Джордж Мартин – Фантастический Нью-Йорк: Истории из города, который никогда не спит (страница 90)

– Могу даже в долларах и центах сосчитать, как много, – ответил Дес.

У Тахиона отвисла челюсть. Его достоинство было уязвлено, и Тому даже стало его жалко.

– Я искал тебя, – принялся оправдываться Тах, – но не смог найти.

Джоуи усмехнулся.

– В чертовой телефонной книге, тупица! В городе всего один Ксавье Десмонд, – Джоуи повернулся к панцирю. – Каким образом этот болван найдет нашу дамочку, если он даже своего приятеля разыскать не смог?

Десмонд кивнул.

– Верно подмечено. Ничего не выйдет. Вы только взгляните на него! – он указал на Тахиона хоботом. – Какой с него прок? Только пустая трата времени.

– Твой способ мы уже испробовали, – ответил Том, – и не нашли ни одной зацепки. Все свидетели молчат. А он может добыть нужную нам информацию.

– Ничего не понимаю, – встрял в разговор Тахион.

Джоуи с отвращением фыркнул. Он неизвестно где раздобыл еще пива, но никак не мог справиться с крышкой.

– Что происходит? – продолжал спрашивать Тах.

– Если бы вас заботило что-то помимо коньяка и дешевых шлюх, вы бы знали, – холодно ответил Дес.

– Расскажи ему все, что сообщил нам, – приказал Том. Он думал, что узнав все, Тахион обязательно согласится помочь. Обязан будет помочь.

Дес тяжело вздохнул.

– Ангеллик сидела на героине. Ей было больно, Док. Может, вы хотя бы иногда это замечали? Без наркотиков она и дня бы не протянула. Боль свела бы ее с ума. Она не баловалась – употребляла неочищенный героин в таких количествах, которые убили бы обычного наркомана. А на нее он едва действовал – такой уж у джокеров метаболизм. Доктор Тахион, вы в курсе, сколько стоит героин? Вижу, что не в курсе. У Ангеллик был неплохой доход от «Дома смеха», но этого не хватало. Ее поставщик предоставил ей кредит, но когда сумма этого кредита существенно выросла, потребовал у нее… скажем так, гарантийный вексель. Или рождественский подарок – зовите как хотите. Выбора у нее не было. Либо платить, либо остаться без наркотиков. Она привыкла верить в лучшее, и рассчитывала раздобыть деньги, но не вышло. Утром пришли коллекторы. Мэл не собирался ее отпускать, но они были настойчивы.

Тахион прищурился от яркого света фонарей. На одном из мониторов в панцире его изображение поплыло вверх.

– Почему она ничего мне не сказала? – недоумевал он.

– Видимо, не хотела становиться обузой. Мешать вам заливать жалость к себе коньяком.

– А в полицию вы обращались?

– Ха, в полицию! К доблестным стражам порядка – тем самым, что удивительным образом закрывают глаза на избиения и убийства джокеров, зато рьяно ищут виновных, стоит кому-нибудь обворовать зазевавшегося туриста. Тем самым, что регулярно задерживают, допрашивают и мучают любого джокера, имевшего неосторожность поселиться за пределами Джокертауна. А может, нам стоило пойти прямо к тому офицеру, сказавшему однажды, что изнасилование женщины-джокера – не преступление, а моветон? – Дес фыркнул. – Доктор Тахион, где по-твоему Ангеллик добывала наркотики? Думаешь, она могла купить героин в таком количестве у любого уличного толкача? Нет же, она брала их в полиции! Если точнее, у самого начальника отдела по борьбе с наркотиками. Разумеется, в этом вряд ли замешан весь департамент. Ребята из убойного отдела наверняка ведут честное расследование, но что они сделают, если мы заявим, что убийца – Баннистер? Думаешь, они арестуют своего на основании моих показаний или свидетельств любого другого джокера?

– Мы оплатим ее долг, – выпалил Тахион. – Вернем этому человеку все его деньги, заложим «Дом смеха», что угодно.

