пониже вас будет. За то и прозывается Длинной Джейной. Это она наложила вам лубок, не хуже иного мейстера. С лицом тоже сделала что могла, промыла раны кипяченым элем, чтобы пресечь заразу. Человеческие укусы – скверная штука, от них вас и лихорадило. – Старик потрогал повязку у нее на лице. – Кое-что пришлось срезать. Боюсь, вы потеряете свою красоту.

Было бы что терять.

– У меня останутся шрамы?

– Этот зверюга полщеки вам отъел, миледи.

Бриенна не испытала особого потрясения. «Каждый рыцарь носит на себе боевые шрамы, – сказал ей сир Гудвин, когда она попросила обучить ее воинской науке. – Готова ли ты к этому, девочка?» Он, правда, говорил о следах от меча, не об острых зубах Кусаки.

– Зачем вправлять мне кости и промывать раны, если вы хотите меня повесить?

– И правда, зачем? – Старик перевел взгляд на свечу, будто не мог больше выносить вида Бриенны. – Мне сказали, вы храбро сражались в гостинице. Лим не должен был уходить оттуда. Ему было приказано затаиться поблизости и скакать к перекрестку, как только покажется дым из трубы. Но он услышал, что Бешеный Пес Солеварненский идет на север вдоль Зеленого Зубца, и клюнул на эту наживку. Очень уж мы долго на них охотились. Короче говоря, он только через полдня смекнул, что скоморохи завели лошадей в ручей, чтобы спутать следы, и у него за спиной повернули назад. А потом еще пришлось объезжать колонну Фреевских рыцарей. Кабы не вы, в гостинице к его приезду остались бы только трупы. Потому-то, наверно, Джейна вас и перевязала. Эти раны вы получили с честью, хотя и можете быть повинны в чем-то другом.

В чем-то другом.

– Что же дурного я, по-вашему, совершила? И кто вы такие?

– Мы были королевскими людьми, когда начинали, но у нас больше нет короля. Были братьями, но наше братство распалось. Я сам, по правде говоря, не знаю, кто мы и куда нам теперь податься. Знаю лишь, что наш путь темен. Костры не показывают, что ждет нас в его конце.

Я-то знаю, чем вы кончите. Я видела повешенных на деревьях.

– Костры, – повторила она, и внезапно ей все стало ясно. – Вы мирийский жрец. Красный волшебник.

– Полинявший до розового, – с грустной улыбкой заметил он, посмотрев на свое одеяние. – Но я в самом деле Торос из Мира, дурной жрец и еще худший волшебник.

– Вы соратник Дондарриона, лорда-молнии.

– Молнии вспыхивают и гаснут, так же обстоит и с людьми. Боюсь, что огонь лорда Берика ушел из этого мира. Нас теперь возглавляет тень, а не молния.

– Пес?

– Пес умер и похоронен, – поджал губы жрец.

– Я его видела по дороге сюда.

– Горячечный бред, миледи.

– Он сказал, что повесит меня.

– Даже видения могут лгать. Давно ли вы ели, миледи? Вы, должно быть, сильно проголодались?

Она вдруг ощутила, что это правда.

– Да, спасибо. Я бы не прочь.

– Вот и хорошо. Когда откушаете, мы продолжим наш разговор. – Торос зажег от свечи коптилку и скрылся в одном из ходов. Бриенна, пусть ненадолго, осталась одна.

Она обошла пещеру, ища хоть какое-нибудь оружие – посох, дубинку, нож, – но попадались ей только камни. Один пришелся как раз по руке, но она хорошо помнила, что случилось с Шагвеллом, когда тот вышел с камнем против ножа. Услышав, что жрец возвращается, она бросила камень на пол и села.

Торос принес хлеб, сыр и миску мясной похлебки.

– Виноват. Остатки молока у нас скисли, а мед весь вышел. С едой становится трудно – чем богаты, тем и рады.

Похлебка остыла и подернулась жиром, хлеб был черствый, сыр и того жестче, но ничего вкуснее Бриенна в жизни не ела.

– Мои спутники тоже здесь? – спросила она, отправив в рот последнюю ложку.

– Септону предоставили идти, куда он пожелает. Остальные здесь и ждут суда.

– Суда? Но Подрик Пейн совсем еще юн.

– Он назвался оруженосцем.

– Вы же знаете, мальчики любят хвастаться.

– Оруженосцем Беса. Он участвовал в битвах и даже убивал, по его словам.