Джордж Мартин – Драконы (страница 5)

Первый научно-фантастический роман Мартина «Умирающий свет» («Dying of the Light») был издан одновременно с выходом на экраны «Звездных войн». Это завораживающая история любви, действие которой разворачивается на умирающей планете. За первым романом последовало еще семь, среди них — книга о вампирах «Грезы Февра» («Fevre Dream») и роман о рок-н-ролле «Шум Армагеддона» («The Armageddon Rag»). К наиболее известным произведениям Мартина принадлежит эпическая серия романов в жанре фэнтези «Песнь льда и пламени» («А Song of Ice and Fire»), к настоящему моменту насчитывающая четыре книги: «Игра престолов» («А Game of Thrones»), «Битва королей» («А Clash of Kings»), «Буря мечей» («А Storm of Swords») и «Пир стервятников» («А Feast for Crows»). Готовится к выходу пятый том «Танец с драконами» («А Dance with Dragons»), в то время как американский телеканал НВО начал съемки сериала по мотивам «Песни льда и пламени». Среди последних работ Мартина антологии, выпущенные совместно с Гарднером Дозуа, — «Песни умирающей Земли» («Songs of the Dying Earth») и «Воины» («Warriors»), а также несколько новых книг межавторского цикла «Дикие карты» («Wild Cards»).

Больше всего Адара любила зиму, потому что с наступлением холодов приходил ледяной дракон.

Она не знала точно, приходит ли ледяной дракон потому, что становится холодно, или зима наступает потому, что появляется ледяной дракон. Этим вопросом часто задавался ее брат Джефф, который был старше ее на два года и отличался неуемным любопытством, но Адара не задумывалась о подобных вещах. Она просто радовалась наступлению холодов, появлению снега и льда и с ними — ледяного дракона.

Она всегда знала заранее об их приходе, потому что зимой у нее был день рождения. Адара была зимним ребенком, она родилась в жестокий мороз, каких не помнили местные жители, даже Старуха Лора, жившая на соседней ферме и помнившая вещи, происходившие тогда, когда остальных еще на свете не было. Люди до сих пор говорили о той зиме. Адара часто слышала такие разговоры.

Они говорили и о другом. Они говорили, что именно ужасный холод убил ее мать; в ту долгую ночь, когда она производила на свет Адару, холод прокрался мимо большого костра, разведенного ее мужем, и заполз под множество одеял, покрывавших ложе роженицы. И еще люди говорили, что холод добрался до Адары, находившейся еще в материнской утробе, и оттого ее кожа была голубой и ледяной на ощупь, когда она родилась, и что за годы, прошедшие с того дня, она так и не смогла отогреться. Зима коснулась ее, оставила на ней свой знак, и теперь Адара принадлежала ей.

И в самом деле Адара с самого начала была не такой, как все. Это была очень серьезная маленькая девочка, редко игравшая с другими детьми. Люди говорили, что она красива, но это была странная, чуждая им красота: белая кожа, светлые волосы, огромные светло-голубые глаза. Она улыбалась, но нечасто. Никто никогда не видел ее плачущей. Когда Адаре было пять лет, она наступила на гвоздь, торчавший из доски, засыпанной снегом, и проткнула ступню насквозь, но даже тогда девочка не заплакала и не закричала. Она отдернула ногу и вернулась домой, оставив за собой кровавый след. Дойдя до дома, она сказала лишь: «Отец, я поранилась». Она не капризничала, не дулась и не плакала, как обычные дети.

Даже в ее семье понимали, что она особенная. Отец ее был рослым, могучим мужчиной, скорее похожим на медведя, и не слишком любил людей; однако на лице его появлялась улыбка, когда Джефф начинал осаждать его вопросами, он смеялся и обнимал Тери, старшую сестру Адары, золотоволосую девушку с лицом, усыпанным веснушками, которая беззастенчиво заигрывала со всеми местными парнями подряд. Иногда он обнимал и Адару, особенно когда был пьян, что часто случалось во время долгих зим. Но при этом он никогда не улыбался. Он притягивал к себе ее хрупкое тельце, сжимал ее в своих могучих лапах, и где-то в груди у него рождалось рыдание, и крупные блестящие слезы текли по красным щекам. Летом он никогда не обнимал Адару. Летом он был слишком занят.

Летом все были заняты, кроме Адары. Джефф работал с отцом в поле и задавал ему бесконечные вопросы обо всем подряд, узнавая все то, что полагается знать фермеру. Когда он не работал, то убегал со своими друзьями на реку, искать приключений. Тери занималась хозяйством и готовила еду, а еще подрабатывала в харчевне на перекрестке, когда бывал наплыв посетителей. Дочка хозяина была ее подругой, а его младший сын — больше чем другом, и она всегда возвращалась домой с хихиканьем и кучей сплетен и новостей, услышанных от путешественников, солдат или королевских посланцев. Для Тери и Джеффа лето было лучшим временем года, и оба они были слишком заняты, чтобы обращать внимание на Адару.