– Вексель был не на «Дом смеха», – устало произнес Десмонд.

– Так отдайте ему то, чего он хотел!

– Ангеллик пообещала ему единственное, чего он хотел, – ответил Десмонд. – Себя. Свою красоту и боль. По городу уже ходят слухи. Готовится закрытая новогодняя вечеринка. Роскошная. Вход только по приглашениям. Обещают незабываемые впечатления. Баннистер получит ее первым, а затем придет черед остальных гостей. Гостеприимство по-джокертаунски.

Тахион беззвучно шевелил губами, не в силах вымолвить ни слова.

– А что полиция? – прошептал он наконец. Выглядел он не менее потрясенным, чем был Том, когда Десмонд все рассказал ему и Джоуи.

– Доктор, полиции до нас дела нет. Мы больные уроды. Джокертаун – это тупик, ад земной, а джокертаунская полиция – самая жестокая, продажная и некомпетентная во всем городе. Не думаю, что перестрелка в «Доме смеха» была спланированной акцией, но избежать ее не удалось, и Ангеллик слишком много знает. В живых ее не оставят, но сперва на славу позабавятся с «джокерской дыркой».

Том Тадбери склонился к микрофону.

– Я могу спасти ее. Против Великой и Могучей Черепахи у этих уродов нет шансов. Но я не знаю, где ее держат.

– У нее много друзей, – добавил Дес, – но ни один из нас не умеет читать мысли и повелевать разумом других.

– И я не могу, – в очередной раз повторил Тахион. Он весь скукожился и понемногу отступал в сторонку, так что Том даже решил было, что доктор замышляет побег. – Вам не понять.

– Неженка чертова! – громко произнес Джоуи.

Чаша терпения Тома Тадбери была переполнена.

– Если у вас не получится, то так тому и быть, – сказал он. – Но если вы даже не попытаетесь, результат будет таким же – так какая, к черту, разница? Джетбой потерпел неудачу, но он хотя бы попытался. Он не был ни тузом, ни долбаным такисианином, он был обычным летчиком – но он сделал все, что мог.

– Я хочу вам помочь. Я… просто… не могу.

Дес протрубил что-то нечленораздельное своим хоботом. Джоуи развел руками.

Том был ошеломлен. Он не мог поверить, что Тахион отказывается помогать. Джоуи предупреждал его, да и Десмонд тоже, но Том настоял на своем, будучи уверен, что знаменитый доктор Тахион, какие бы невзгоды ни обрушились на него, не откажет в помощи – нужно было лишь объяснить ему ситуацию, твердо дать понять, что стоит на кону, и убедить в том, что без его помощи не обойтись. Но Тахион все равно отказался. Последний шанс ускользал от Тома.

Он врубил динамики на полную мощность.

– СУКИН ТЫ СЫН! – прогремел он на всю площадь, и Тахион задрожал. – ЖАЛКОЕ ИНОПЛАНЕТНОЕ ССЫКЛО! – Тахион отпрянул назад, едва не упав с лестницы, но Черепаха продолжал напирать. – ЗНАЧИТ, ЭТО ВСЕ ВРАНЬЕ? ВСЕ, О ЧЕМ НАПИСАНО В КОМИКСАХ И ГАЗЕТАХ? МЕНЯ С ДЕТСТВА КОЛОТИЛИ И ЗВАЛИ СРАНЫМ СОПЛЯКОМ И ТРУСОМ, НО НАСТОЯЩИЙ ТРУС – ЭТО ТЫ, УБЛЮДОК, ЖАЛКИЙ НЫТИК, КОТОРЫЙ РАДИ ДРУЗЕЙ ПАЛЕЦ О ПАЛЕЦ НЕ УДАРИТ. ТЕБЕ СРАТЬ НА АНГЕЛЛИК, КЕННЕДИ, ДЖЕТБОЯ И ВСЕХ ОСТАЛЬНЫХ, ДАЖЕ С ТВОИМИ СПОСОБНОСТЯМИ ТЫ НИЧТОЖЕСТВО, ТЫ ХУЖЕ ОСВАЛЬДА, БРАУНА И ОСТАЛЬНЫХ ПРЕДАТЕЛЕЙ!

