Джордан Ифуэко – Искупительница (страница 67)

Я резко вдохнула.

– Пусть Луч уносит силу с собой, – произнесла я наконец. – Корона должна всегда принадлежать наиболее достойным.

Снова раздался взволнованный шепот.

Мелу поднял бровь:

– А если прежние советники не смогут полюбить нового Лучезарного?

После долгой паузы я ответила:

– Им не нужно любить Лучезарного. Им нужно только любить историю, которую Лучезарный собой представляет.

Мое сердце кольнуло при мысли о Зури.

– Историю о мире и справедливости любой ценой.

Толпа оглушительно загудела, на повышенных тонах принявшись обсуждать услышанное. Я закусила губу: смутно казалось, как будто я бросила медовую соту голодным муравьям. Интересно, как много времени у меня уйдет, чтобы разобраться с этим?

Но прежде чем споры перешли в беспорядки, в толпе раздался звучный голос Минь Цзя из Сонгланда. К ней присоединилась Данаи, затем Урия, и Кваси, и все остальные вассальные правители. Они пели:

Солнце для утра, солнце для ночи, И луны – на годы вперед.

Затем с самых дальних рядов подхватили песню хором в сотню голосов. Потом их стало двести, потом – триста, а потом в хоре участвовали уже тысячи. Очень скоро весь зал стоял, покачиваясь, танцуя и напевая с пылкой убежденностью:

Тарисай для утра, Экундайо для ночи, И мир – на годы вперед.

Ноги у меня сделались ватными. Эта песня отличалась от гимнов в мою честь, которые звучали, когда я вошла в Имперский Зал сегодня. Отличалась она и от радостного гула толпы после моего Первого Указа, когда триумф тесно переплетался со сплетнями и скандалом.

В этой песне ощущалась доброта, словно третий аккорд в гармонии, накрывшей огромный зал.

Любовь. Этот живой океан, скандирующий мое имя, был наполнен любовью.

– Докажи это, сестренка! – крикнула Минь Цзя, подмигнув мне и показав на маску на моей груди. – В конце концов, Луч может оставить тебя в любое время. Лучше нам проверить, достойна ли ты еще!

Мурашки побежали у меня по спине. И все же я крикнула:

– Обабирин!

Слово разлетелось от эхо-камня во все стороны. Зал затаил дыхание.

Я подняла взгляд: над прозрачным куполом в облаках пролетел пеликан.

Глаза львицы ослепительно вспыхнули золотым светом.

У меня три колокольчика во рту, и я не лгу!

Однажды девушка попробовала смерть на вкус и выплюнула ее – тьфу, тьфу! – потому как ей не понравилась такая история.

Назвать ли мне ее по имени? Эгей, но вы уже знаете, как ее звали!

Много лун назад по земле ходила Идаджо.

Некоторые говорят, что она никогда и не уходила (не освистывай меня, добрый слушатель, я не лгу!).

Да, говорят, она приходит к нам во снах, верхом на Иранти, своем многоглазом звере. И если душа твоя сделана из золота, а разум жаждет мира и справедливости, то она может навестить и тебя, дитя. Она заглянет в твою историю.

Кто знает? Может быть, она сочтет тебя достойным!

Может быть, ты тоже станешь носить однажды маску Вураолы.

Из песен Адуке, Главного гриота и акорина императрицы-Искупительницы

Персонажи и их родные королевства

Тарисай – Суона

Санджит – Дирма

Экундайо – Олуон

Кира – Благословенная Долина

Мбали – Суона

Таддас – Мью

Леди – неизвестно

Олугбаде – Олуон

Тео – Спарти

Эмерония – Бираслов

Ай Лин – Морейо

Майазатель – Кетцала

Тереза – Нонт

Камерон – Мью

Затулу – Джибанти

Уманса – Ниамба

Ву Ин – Сонгланд

Мелу – Суона

Хэ Сунь – Сонгланд

Минь Цзя – Сонгланд

Навуси – Ниамба

Айеторо – Олуон

Гелиос – Спарти

Данаи – Суона

Махарани Садика – Дирма

Зури – Джибанти

Цзи Хуань – Морейо

Беатрис – Нонт

Надрей – Бираслов