Джордж Басс – Подводная археология. Древние народы и страны (страница 2)

Не хотелось бы делать какие-то общие выводы, но я заметил: из более чем пятидесяти лучших археологов экспедиции не все обязательно были лучшими водолазами. И с другой стороны, за одним исключением, никто из тех, кто вошел в команду исключительно в качестве водолазов, не проявил достаточно научного интереса, чтобы заниматься более чем рутинными задачами.

Возможно, именно развитие методов картографии и техники раскопок, о которых упоминалось выше, и дало повод обвинять подводных археологов в излишней заинтересованности в специальных приспособлениях и механизмах, в том, что они якобы основное внимание уделяют технологии, а не историческому значению находок. Но любой археолог, участвовавший в раскопках как на земле, так и под водой, понимает: под водой приходится разрешать уникальные проблемы в целях сохранения исторических объектов. И как раз попытки решить возникающие вопросы и служат поводом для созыва конференций по подводной археологии.

Другой распространенный миф гласит: подводная археология якобы очень дорога – согласно некоторым авторитетам, работы под водой в десять раз дороже исследований на поверхности земли. Но к примеру, раскопки судна эпохи бронзового века у мыса Гелидония, принесшие весьма важные результаты, за год стоили не дороже аналогичных раскопок на земле. Полные раскопки кораблекрушения византийской эпохи у Ясси-Ада за четыре сезона стоили не больше, чем год раскопок на любом из наземных участков, о которых я могу вспомнить. В обоих случаях значительная часть суммы была потрачена на эксперименты и закупку оборудования, которое можно использовать в других раскопках.

Итак, мы видим: подводная археология позволяет собирать ценный исторический материал, сравнимый с тем, что мы находим на земле; подводные раскопки могут проводить обычные археологи, и стоят такие исследования не намного дороже, чем наземные. Следовательно, подводного археолога от его сухопутного коллеги отличают лишь специфические методы раскопок и консервации, определяемые самой средой, в которой ему приходится трудиться. «Проблемы, с которыми сталкивается подводная археология, – пишет доктор Стивен де Борхеги, чья работа упоминается ниже, – следует рассматривать как всего лишь продолжение проблем, встающих перед наземной археологией и уже решенных ею».

Таким образом, книга о подводной археологии должна быть в первую очередь посвящена технике, точно так же как и книги о воздушной съемке для археологии, о физике для археологии и о консервации для археологии. Но эта книга не технический учебник. Еще не настало то время, когда методы будут отшлифованы до такой степени, чтобы предлагать конкретные решения по каждой отдельной проблеме, возникающей на том или ином типе участка. Это скорее большой очерк на тему подводной археологии, чтобы продемонстрировать, что это такое и как она достигла современной стадии развития.

Книга поделена на главы, описывающие технические методы, используемые в реальной практике. Внутри глав не проводится деление по типам участков, таких, как затонувшие города, кораблекрушения или гавани, за исключением тех случаев, когда они представляют отдельные технические проблемы. Книга по подводной археологии не может, например, быть историей кораблестроения или развития торговых путей, тем более что для этого пришлось бы привлекать данные, полученные не только в результате подводных, но и наземных исследований.

Определенную трудность представлял выбор участков для освещения их в книге. Если водолаз проводит раскопки в Средиземном море на глубине 90 футов, то это явно подводная археология. Но если он стоит по пояс в воде во французской гавани или в датском фьорде, то можно ли применить то же название? Или если он погружает руку в ручей или неглубокую реку и достает хорошо сохранившийся древний объект? Пытаться определить, на какой глубине начинается собственно подводная археология – все равно что пытаться определить, сколько волос должно быть на голове, чтобы человек не считался лысым. Поэтому я решил описывать все участки, хоть сколько-нибудь лежащие под водой, потому что все они хотя бы по степени сохранности отличаются от наземных. Я также решил включить участки, находившиеся под водой лишь на протяжении некоторой части исследований; остатки кораблекрушения можно изучать так, как если бы они находились на земле, только для начала нужно их найти и доставить на поверхность.