Тахион поковылял вниз по ступенькам, зажав уши руками и выкрикивая в ответ что-то нечленораздельное, но Том его не слушал. Он больше не контролировал свой гнев. Он мысленно замахнулся на инопланетянина, и голова Тахиона покачнулась, а щека покраснела от телекинетической пощечины.

– УБЛЮДОК! – визжал Том. – ЭТО ТЫ ЗАБИЛСЯ В ПАНЦИРЬ! – невидимые удары градом сыпались на Тахиона. Отступая, он упал и прокатился треть пути по ступенькам, попытался подняться, но снова был сбит с ног и кубарем выкатился на улицу. – УБЛЮДОК! – повторял Черепаха. – БЕГИ, СВОЛОЧЬ, БЕГИ ПОДАЛЬШЕ, ПОКА Я НЕ УТОПИЛ ТЕБЯ В ЧЕРТОВОЙ РЕКЕ! БЕГИ, СОПЛЯК, ПОКА ВЕЛИКАЯ И МОГУЧАЯ ЧЕРЕПАХА ВКОНЕЦ НЕ РАССЕРДИЛАСЬ! БЕГИ, МАТЬ ТВОЮ! ЭТО ТЫ ЗАБИЛСЯ В СВОЙ ПАНЦИРЬ! ТЫ ЗАБИЛСЯ В ПАНЦИРЬ!

И Тахион помчался, вслепую перебегая от одного фонаря к другому, пока не скрылся во мгле. Том Тадбери провожал его взглядом, пока силуэт доктора не исчез с мониторов. Он чувствовал себя подавленным и побежденным. Голова трещала. Ему нужно было глотнуть пива, принять аспирина, а лучше и то и другое сразу. Когда раздались полицейские сирены, он подхватил Джоуи с Десмондом, усадил на крышу панциря, вырубил фары и взмыл в ночное небо – высоко-высоко в холодную, безмолвную тьму.

Той ночью Тахион спал ужасно – метался как в лихорадке, стонал, плакал, просыпался от кошмаров и погружался в новые. Ему снилось, что он вернулся на Такис. Ненавистный ему кузен Забб хвастался новой секс-игрушкой, а когда привел ее, оказалось, что это Блайз. Он изнасиловал ее на глазах у Тахиона, а тот был не в силах помешать. Ее тело извивалось, кровь лилась изо рта, ушей и вагины. Блайз начала меняться, превращаясь в одного джокера за другим, каждый – уродливее предыдущего, и Забб насиловал их всех, несмотря на крики и сопротивление. А когда Забб поднялся с окровавленного тела, то его лицо оказалось лицом самого Тахиона, помятым, рассеянным, грубым, с красными, опухшими от чрезмерного употребления алкоголя глазами и длинными рыжими волосами, спутанными и засаленными, с чертами, перекошенными то ли алкоголем, то ли одним из зеркал «Дома смеха».

Он проснулся около полудня от жуткого воя Крошки за окном. Это стало последней каплей. Доконало его. Распахнув окно, Тахион наорал на великана, приказав тому замолчать, оставить его в тишине и покое, но Крошка все ревел и ревел, а Тахиону было больно, стыдно, грустно, он больше не мог терпеть и повторял: «Заткнись! Заткнись! Заткнись! Прошу, заткнись!» И вдруг с криком ворвался в разум Крошки и заставил того заткнуться.

Наступила оглушительная тишина.

Ближайший телефонный автомат был в кондитерской в квартале от «Комнат». Телефонная книга оказалась порвана в клочья вандалами. Тахион позвонил в справочное бюро и узнал адрес Хавьера Десмонда – на Кристи-стрит, в пешей доступности. Квартира находилась на четвертом этаже, над магазином масок. Поднимаясь по лестнице, Тахион выдохся.