Но отец был самым занятым из всех. Каждый день нужно было переделать тысячу дел, и он их делал, а потом находил еще тысячу. Он трудился от зари до зари. Летом мышцы его становились твердыми и упругими, и каждый вечер, когда он возвращался домой с полей, от него пахло потом, но он всегда возвращался с улыбкой. После ужина он сидел с Джеффом, рассказывал ему истории и отвечал на его вопросы, или учил Тери готовить, или уходил в харчевню. Он действительно был человеком лета.

Летом он никогда не пил, разве что время от времени выпивал кубок вина, чтобы отпраздновать приезд своего брата.

Это была еще одна причина, по которой Тери и Джефф любили лето, когда мир был зеленым, теплым и цветущим. Только летом дядя Хэл, младший брат отца, приезжал навестить их. Хэл, высокий стройный человек с лицом аристократа, был наездником драконов на службе короля. Драконы не любят холода, поэтому с наступлением зимы Хэл со своим отрядом улетал на юг. Но летом он возвращался, ослепительный в королевской зеленой с золотом форме, и проезжал их места по пути на поля сражений, находившиеся на севере и западе от фермы. Война не прекращалась с самого рождения Адары.

Всякий раз, приезжая на север, Хэл привозил подарки: игрушки из королевского города, хрустальные и золотые украшения, сладости и обязательно бутылку дорогого вина, чтобы выпить с братом. Он ухмылялся Тери и заставлял ее краснеть своими комплиментами, развлекал Джеффа рассказами о войне, замках и драконах. Он часто пытался заставить Адару улыбнуться, дарил ей подарки, шутил с ней, тормошил ее. Но ему редко удавалось растопить лед.

Несмотря на добродушный нрав Хэла, Адара не любила его; ведь его посещения означали, что до зимы еще далеко.

А кроме того, она помнила одну ночь, когда ей было всего четыре года. Братья, думая, что она давно спит, разговорились за бутылкой вина, и она услышала их речи.

— Какая угрюмая малютка, — начал Хэл. — Тебе следует быть с ней помягче, Джон. Ты же не можешь винить ее в том, что произошло.

— Разве? — хриплым от вина голосом ответил отец. — Но нет, думаю, что нет. Но это тяжело. Она похожа на Бет, но в ней нет ни капли ее тепла. Ты же знаешь, зима забрала ее. Каждый раз, дотрагиваясь до нее, я чувствую холод и вспоминаю, что это из-за нее умерла Бет.

— Ты холодно обращаешься с ней. Ты любишь ее меньше остальных.

Адара навсегда запомнила смех отца.

— Меньше? Ах, Хэл. Я любил ее всем сердцем, мою зимнюю крошку. Но я так и не дождался от нее ответной любви. Ей не нужен ни я, ни ты, ни мои дети. Она такая холодная, моя маленькая девочка. — И тогда он заплакал, несмотря на то что стояло лето и с ним был Хэл.

Адара, лежа в своей кровати, слушала этот разговор, и ей захотелось, чтобы Хэл улетел. Она не совсем поняла услышанное, но запомнила все, и понимание пришло позднее.

Она не плакала ни в четыре года, когда услышала этот разговор, ни в шесть, когда наконец поняла его смысл. Дядя улетел через несколько дней, и Тери с Джеффом возбужденно махали ему, когда над головами у них пролетал отряд Хэла — тридцать огромных драконов, выстроившихся в гордую вереницу в летнем небе. Адара стояла молча, неподвижно.

Хэл приезжал еще несколько раз, тоже летом, но она больше не улыбалась ему, несмотря на подарки.

Улыбки Адары хранились за семью замками, и она расходовала их только зимой. Она с трудом могла дождаться своего дня рождения и с ним — прихода холодов. Потому что зимой она становилась не такой, как все.

Она поняла это, еще будучи совсем маленькой, когда играла в снегу с детьми. Холод никогда не причинял ей таких неудобств, как Джеффу, Тери и их друзьям. Часто Адара оставалась на улице еще несколько часов после того, как другие возвращались домой, чтобы согреться, или убегали к Старухе Лоре поесть горячего овощного супа, которым она любила угощать детей. Адара находила укромный уголок где-нибудь на краю поля, каждую зиму выбирая новое место, и строила там высокий белый замок, приминая снег маленькими голыми ручками; она лепила башни и укрепления, какие, по рассказам Хэла, были на замке короля в городе. Она отламывала сосульки с нижних ветвей деревьев и делала из них шпили и укрепления, рассаживая их по стенам замка. Часто в разгар зимы наступала короткая оттепель, затем — внезапные резкие холода, и за одну ночь ее замок превращался в ледяную глыбу, твердую и прочную, какими, по ее мнению, были настоящие замки. Она строила свой замок целую зиму, и никто об этом не знал. Но всегда наступала весна, а с ней — оттепель, и все укрепления и бастионы таяли. Тогда Адара начинала считать дни до своего дня рождения.