После того как выбран тип участков, остается выбрать, какие из них стоит упоминать в книге, – ведь невозможно описать все подводные археологические проекты. Кроме того, раз я пожелал показать возможности подводной археологии, то надеюсь подчеркнуть ее важность на примере тех артефактов и той информации, которые нельзя получить на поверхности земли. По возможности я старался привлекать в качестве примеров участки разных стран и исторических периодов. Это привело к тому, что многие средиземноморские раскопки не упомянуты в данной книге; их весьма много, и они освещаются в других публикациях. При этом мне пришлось отвлечься от своей основной специальности – археологии античного периода – и цитировать специалистов, более осведомленных в иных областях.

Читателю, уже знакомому с подводной археологией, может показаться, что в книге слишком терпимо описываются некоторые исследования прошлого, а ведь не все они проводились научными методами. Однако в такой молодой области исследований даже самые серьезные ученые не застрахованы от ошибок, и здесь не место критиковать усилия первопроходцев. Я надеюсь, последующие страницы докажут важность подводной археологии и покажут ее блестящие перспективы.

Глава 1

Работа под водой

Археологи приспособились к работе в любой среде из тех, что встречаются на поверхности нашей планеты, но ни одна из них не является настолько чуждой, как подводная. Из-за плотности воды даже тихие течения кажутся намного более разрушительными, чем большинство ветров под открытым небом; в стремительном потоке водолазу приходится держаться за укрепленные объекты, чтобы не быть унесенным прочь. Тьму илистой реки не может рассеять даже самый мощный фонарь. И что хуже всего, водолаз должен всегда носить с собой запас воздуха для дыхания.

Но именно во многом благодаря этим трудностям подводная археология и имеет такое важное значение. Артефакты, находящиеся под бушующими волнами, оказываются хорошо защищенными от самого разрушительного фактора – человека. Горшки на морском дне никто не использует, поэтому они и не бьются. Свинцовую обшивку с древних кораблей никто не сорвет подобно тому, как сорвали свинцовые скобы с древних стен. Никто и не подумает бросать медные, бронзовые и золотые украшения в плавильный котел, а ведь именно так погибли многие произведения искусства на земле. В пресных водах севера хорошо сохраняются дерево и ткани; они могут лежать даже в соленых морях, если их быстро покроет ил или песок.

Некоторые из трудностей подводных исследований можно сравнить с трудностями работы на поверхности. Подводный археолог защищается от холода резиновым костюмом, а не шубой. Порезы и ссадины могут привести к инфекциям, но не более опасным, чем в жарких и влажных джунглях. Ныряльщиков, исследующих остатки древнего кораблекрушения, могут напугать акулы, но ведь и на земле не один исследователь подвергался нападению со стороны кабанов или диких собак. Водолаз-археолог должен опасаться мурен, обитающих в пустых кувшинах из-под вина, но и на поверхности ни один исследователь не засунет руку в расщелину или горшок, не проверив предварительно, нет ли там скорпионов. Ядовитых рыб следует избегать точно так же, как и ядовитых змей на земле, а надоедливые жалящие черви – своего рода подводный аналог слепней.

Из всех подводных трудностей и неудобств только одну можно назвать исключительной для данной среды. Водолаз не сможет дышать, если не будет получать воздух из баллона на спине или по шлангу с поверхности. Важно также принимать во внимание давление воды, которое увеличивается по мере погружения. Оно не вредит телу водолаза – человеческая плоть состоит по большей части из жидкости и потому сжимается не более, чем окружающая вода, но оно сжимает наполненные воздухом полости, такие, как легкие, пазухи и полости уха. На глубине в несколько футов человеку уже трудно вдохнуть воздух полной грудью (при условии его наличия), поэтому воздух должен иметь такое же давление, что и окружающая вода, или большее. На определенной глубине пазухи и полости могут быть раздавлены.

Основная задача подводного снаряжения любого типа – обеспечить поступление к водолазу воздуха под давлением, достаточным для дыхания; благодаря этому давлению полости в его теле также заполняются воздухом. Обычно водолазы надевают металлический шлем со стеклянным окном или иллюминатором; этот шлем привинчивается к костюму из прорезиненного брезента, покрывающего все тело за исключением рук. Воздух поступает в шлем по шлангу из компрессора на борту корабля и заполняет не только шлем, но и весь костюм выше пояса. Естественно, водолаз сразу бы всплыл на поверхность, если бы у него не было тяжелых свинцовых пластин на груди и спине, а также груза на башмаках. Но даже в этом случае он может всплыть, если не станет выпускать излишек воздуха через односторонний клапан в шлеме.