Джордж Мартин – Книга Мечей (страница 9)

Таура видела их из своего тайника в большой иве, что смотрела на гавань. Казалось, налетчикам все равно кого хватать. Таура видела старого папашу Гримби и Сэлэл Гриноук с младенцем на руках. Видела крошечных близнецов Бодби, и Келию, и Рудана, и Коупа. И своего отца, ревущего и спотыкающегося, с залитым кровью лицом. Она знала имя почти каждого пленника. Деревушка Смоукерскоут была небольшой. В ней жило около шести сотен человек.

Жило прежде. До налета.

После налета, когда справились с пожарами, Таура помогала собирать тела. Насчитав сорок, она бросила считать, а ведь здесь лежали только те, кто жил на восточном конце деревни. Возле хлипкой пристани был еще один погребальный костер. Нет. Пристань уже не была хлипкой. Она превратилась в обугленные бревна, торчавшие из воды рядом с затопленными рыбацкими лодчонками. Среди них лежала и лодка отца Тауры. Все случилось так быстро, что перемены не укладывались в голове. Сегодня вечером она решила сбегать домой за теплым плащом. Потом вспомнила, что ее дом превратился в мокрый пепел и обугленные доски. И не только ее. Сгорели пять соседних домов – и десятки других по всей деревне. Даже роскошный двухэтажный дом Келпа, так и не законченный, стал дымящейся грудой бревен.

Таура снова пошевелилась и почувствовала под собой что-то твердое. Она села на свисток со шнурком. Деревенский совет выдал ей дубину и свисток, чтобы дуть, если кто-то появится. Два свистка – и из деревни прибегут крепкие ребята с «оружием». С колами, топорами и острогами. И прибежит Джелин с мечом ее отца. А если никто не придет? На такой случай у нее была дубина. Как будто она собиралась спускаться с дерева и бить кого-то. Как будто она могла ударить человека, которого знала с детства.

Ее ушей достигло ритмичное цоканье. Лошадь? Солнце село, да и путешественники редко захаживали в Смоукерскоут, не считая желающих купить рыбу, которые появлялись на исходе лета, к осеннему ходу морского окуня. Но зимой и после заката? Кто мог сюда заехать? Вглядываясь в темноту, Таура пристально следила за узкой полосой утоптанной земли, что тянулась между поросшими лесом холмами к Хайграунду.

Она увидела лошадь и всадника. Одну лошадь и одного всадника, с бугристым свертком спереди и двумя набитыми сумами сзади. На глазах у Тауры сверток задергался, протяжно заскулил и завопил голосом обиженного ребенка.

Таура один раз дунула в свисток – сигнал «возможно, опасность». Всадник остановился и посмотрел на ее насест. Он не потянулся к луку. Судя по всему, он с трудом удерживал ребенка в седле. Таура выпрямилась, немного размяла занемевшую от холода спину и начала спускаться. К тому времени как она достигла земли, появились Марва и Карбер. И Керри, которому давным-давно полагалось сменить Тауру. Они держали длинные колья, преграждая лошади путь, и пытались допросить всадника, перекрикивая детские вопли. При свете факелов Таура увидела молодого человека с темными волосами и глазами. Его толстый шерстяной плащ был синего цвета – цвета Бакка. Таура гадала, что лежит в притороченных к седлу сумах.

– Кто-нибудь заберет у меня этого мальчишку? – наконец крикнул всадник. – Он говорит, его зовут Пиви, а его мать – Келия! Сказал, что живет в Смоукерскоуте, и показал дорогу. Он местный?

– Сынишка Келии! – ахнула Марва и придвинулась ближе, чтобы разглядеть брыкающегося, извивающегося ребенка. – Пиви! Пиви, это я, кузина Марва. Иди ко мне! Давай же!

Мужчина начал снимать мальчика с высокой черной лошади, а тот повернулся к нему и крикнул:

– Я тебя ненавижу! Ненавижу! Отпусти!

Марва отпрянула.

– Он перекованный, да? Святая Эда, что же нам делать? Ему всего четыре, и он единственное дитя Келии. Должно быть, налетчики схватили его вместе с ней. Я думала, он погиб в пожаре!

– Он не перекованный, – нетерпеливо ответил всадник. – Он сердится, потому что у меня не нашлось для него еды. Прошу, заберите его.

Мальчишка колотил пятками по лошадиному плечу, то несвязно завывая, то зовя мать. Марва вновь шагнула вперед. Пиви удалось несколько раз пнуть ее, прежде чем она подхватила его на руки.

– Пиви, Пиви, это я, ты в безопасности! Милый, теперь все хорошо. Ты такой холодный! Пожалуйста, успокойся.

– Я хочу есть! – крикнул мальчик. – Я замерз! Меня покусали комары, я порезал руки ракушками, а мама скинула меня с лодки! Просто скинула с лодки в темную воду! Я кричал, но лодка уплыла. Волны швыряли меня, и мне пришлось лезть на скалу, а потом я потерялся в лесу! – жаловался он пронзительным детским голосом.

Таура придвинулась к Керри.

