Джордж Мартин – Мир Льда и Пламени (страница 6)
И септоны, и певцы, и мейстеры согласны с тем, что первым местом, где высадились андалы, были Персты в Долине Арренов. Здесь по всему краю скалы и камни покрывают выбитые семиконечные звезды – обычай, в конечном итоге отмерший, поскольку земли, завоеванные андалами, все более ширились.
Завоевание Вестероса андалы начали, пройдясь огнем и мечом по Долине. Их железное оружие и доспехи превосходили бронзу, которой еще сражались Первые люди, а потому те гибли в боях в великом множестве. Вероятно, война – или череда из нескольких войн – затянулась на десятки лет. В конечном счете Первые люди постепенно подчинились, и, как я отмечал ранее[5], их потомками до сих пор гордо объявляют себя некоторые дома Долины – такие, как Редфорты и Ройсы.
Из песен мы знаем, что андальский герой сир Артис Аррен оседлал сокола, чтобы убить Короля-Грифона на вершине Копья Гиганта, положив тем самым начало королевской линии дома Арренов. Однако это – глупость, появившаяся из-за уродливого смешения подлинной истории Арренов и легенд, пришедших из Века Героев. В действительности Аррены заняли место Верховных королей из дома Ройсов.
Закрепившись в Долине, андалы обратили свое внимание на остальной Вестерос, после чего потоком хлынули из Кровавых Ворот. В ходе последовавших за этим войн андальские искатели удачи превратили старые государства Первых людей в собственные мелкие королевства и дрались друг с другом так же часто, как и со своими врагами.
Говорят, что в войнах за Трезубец целых семь андальских вождей объединились против последнего истинного короля Рек и Холмов, ведущего род от Первых людей – Тристифера IV. В битве, ставшей для того сотой по счету (по утверждениям певцов), он был разгромлен, а у наследника, Тристифера V, совсем не оказалось способностей для защиты отцовского достояния. И королевство Речных земель пало перед андалами.
В эту же эпоху андал, оставшийся в легендах как Эррег Убийца Родичей, достиг большого холма Высокое Сердце, увенчанного рощей могучих чардрев с вырезанными на них ликами. Рощу (из тридцати одного чардрева, если верить манускрипту «Старинные места Трезубца» архимейстера Лорента) оберегали Дети Леса, бывшие под защитой королей Первых людей. И, как рассказывают, Дети Леса сражались вместе с Первыми людьми, когда воины Эррега начали вырубку деревьев. Но андалы были слишком сильны, и все – и Дети Леса, и Первые люди – погибли, хотя доблестно пытались защитить священную рощу. Сказители теперь уверяют, что призраки Детей все еще бродят ночами по холму, а жители Речных земель остерегаются этого места и по сей день.
Как и Первые люди до них, андалы стали злейшими врагами оставшихся Детей. На их взгляд, Дети поклонялись чуждым богам и держались чуждых обычаев, и потому андалы изгоняли их изо всех густых чащоб, в свое время полученных теми по Договору. Дети же за долгие века ослабли, совсем обособились друг от друга и уже не имели тех преимуществ, какие были во времена первых пришельцев. И того, что так и не получилось у Первых людей – полного искоренения Детей Леса – андалам удалось достигнуть просто и быстро. Некоторые из Детей могли бежать на Перешеек, где среди болот и топей были бы в безопасности, но даже если так, то от них не осталось следов. Возможно, кое-кто смог уцелеть на острове Ликов (как иногда пишут), под защитой Зеленых людей, которых андалам уничтожить не удалось. Но опять же, никаких твердых доказательств тому не найдено.
Как бы там ни было, немногие оставшиеся Дети Леса пустились в бегство или погибли, а Первые люди проигрывали андальским захватчикам войну за войной и королевство за королевством. Казалось, что боям и сражениям не будет конца, но со временем все государства южан пали. Как и жители Долины, некоторые подчинились андалам и даже приняли веру Семерых. Во многих случаях андалы сочетались браками со вдовами и дочерьми поверженных королей, укрепляя тем самым свое право на власть. Ибо Первые люди, несмотря ни на что, были многочисленнее андалов, и попросту силой изгнать их было невозможно. За то, что во многих южных замках до сих пор есть богорощи с резным сердцедревом, следует благодарить древних андальских королей, которые перешли от завоеваний к объединению, избегнув тем любых стычек из-за различия верований.
