Джордан Питерсон – Диалог с Богом. История противостояния и взаимодействия человечества с Творцом (страница 57)
И что происходит, когда обещанное приключение начинается? Сперва Аврам призван идти в землю хананеев. Библейский комментатор XIX века Джозеф Бенсон описывает Ханаан как «страну, преданную самому грубому, жестокому и варварскому идолопоклонству, где даже приносили в жертву детей». Хананеи, по традиции – дети Каина. Земля, которую они населяют – ложное царство, ибо в основе их жизни неизменно лежит дух ложной жертвы, обиды, желания обмана и узурпации. Почему Бог зовет Аврама туда? Потому что на каждого странника, призванного духом приключений, обрушится вся полнота человеческого греха и жестокости, и с ней необходимо совладать – даже сделать ее частью приключения. То же случится, когда наш герой направится в абсолютные глубины разврата – в обреченные Содом и Гоморру. Зачем это нужно? Потому что мир падший. Потому что мир реален. Потому что у человека есть что-то подлинное, что нужно сделать. Без вызова и ограничений нет и порыва к высшему, нет роста, нет развития – нет ничего настоящего. Именно на это призвана указать бессмысленность подобных ситуаций. Преграды придают всему реальность. Ограничения, тяготы и опасности придают всему реальность. Может быть, сама смерть необходима, чтобы придать всему реальность. Возникает вопрос: если цена реальности – смерть, как реальность может проявить себя, чтобы оправдать эту цену? Это главный вопрос, на который дан невозможный ответ – мечта о рае. Бог намекает уже изначально: если вызов мира, призвавший стремиться вперед, принят, награда безгранична – достойно прожитая жизнь, подлинное уважение, блистательная слава, основание нации, благословение всего света. Достаточно ли этого, чтобы заплатить за смерть? Априорного ответа нет. Это проклятие истинной экзистенциальной дилеммы. Стоит ли оно того? Вам суждено узнать это на пути.
На каком пути?
Это вечный вопрос.
Аврам не странствует один. Его сопровождают не только верная и любящая жена Сара и племянник Лот, но и сам Бог. Более того, при любой остановке пророк посвящает свою временную обитель тому, что превыше всего, – чтобы усилить чувство цели, проникнуться духом приключений, напомнить себе о своей приверженности и укрепить веру. Бог всегда отвечает ему, настаивая на целостности и реальности своего завета.
И явился Господь Авраму и сказал [ему]: потомству твоему отдам Я землю сию. И создал там [Аврам] жертвенник Господу, Который явился ему.
Оттуда двинулся он к горе, на восток от Вефиля; и поставил шатер свой
Можно сказать, что Аврам призывает Бога внутри – как помощника в борьбе с проявлениями Бога снаружи. Смелый странник, обратившись к чему-то, скрытому в душе, находит силы принять вызов и устремиться вперед, честно встречая судьбу с решимостью и верой. Эта постоянная жертва, знаменующая начало новой главы в непрестанной истории приключений, представляет собой подобие «посвящения первенца Богу», о чем мы уже говорили. Обдумывая любое дело – новое начало – необходимо не раз пересмотреть намерение и цель. В каком духе приступить к реализации новой возможности? Разве не следует восстановить возвышенную цель и принести должные жертвы, чтобы увериться в верной «сонастройке» и в том, что никакая горечь, обида, ложь или дух гордыни не затмевают наивысший ориентир? Вот курс всех истинных пророков и святых: все их дела и речи посвящены Богу. Это напоминание об истине – о настоящем приключении. Проводим ли мы такие ритуалы? Обращаемся ли за советом к высшему духу внутри нас? Пытаемся ли направить каждый взгляд и каждое действие к целям, нами же определенным как самые главные? И есть ли у нас альтернатива? Что ждет нас в ином случае? Жуткие пристрастия, тревога и смятение, нерешительность, трусость, отсутствие надежды и подбирающийся, точно хищник, мстительный цинизм?
Этот момент неимоверно важен. Риск приключения абсолютен, учитывая неоспоримую и вездесущую реальность смерти и зла. В таком пути нужен бесконечный союзник. Существует ли он? Вопрос поставлен некорректно. Верно будет спросить: «На какой дух, ведущий к цели, можно положиться во время самого страшного кризиса?» «Ни на какой» – совершенно неприемлемый ответ. Отсутствие цели или мотивации в преддверии катастрофы грозит нам бедой, и без сознательной «сонастройки» с духом, делающим нашу психику цельной и приносящим гармонию в социальный мир, мы останемся беззащитны перед искушениями, желающими властвовать над нами. Когда прежде всего нужно определять приоритеты для внимания и предпринимать действия, никакой атеизм невозможен. Что-то должно быть возвышено, а все остальное – принесено в жертву.
