Джордж Мартин – Древний Марс (страница 50)
– Мне до этого и нет дела. А безопасный проход вы гарантируете?
– Да. Ты оказал мне услугу. Даже несмотря на то, что ты мужчина, я не забуду этого. Завтра мы проведем церемонию, оставайся на нее. Это не ради тебя. Просто это лучший способ быстро уведомить как можно больше людей о твоем появлении.
– Что представляет собой церемония?
– Призыв ветрам и богам, которые скачут на них. Не больше. Делать ничего не потребуется. Здесь правят жрицы.
– Тогда это, несомненно, честь для меня, – сказала я и увидела холодную улыбку в ее дремучих глазах.
Для жителей Кадрады эти люди – варвары. Но сравнивая дом удовольствия Халса и деревню, я подумала, что Племена честнее. Церемония, на которую меня пригласили, проходила в горах, на низком плато, с которого открывался вид на темнеющую равнину и багровый закат. Быстро холодало, в воздухе витал запах зимы. Натянутые между шестов сухожилия застонали и запели под нарастающим вечерним ветром. Знакомая мне жрица танцевала между ними, шепча что-то, и чем больше темнело, тем более буйной становилась эта пляска. К началу церемонии собралось примерно три сотни человек. Появились и другие вымпелы, не только Инар. Женщины сгрудились вокруг костра, а мужчины угрюмо стояли с краю, охраняя церемонию.
Шэн-хай воззвала к духам ветров. Для своих церемоний они используют древнее наречие, язык, который мертв уже тысячи лет и не имеет ничего общего со строителями каналов или городов равнины. Он дикий, странный, непонятный для людей. Мурашки побежали по коже, когда я услышала его, и он наполнил меня странным аскетическим желанием. Полная противоположность похотливым песням, которые исполнялись в доме удовольствия, чтобы возбудить слушателей. Здесь же пелось о чистоте и добровольном уединении. Возможно, в этом я и нуждалась. Я утонула в музыке, пока жрица бранилась, или упрашивала, или заклинала своих богов: я не знала, о чем пелось. Неожиданно я очнулась, почувствовав, что кто-то стоит за плечом. По инерции я обернулась.
В его глазах цвета густого чая отражался огонь. На нем была изношенная, но хорошего качества куртка. Еще он носил шляпу с эмблемой, которую я уже отдала жрице, – эмблемой Инар. Вблизи его лицо оказалось вытянутым, желтоватого цвета, как выточенная свеча, с длинными желтовато-коричневыми волосами. Последний раз я видела его на вороном тоупе: его преследовал маг из Изнесса.
– Ты спас меня, – сказал он. В голосе звучало недоумение. У него был низкий голос, шелковый и одновременно свистящий, как бритва. Так говорили на равнинах. – Почему?
– Не люблю Изнесс.
– А как же отели? И магазины?
Я инстинктивно наклонила голову, хотя маска и так спрятала мою улыбку:
– И то, и другое паршиво. В отеле легко подцепить вшей, магазины слишком дорогие. А их маги еще хуже.
– Кстати, наш общий знакомый жив. К сожалению. Потребуется арбалет, или яд, или их собственные заклятия, но никак не дротик, чтобы доконать его. Но это все равно было очень мило. И бескорыстные поступки всегда меня напрягают.
– И меня. Поэтому я никогда их не совершаю. Что ты такого натворил, чтобы за тобой гнались так упорно? Ты путешественник? Ведь ты не из Племен, хотя и носишь их эмблему.
– Ну, – произнес он, – я и в самом деле путешественник, а что касается эмблемы – это долгая история. Будь мы в Скарлайте, я предложил бы продолжить знакомство за кружечкой чего-нибудь покрепче. Но здесь…
– Племена не пьют алкоголь. Если только ты не любитель перебродившего молока тоупа.
– Вот поэтому я захватил с собой фляжку.
Мы оба решили, что лучше подождать до конца церемонии, а потом вернуться в шатер и разлить по стопочке. Я нервничала. Могла поклясться – он флиртовал, и это было проблемой. Вне зависимости от того, признал ли он во мне женщину или принимал за мужчину. Ни та, ни другая перспектива не обнадеживала. Я старалась не выходить из тени, следила, чтобы маска не сползала, хотя я пила немного, а спасенный мужчина не спускал с меня глаз все это время.
Он так и не назвал своего имени, да это и не требовалось. Его звали Дэйр-Преграда-Ночи. Он был единственным, кто вернулся из-за Преграды Ночи на далеком севере, огромного ледника, отделяющего равнины от Хеза. Или, по крайней мере, единственным, кто вернулся живым. Он притащил оттуда пленника со странным черным цветом кожи, с золотыми глазами, который пожил некоторое время, прежде чем выдал свои секреты магам Кадрады. Я видела их обоих во дворце лорда Халса, и, как я уже говорила, наши дорожки пересекались еще раньше. Дэйр охотился на людей, как и я, и еще кое-чем промышлял. Такого не обведешь вокруг пальца, и я не знала, получилось ли у меня.
