Джордж Эффинджер – Марид Одран (страница 88)

— Чтобы присматривать за девочками. И выбивать монету из клиентов. У тебя все это здорово получается.

Она наморщила лоб.

— Каждый день я приходила домой со всем этим в кармане. — Она похлопала по конверту. — А сейчас я буду получать от тебя несколько киамов за то, за се. Мне это не нравится.

Появился Куран с полными бокалами, я заплатил ему.

— Я предлагаю тебе больше, чем получают новенькие и недавно принятые на работу, — заявил я.

— Неплохо для начала, — поощрительно кивнула она. — Но, дорогуша, если ты хочешь, чтобы я занималась твоими делами, плати вперед. Я хочу пятьдесят процентов.

— Как компаньон? — От Чири, конечно, можно было ожидать чего угодно. Она загадочно улыбалась, демонстрируя свои длинные острые зубы. Чири была мне дороже пятидесяти процентов. — Хорошо, — сказал я.

Она заволновалась, словно не ждала, что я сдамся так быстро.

— Эх, надо было просить больше, — огорченно произнесла она. — Но танцевать я буду, только когда захочу.

— Идет.

— И название клуба останется старое — «У Чириги».

— Ладно.

— И я буду сама нанимать и увольнять. Не хочу иметь дело с этой жуткой Фаней, вдруг она умаслит тебя и ты примешь ее на работу. Она так нагружается, что начинает бросаться на клиентов.

— Не многовато ли, Чири?

Она показала зубки, точно волчонок.

— Запойные друзья — это ведь не подарок, правда? — сказала она.

Чири извлекла из случившегося всю возможную выгоду.

— Хорошо, ты кадрами будешь заниматься сама.

Чири отхлебнула из своего стакана.

— Между прочим, — заметила она, — я буду иметь пятьдесят процентов от всей выручки, не так ли?

Кошмарная Чири!

— Ну ладно, По рукам, — рассмеялся я. — Подбросить тебя до Будайена? Можешь приступать к работе хоть сейчас.

— Я уже была там. Оставила присматривать Индихар.

Заметив, что стакан ее опустел, она взяла его и сделала знак Курану.

— Хочешь сыграть, Марид? — Чири махнула рукой в глубину бара, где у Курана стоят Транспекс.

В эту игру играют два человека с имплантатами. Они садятся друг против друга и подключаются к машине. Первый игрок придумывает причудливый сценарий, который становится вполне реальной картиной для второго игрока, набирающего очки в зависимости от его адаптации к сценарию и выживанию. Второй игрок в свою очередь делает то же самое для первого.

В эту игру хорошо играть на деньги. Сначала я здорово струсил, услышав такое предложение, ведь пока играешь, совершенно забываешь, что это игра. Она кажется абсолютно реальной. Игроки имеют почти божественную власть друг над другом. У Курана стояла потрепанная модель, предохранители в которой давно устарели. Ходили слухи, что у некоторых игроков здесь случались кровоизлияния в мозг и спазм коронарных сосудов.

— Давай, Одран, — подбодрил меня Шакнахай. — Посмотрим, что у тебя получится.

— О'кей, Чири, — сказал я. — Сыграем.

Она встала и пошла к кабинке Транспекса. Я последовал за ней; Шакнахай и Куран присоединились к нам.

— Хочешь, сыграем на остальные пятьдесят процентов дохода от моего клуба? — Ее глаза заблестели над краем бокала.

— Я не могу. Папочка не одобрит этого. — В выигрыше я уверен не был, так как видел предыдущие результаты машинных игр. Наивысший результат в Транспексе был тысяча очков, а я от силы мог набрать восемьсот. На этой же машине наивысший результат составлял семьсот очков, вероятно потому, что бар Курана не привлекал таких заковыристых типов, как я.

— Лучше давай сыграем на содержимое этого конверта.

Идея ей понравилась.

— Меня это не разорит, — заявила Чири. Я не сомневался, что Чири может раздобыть денег, когда они ей понадобятся.

Куран принес всем лимонада. Шакнахай подвинул простенький стул поближе к экрану, чтобы лучше рассмотреть компьютерные образы иллюзий, создаваемых мной и Чири. Я опустил в машину пять киамов.

— Если хочешь, начинай первая, — сказал я Чири. — Хорошо, — согласилась Чири. — Забавно будет посмотреть, как ты попотеешь.

Она взяла модди Транспекса, подсоединила его к своему гнезду и нажала клавишу первого игрока. Я взял второй модди, пробормотал:

— Висмиллах, — и нажал клавишу второго игрока.

Сначала появился теплый искрящийся туман, местами радужный, переливающийся перламутровым блеском. Одран находился в середине облака, но оно его не тревожило. Было тихо и безветренно. Издалека веяло свежим морским воздухом. Затем все вокруг стало меняться.

Теперь он плыл в облаке. Он не сидел и не стоял, а легко и безмятежно дрейфовал сквозь пространство. Ничто его не волновало, ощущения были прекрасные. Постепенно туман стал рассеиваться. Вздрогнув, Одран понял, что он уже не в облаке, а в теплом, сверкающем солнечными зайчиками море.