Перед валом андальских завоеваний не устояли даже железнорожденные – свирепые воины и мореходы, поначалу чувствовавшие себя в безопасности на своих островах. Хотя андалам потребовалась тысяча лет, чтобы обратить внимание на Железные острова, они взялись за дело с прежним рвением, когда это, наконец, случилось. Захватив острова, андалы прервали династию Уррона Красной Руки, чьи потомки властвовали с помощью секиры и меча все это тысячелетие.
Первым делом, как пишет Хейрег, новые андальские короли попытались заставить железнорожденных поклоняться Семерым, но местные жители их не приняли. Тогда завоеватели позволили совмещать новую веру с поклонением Утонувшему богу. Как и везде, андалы вступали в браки со вдовами и дочерьми железнорожденных и заводили от них детей. Однако, в отличие от материка, Святая Вера здесь так и не пустила корни; более того, твердо ее не придерживались даже в семьях с андальской кровью. Понемногу лишь один Утонувший бог стал покровителем Железных островов, а Семерых поминали в немногих домах.
На Севере же – и только на Севере – удалось сдержать натиск андалов благодаря непроходимым болотам Перешейка и древним укреплениям Рва Кайлин. На Перешейке было разбито столько андальских армий, что и не сосчитать, поэтому Короли Зимы смогли отстоять свою независимость на века вперед.
Десять тысяч кораблей
Спустя многие поколения после прибытия Первых людей и андалов случилось еще одно, последнее из великих, переселение народов в Вестерос. Едва закончились Гискарские войны, как валирийские повелители драконов обратили свой взор к западу – там рост валирийской державы привел к столкновению Республики и ее колоний с народом Ройны.
Ройна, величайшая река в мире, раскинула свои притоки по большей части западного Эссоса, и на ее берегах зародилась такая же многовековая и окутанная легендами цивилизация, как и Древняя империя Гиса. Ройнары, богатея от щедрот своей реки, называли ее Матерью-Ройной.
Рыбаки, торговцы, учителя, книжники, мастера по дереву, камню и металлу – от верховья Ройны и до ее устья они возводили свои изысканные большие и малые города, один прекраснее другого. Среди таковых – Гоян Дроэ с рощами и водопадами на Бархатных холмах; Ни Сар, город фонтанов, до сих пор живущий в песнях; Ар Ной на Койне с дворцами из зеленого мрамора; заполоненный цветами светлый Сар Мелл; окаймленный морем Сарой с каналами и морскими садами; и Крояне, величайший из всех, город праздников с огромным Чертогом Любви.
В ройнарских городах процветали искусство и музыка, и говорят, что у местных даже была собственная магия – водная, совершенно не похожая на волшебство Валирии, сотканное из крови и огня. Несмотря на общую кровь, культуру и реку, давшую им жизнь, города ройнаров были предельно независимы друг от друга, каждый со своим собственным принцем... или принцессой, ибо среди людей Ройны женщина считалась равной мужчине.
Ройнары, народ в общем и целом миролюбивый, в гневе могли быть грозными, что, к своей скорби, познали многие андальские горе-завоеватели. Воина-ройнара – в серебристой чешуйчатой броне, шлеме в виде рыбьей головы, с длинным копьем и щитом из черепашьего панциря – боялись и уважали все, кто хоть раз сходился с ним в битве. Говорили, что сама Матерь-Ройна нашептывала своим детям о каждой угрозе; что ройнарские принцы обладали странными, неизведанными силами; что ройнарские женщины в бою столь же яростны, как и мужчины; что их города защищали «водные стены», которые, восстав, топили любого врага.
На протяжении многих столетий ройнары пребывали в мире. И хотя в холмах и лесах вокруг Матери-Ройны обитало множество диких народов, все они знали, что людям реки лучше не досаждать. А сами ройнары и не стремились расширять свои владения: река была их домом, их матерью, их богиней, и немногие из них хотели жить вдали от звуков ее неизменной песни.
В течение столетий, последовавших за падением Древней империи Гиса, искатели удачи, изгнанники и торговцы из Республики Валирия тянулись за пределы Земель Долгого лета. Поначалу ройнарские принцы охотно принимали их, а жрецы объявили, что все люди могут привольно пользоваться щедростью Матери-Ройны.
Однако со временем первые валирийские заставы превратились в поселки, а поселки – в города, и иным ройнарам пришлось пожалеть о снисходительности своих отцов. Дружба сменилась неприязнью, особенно в низовьях реки, где через ее воды смотрели друг на друга древний Сар Мелл и обнесенный стеной валирийский городок Волон Терис. А на берегах Летнего моря соперником легендарному порту Сарой стал Вольный город Волантис – каждый из них владел одним из четырех протоков устья Матери-Ройны.