Мы обсуждали Скарлайт и Кадраду довольно раскованно, как бывает у случайных спутников. В конце концов он сказал:
– Я знаю тебя, это точно.
Я пожала плечами:
– Возможно, мы встречались во время странствий. Ты тоже кажешься мне знакомым.
– Меня-то много кто знает, – произнес он, как будто в этом нет ничего удивительного.
– Может, мы и встречались. Но ты так до сих пор и не назвал себя.
Он осклабился:
– Это и к лучшему. Так нет причин бояться меня.
– Многие и обо мне такого мнения, – я поднялась на ноги. – Уже поздно, а завтра предстоит дальняя дорога.
Он глянул на меня с некоторым любопытством:
– Куда ты держишь путь?
– В Койин.
– Племена недолюбливают путешественников.
– Именно поэтому я заплатил за безопасный проезд.
– Они не пользуются деньгами.
– А я ничего и не говорил про деньги.
Он рассмеялся:
– Думаю, ты уже был здесь раньше.
– А ты? Ну, конечно, с этой-то эмблемой.
– Я? Я побывал всюду, – он склонил голову набок, разглядывая меня сквозь прядку, упавшую на глаза. На его длинном лице отразилось некоторое любопытство, как будто он не ждал согласия. – Не ищешь спутника на одну ночь?
– А ты непривередлив. Даже не видел моего лица.
– Как ты и сказал, я непривередлив.
– К сожалению, недавно я дал обет безбрачия, – произнесла я.
Он опять рассмеялся:
– А ведь ты-то точно
Я кивнула, а затем добралась до шатра, который определила мне жрица. Не люблю шатры. Там небезопасно, и большую часть ночи я дремала, держа клинок на коленях. На всякий случай. Но Дэйр, видимо, принял мой отказ без обиды. Я знала, что он не сможет развлечься ни с кем другим: Племена ужасно церемонны в этих вопросах, но он не побеспокоил меня.
А утром, проснувшись, я обнаружила жрицу, сидящую перед моим шатром.
– Из-за той девушки, которую ты встречал, – начала она без всяких церемоний, – ты нужен мне для предсказания.
– Ну ладно, – произнесла я. Солнце только-только показалось из-за горизонта. – Что ты задумала?
– Нужно пройти к пруду предсказаний.
– А если я не захочу?
– Тебе ведь все еще нужен безопасный проезд до Коийна, верно? – Она сердито посмотрела на меня. – Я могу изжарить любого мужчину за семь шагов.
– Весомый аргумент. Однако мне хотелось бы сначала выпить чаю. – Я была не в лучшем расположении духа.
– Предсказания лучше делать на голодный желудок, – сказала она без тени улыбки.
Пруд находился в лесу. Туда вела звериная тропа. Мы сели на берегу у черной зеркальной воды. Прохладный и влажный воздух поднимался над зарослями папоротника. Красная земля, зеленая листва… все напоминало мне Хафиру.
– Что от меня требуется?
Жрица разожгла что-то в небольшой курильнице, качавшейся на бронзовой цепочке. От дыма с резким запахом я закашлялась. Он напомнил один из южных парфюмов, которые разносятся в душном воздухе.
– Закрой глаза, – сказала жрица. Я повиновалась, хотя и не слишком ей доверяла. Я почувствовала теплое дуновение вокруг глаз, на единственной открытой части лица. Дым просочился под маску, проник внутрь, в горло, и против своей воли я начала расслабляться, чувствуя себя все более вялой. Неожиданно перед взором возникло длинное, бледное лицо Дэйра-Преграды-Ночи.
– Нет, – сердито зашипела жрица. Появилась новая картинка: девушка с зелеными глазами и волосами оттенка марсианской земли. Жрица удовлетворенно выдохнула:
– Она. Хафира.
Девушка казалась грустной. Она рассматривала что-то, лежавшее у нее на коленях, – хрустальный шар, внутри которого плясала искорка, похожая на язычок пламени. Свет лампы освещал ее плечи, на ней было охряно-желтое прозрачное одеяние. А лицо так же прекрасно, как и в моих воспоминаниях: те же овалы, гармоничная симметрия и эта быстрая, яркая улыбка. Рабское клеймо белело на ее плече, и жрица, увидев его, воскликнула:
– Осквернена!
Но мы с ней, в конце концов, встретились в доме удовольствия. А там отнюдь не монастырь.
– Это в прошлом, – уверенно произнесла жрица, – сейчас ее там нет.
Мы ступили на опасную тропу. Я не хотела, чтобы эта женщина проникла мне в голову и обнаружила, что именно из-за Хафиры я здесь, что меня послали вернуть ее. Что… Словом, я вообще не хотела впускать ее в свою голову, и мое терпение истощилось.