Строя алтари Богу, Аврам желает увериться, что по-прежнему «сонастроен» с божественным зовом, который заставил его покинуть убежище и должным образом ведет его вперед. Что перед нами? Очередной вариант суеверного поиска иллюзорной безопасности, в которой видят «ключ» к религии – «опиуму для народов»? Нисколько: именно готовность к странствиям ускоряет развитие души и, если новый вызов принят добровольно, возвышает героя. Где же здесь верхний предел? Его определяет лишь вечно недостижимое и невыразимое единство, занимающее высшую ступень на лестнице Иакова, которая неизменно возносится вверх. Покорность этому требовательному, укрепляющему и облагораживающему развитию – это не ложный предрассудок и не инфантильный комфорт. Совсем наоборот, это несомненное следствие самой смелой из возможных жизней; последствие радикального принятия – встречи с распростертыми объятиями – всего многообразия даже самой ужасной судьбы.
Что происходит, когда Аврам продолжает внимать зову? Он сталкивается с бесконечной перспективой все более широких возможностей – в его жизни начинается череда приключений, однако все они требуют принести в жертву прежний комфорт, прежнюю приверженность или цель, прежнюю идентичность. Такова модель индивидуального развития. Каждая возможность может реализоваться лишь в том случае, если возрастет зрелость – если будет принесена жертва, без которой задачу не выполнить. Каждая жертва, в свою очередь, дает возможность для появления новой идентичности, которая непрестанно становится все лучше. Это процесс преемственности, равноценный продолжающемуся созреванию и расширению компетентности, психики и сообщества. Каждая из этих новых и расширенных идентичностей должна подтвердить свою приверженность духу, который должным образом поставлен на самое высокое место. Поэтому Аврам, родившийся пророк и отец человечества, снова и снова возводит алтари и приносит жертвы. Он стремится поступать верно, в должный час и в правильном месте, чтобы небо и земля пришли в такую гармонию, какую испытываем мы все, когда жизнь как будто проходит под музыку и даже превращается в танец, – хотя это случается редко, и достичь этого очень непросто.
Жизнь Аврама, таким образом, изображается как череда жертв, каждая из которых превыше предыдущей. В согласии с самим бытием любая новая возможность и ответственность требуют от странника еще точнее «наводить прицел», а в апогее преображение становится настолько полным, что для его надлежащего обозначения необходимо новое имя. Вот как могла бы раскрыться наша жизнь во всей своей полноте. По мере того как возрастает наше мастерство и ширятся владения, мы должны все больше отпускать себя прежних и становиться новыми, более совершенными. Вспомним слова апостола Павла: «Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал мужем, то оставил младенческое» (1 Кор 13:11).
Пусть даже Аврама призвал именно Бог, все оборачивается, в некотором смысле, катастрофой – по крайней мере по меркам изначальной личности. Мучения Аврама начинаются в вырожденном и враждебном Ханаане – впрочем, вскоре он преодолевает их, и, что неудивительно, благодаря голоду. Почему это
И был голод в той земле. И сошел Аврам в Египет, пожить там, потому что усилился голод в земле той.
Когда же он приближался к Египту, то сказал Саре, жене своей: вот, я знаю, что ты женщина, прекрасная видом;
и когда Египтяне увидят тебя, то скажут: это жена его; и убьют меня, а тебя оставят в живых;
скажи же, что ты мне сестра, дабы мне хорошо было ради тебя, и дабы жива была душа моя чрез тебя.
И было, когда пришел Аврам в Египет, Египтяне увидели, что она женщина весьма красивая.
Мы прочли всего лишь несколько абзацев, а жизнь уже заставила Аврама и его семью столкнуться с целой чередой ужасов, способных устрашить кого угодно: развратом, голодом, авторитарной тиранией и нарциссичной алчностью аристократов. «Увидели ее и вельможи фараоновы и похвалили ее фараону; и взята была она в дом фараонов» (Быт 12:15). Что грозит любому мужчине с красивой женой, особенно во время путешествия с ней по чужой земле? Интерес, проявленный к ней богатыми и могучими. Кто эти вельможи? Какой хаос они способны устроить? Что они могут предложить? В чем их интерес на самом деле? Возможно, фараон той эпохи, к которому доставили Сару, был целомудренным, несмотря на наличие гарема. Однако нельзя обойти вниманием некоторые факты: во-первых, его, по всей видимости, влекло желание плотских утех, пусть даже он планировал жениться на Саре, поскольку принятие в гарем предполагает брак; во-вторых, даже если Аврам не предложил свою жену ради выгоды, в любом случае навязанной ему, он сделал это из страха, что в равной степени предосудительно; в-третьих, позже он в точности повторил этот грех – предал жену и совершил обман. Ближе к концу двадцатой главы книги Бытия мы найдем очень похожую историю царя Авимелеха: после череды схожих событий он, подобно фараону, получает от Бога предупреждение не грешить из-за лжи Аврама. Здесь Сара избегает когтей вожделеющего царя, но в первом случае это совсем не очевидно, и это, безусловно, было как минимум опасно.