– Твоя вахта, – напомнила она.

– Я знаю. – Он смерил ее пренебрежительным взглядом.

Она пожала плечами. Ее дело – напомнить ему, а не следить, чтобы он выполнял свои обязанности. Она свои выполнила.

Незнакомец спешился и повел лошадь в деревню, как будто уверенный в своем праве находиться здесь. Таура отметила, что все расступились перед ним, забыв о допросе. Что ж, он не был перекованным. Перекованный никогда не помог бы ребенку. Незнакомец одарил мальчика на руках у Марвы сочувственным взглядом.

– Это многое объясняет. – Он посмотрел на Карбера. – Парнишка выскочил из леса прямо перед моей лошадью, плача и зовя на помощь. Я рад, что остались те, кто о нем позаботится. И сожалею о налете. Вы не одиноки. На прошлой неделе пострадал Шрайк, что выше по берегу. Я направлялся туда.

– А кто ты такой? – с подозрением осведомился Карбер.

– Король Шрюд получил голубя из Шрайка и тут же отправил меня. Мое имя – Фитц Чивэл Видящий. Меня послали на помощь Шрайку. Я не знал, что вы тоже пострадали от набега. Я не могу задержаться надолго, однако могу рассказать вам то, что следует знать, чтобы с этим справиться. – Он заговорил громче, обращаясь к тем, кто вышел на свисток Тауры. – Я могу научить вас справляться с перекованными. По крайней мере, тому, что мы умеем. – Он оглядел лица собравшихся и сказал более уверенным голосом: – Король послал меня помогать таким, как вы. Оставьте часовых, но соберите всех остальных жителей деревни. Мне нужно поговорить со всеми вами. Ваши перекованные могут вернуться в любой момент.

– Один человек? – сердито спросил Карбер. – Мы говорим королю, что на нас напали, что Красные корабли похищают наших людей – а в ответ он посылает одного человека?

– Бастарда Чивэла, – добавил кто-то. Кажется, Хедли, но в сумерках Таура не была уверена. Люди выходили из уцелевших домов и присоединялись к тем, что следовали за посланником и его лошадью. Посланник не обратил внимания на оскорбление.

– Король послал меня не сюда, а в Шрайк. Я свернул с дороги, чтобы вернуть мальчика. Ваш постоялый двор уцелел после налета? Я бы не отказался от ужина и стойла для моей лошади. Прошлую ночь мы провели под дождем. И на постоялом дворе можно собрать всех людей, чтобы выслушать меня.

– В Смоукерскоуте отродясь не было постоялого двора. Он нам ни к чему. Дорога кончается здесь, возле бухты. Все, кто тут живет, спят в собственных постелях. – Карбер явно был оскорблен тем, что посланник короля вообразил, будто в Смоукерскоуте есть постоялый двор.

– Раньше спали, – тихо сказала Таура. – Теперь у многих из нас постелей нет.

Где она будет спать сегодня? Быть может, в доме соседа. Джелин предложил ей одеяло на полу перед очагом. По словам ее матери, он поступил щедро. По-соседски. Ее младший брат Джеф полностью согласился с матерью. И когда Джелин попросил, они отдали ему папин меч. Словно оказались перед ним в долгу за его благородный поступок. Меч был одной из немногих вещей, которые они спасли из подожженного захватчиками дома. «Твой брат слишком молод, а тебе никогда не хватит сил им махать. Пусть достанется Джелину». Так сказала ее мать – и сурово прикрикнула на нее, когда она обнаружила, что они сделали. «Помни, что говорил твой отец. Делай, что должно, чтобы выжить, и не оглядывайся».

Таура прекрасно помнила, когда он это сказал. Он и его команда из двух человек сбросили за борт почти весь улов, чтобы пережить внезапный шторм. Таура думала, что одно дело – пожертвовать чем-то ценным, чтобы выжить, и совсем другое – отдать последнюю ценную вещь чванливому хвастуну. Мать может считать, будто Тауре никогда не хватит сил махать этим мечом, однако она не знала, что Таура уже могла поднять его. Несколько раз, по вечерам, когда отец доставал меч, чтобы почистить и заново смазать, он позволял ей подержать его. Ей всегда требовались для этого обе руки, но в последний раз она смогла поднять меч и замахнуться, пусть и неуклюже. Отец хмыкнул. «Сердце, но не мускулы. Жаль. Мне бы пригодился высокий сын с твоим характером. – Он покосился на Джефа и пробормотал: – Или хоть какой-то сын с головой».

Но она не была сыном, не была крупной и сильной, как отец, а была щуплой, как мать. Ей сравнялось достаточно лет, чтобы трудиться на лодке вместе с отцом, однако он никогда ее не брал. «На палубе нет места для матроса, который не может справиться со всеми своими обязанностями. Очень жаль». На этом все и кончилось. Но позже, в том же месяце, он вновь позволил ей поднять обнаженный меч. Она взмахнула им дважды, прежде чем его собственный вес притянул острие к земле.

И отец ей улыбнулся.

Однако папы больше нет, его забрали Красные корабли. И у нее ничего от него не осталось.