Под ним колыхались длинные узкие водоросли, растущие среди ярких разноцветных кораллов. Анемоны разнообразных окрасок и форм тянули к нему свои жадные щупальца, но он умело проплывал между ними,

Одран плохо различал предметы, но с помощью остальных чувств мог понять, что творилось вокруг. Запах морского воздуха вытеснили разнообразные тонкие ароматы, увидеть которые он не мог, но все они были до боли знакомы ему. Он услышал звуки: шелест, шуршание, — откликающиеся долгим, гулким эхом.

Он был рыбой. Он чувствовал себя сильным и свободным. И голодным. Одран нырнул и опустился на дно, рядом со жгучим анемоном; здесь прятались мелкие рыбешки. Он молнией пронесся среди них, проглотив множество пурпурных и желтых обитателей морских глубин. На время он утолил свой голод. Течение приносило запахи других съедобных существ, и он повернулся по направлению к благословенному источнику.

Потом он долго плыл, пока не понял, что потерял след. Одран не мог сообразить, сколько прошло времени. Это не имело значения. В этих сверкающих солнечных морях ничто не имело значения. Он пощипал водоросли, растущие на великолепном рифе, потревожив нежные существа с пышными плавниками и обратив в бегство опоясанных красным креветок и фарфоровых крабов.

Вдруг вода над ним потемнела. В вышине пронеслась тень, и Одрану стало не по себе — он ощутил состояние тревоги. Он не мог посмотреть вверх, но давление водных масс говорило о том, что нечто огромное и опасное кружит поблизости. Одран вспомнил, что он не один в этом океане. Сейчас наступила его очередь убегать. Он бросился мимо рифа и прочертил зигзаг в нескольких дюймах от песчаного дна.

Хищная тень следовала по пятам. Одран метнул взгляд по сторонам в поисках убежища, но не нашел ничего подходящего: ни обломков кораблекрушения, ни подводных скал или пещер. Он резко развернулся и поплыл назад той же дорогой. Преследователь повторил его маневр, легко и лениво.

Внезапно хищник атаковал его: убийца с неподвижными черными глазами и зубами, сверкающими, как хромированная сталь. Одран стрелой метнулся вверх, ближе к поверхности, хотя и знал, что там тоже негде укрыться. Огромное существо неслось за ним по пятам. Прорезая толщу вод пенящимся следом, Одран вынырнул в незнакомый разреженный воздух и полетел. Он скользил над белыми гребешками волн, пока, наконец, измученный, не упал снова в родную стихию.

Там его ожидало все то же жуткое существо с раскрытой пастью, готовое разорвать его на клочки. Острые клыки сомкнулись, медленно и торжествующе, и для Одрана наступила темнота и ожидание неминуемой гибели.

— Уф, — пробормотал я, когда Транспекс вернул мне собственное «я».

— Ничего себе игра, — заметил Шакнахай.

— Сколько я набрала? — весело спросила Чири.

— Совсем неплохо, — подал голос Куран. — Шестьсот двадцать три. Сценарий был многообещающий, но ты не довела его до паники.

— Я старалась, черт подери, — отозвалась Чири. — Налейте мне еще стаканчик. — Она лукаво улыбнулась мне.

Я вынул коробочку с таблетками и проглотил восемь штук паксиума, протолкнув их в гордо глотком джина. Пока я был рыбой, я не мог ощущать страх так, как сейчас во всей его полноте и оцепенении.

— И мне тоже стаканчик, — пробормотал я. — Плачу за всех.

— Мне двойной, — попросил Шакнахай.

Мы с Чири немного обождали, приходя в себя для следующей игры. Куран-принес поднос со стаканами, и Чири опорожнила свою порцию двумя большими глотками. Она решила подкрепиться, прежде чем я подвергну ее мозг жестокому испытанию.

Чири нажала клавишу второго игрока, и веки ее медленно опустились. Казалось, она мирно дремлет. Все это закончится паникой, подумал я. На экране мерцала та же самая опаловая дымка, сквозь которую путешествовал я, пока Чири не решила, что это будет океан. Я протянул руку и нажал клавишу первого игрока.

Одран взирал сверху на клубящийся туман, как Аллах с высоты небес. Он сосредоточился, пытаясь сотворить яркую красочную иллюзию, и результат удовлетворил его. Вместо постепенного развертывания панорамы Одран выбросил сгусток сенсорной информации. Женщина, стоявшая там, внизу, была ошеломлена яркостью и чистотой красок воображаемого мира, его звуками, ощущениями, запахами. Она вскрикнула, и ее голос прозвенел в чистом прохладном воздухе, словно колокольчик. Она упала на колени, жмурясь и зажимая уши ладонями.

Одран помедлил. Он хотел, чтобы женщина привыкла к созданному им миру. Он не собирался прятаться за деревом, чтобы потом выскочить и напугать ее. Для этого время еще не настало.

Через некоторое время женщина отняла руки от ушей, встала и робко огляделась.