Джордан Ифуэко – Искупительница (страница 32)

«Тар… ты в порядке? – Большие темные глаза Дайо обеспокоенно посмотрели на меня. – Помазание Совета уже не за горами, поверь. Ты уже достигла большего, чем многие представляли возможным. Вождь Урия привязался к тебе, а это о многом говорит. Я слышал, что в Благословенной Долине его называют Зануда Урия. Даже собственные внуки не вызывают у него улыбку так часто, как ты».

– Но этого недостаточно! – возразила я вслух, не обращая внимания на недоумевающие взгляды придворных. В голове пульсировала боль: солнечный свет, льющийся из окна, кинжалами вонзался мне в виски. – Моих усилий… недостаточно. Эти правители должны полюбить меня, или все это напрасно. У меня заканчиваются воспоминания, которые я могу им показать, Дайо! Я уже так надышалась кусо-кусо, что у меня скоро моча позеленеет, и я сыта по горло, и я не могу получить ни секунды тишины в этом проклятом…

В спальне мигом стало тихо. Только тогда я поняла, что кричу. Придворные, слуги и Адуке застыли неподвижно, переглядываясь друг с другом.

Я поморщилась.

– Прошу прощения, – пробормотала я, натянуто улыбнувшись. – Съела слишком много рагу с перцем за завтраком.

Присутствующие нервно рассмеялись. Постепенно придворные продолжили свои ритуалы и споры. Но Дайо встревоженно закусил губу.

«Ты сама не своя, – заметил он через Луч. – Тар… что происходит? Это опять оджиджи? Может, тебе стоит обратиться к жрецам? Или к шаманам-целителям».

Море маленьких грязных лиц нависало над ним в воздухе.

«Не говори ему. Он не понимает. И он занят: ты для него – лишнее бремя. Не говори ему. Неговоринеговоринеговори…»

Я тяжело сглотнула. Дайо и так уже достаточно из-за меня настрадался за этот год. И если я скажу ему, как часто вижу оджиджи, он будет умолять, чтобы я отдохнула. Чтобы прекратила встречи с вассальными правителями, отложила приготовления к Собранию. Но если я хоть немного сбавлю темп, то не смогу помазать Совет вовремя. Еще больше детей умрут. Я снова всех подведу.

Нет времени отдыхать.

– Я в порядке.

Улыбнувшись Дайо, я повернулась, чтобы принять свои сандалии от придворного и закончить утомительный ритуал Пробуждения. Но когда я увидела, кто именно протягивает мне обувь, то изумленно отшатнулась.

Леди Адебимпе из Дома Ойега стояла на коленях перед помостом, держа мои сандалии в руках и глядя в пол. Ее когда-то роскошная темная кожа побледнела, словно она не смазывала ее маслом уже много дней. Руки и лицо болезненно исхудали, и самое главное – она была без головного убора.

– Слава Аму, вы живы и здоровы, Ваше Императорское Величество, – пробормотала она без следа своей прежней иронии.

Спустя несколько недель после покушения на мою жизнь число придворных, посещавших мое Пробуждение, почему-то удвоилось. Несмотря на то что меньше месяца назад они насмехались надо мной в коридорах, теперь придворные дамы из самых знатных семей Олуона соревновались за право поднести мне тот или иной предмет одежды, злобно глядя на ту, которой удавалось добраться до меня первой. До сих пор я игнорировала эту таинственную активность, списывая ее на новую игру благородных, на модное веяние, которое скоро пройдет. Но присутствие Адебимпе заставило меня задуматься.

Что, во имя Ама, заставило самую большую модницу среди голубокровных Ан-Илайобы явиться на Пробуждение без геле?

– Ты в трауре, – заметила я через несколько мгновений тишины.

На руках у Адебимпе были красные кожаные повязки. Она коснулась их и отрешенно кивнула:

– Да, госпожа императрица. Вы, наверное… слышали. Мой жених умер вчера. Случайность. Так внезапно.

– Ох. Сочувствую… Это ужасная потеря.

Она продолжала протягивать мне сандалии. Я неловко кивнула, и сердце у меня сжалось от жалости, когда она наклонилась к моим ногам, смиренно обувая каждую ступню.

– Гм… тебе необязательно быть здесь, знаешь? – сказала я. – Во время траура разрешается покидать двор. Почему бы тебе не взять перерыв? Отдохни немного.

Зрачки Адебимпе расширились. Она впервые за утро встретилась со мной взглядом, и я увидела тени у нее под глазами.

– Вы отсылаете меня прочь, госпожа императрица? – прошептала она.

– Что? Нет. Я просто…

Только тогда я заметила, что она вся дрожит.

«Она больна?» – спросил Дайо через Луч встревоженно.

«Не знаю, – ответила я. – Она как будто призрака увидела».

Адебимпе вскочила на ноги и прочистила горло.

– Мой отец прислал меня… – она запнулась, – не только ради Пробуждения. Но и для того, чтобы служить вам, госпожа императрица. Лорд Ойега почтет за честь, если вы примете меня в качестве вашей персональной служанки.

Мои брови взлетели до самых волос. Дом Ойега – одна из самых больших и самых знатных семей, получавших свой доход от шахты в Олоджари. С чего вдруг они захотели подарить мне что-то, тем более – высокородную придворную даму?

– Таким образом мой отец хотел бы принести вам свои искренние извинения, – объяснила Адебимпе, теребя браслеты на руках. – За все… причиненные вам неудобства.

Я моргнула, не находя слов.

– Под «неудобствами», – наконец произнесла я, – ты имеешь в виду покушение на мою жизнь?

Адебимпе открыла рот. Закрыла его, как рыба, выброшенная на берег.

– Я лишь хочу служить вам, – просипела она. – Прошу, госпожа императрица! Подумайте о моей просьбе.

Вероятно, она просто пыталась приблизиться ко мне, чтобы лишить меня жизни наедине после той провалившейся попытки убийства у Стены Смотрящих.

Но я не была в этом уверена. Заглянув Адебимпе в глаза, я увидела в них лишь холодный животный страх.

– Мне не нужно больше слуг, – сказала я ей после недолгого молчания. – И, Адебимпе… ты выглядишь нездоровой.

– Я в порядке! – огрызнулась она, от отчаяния повысив голос. – Правда. Может, я и худая, но достаточно сильна, чтобы служить вам, госпожа императрица. У моей семьи есть связи в торговом районе. Я могу принести вам новые одеяния. Сложить ваш геле по последней моде… Другие придворные дамы будут завидовать вашей красоте. Смотрите…

Она схватила из корзины накрахмаленный отрезок ткани для геле. Но прежде чем она успела его сложить, другая голубокровная выхватила ткань у нее из рук и прижала к груди.

– Я сделаю это лучше, Ваше Императорское Величество! – выдохнула она. – Адебимпе слишком медленная. Если вы выберете своей помощницей меня, Дом Ибалан будет поставлять вам драгоценные камни со всей империи…

– Нет, я! – зарычала другая девушка, отбирая у нее геле. – Моя семья богаче. Дом Олобиси послужит императрице лучше, чем Ибадан…

– А ну отдайте! – закричала Адебимпе на обеих.

Она схватилась за геле… и я услышала треск рвущейся ткани.

Девушки застыли: у каждой в руках остался кусок ярко-зеленого геле.

Я мысленно застонала. Какую бы странную игру они ни затеяли, у меня не было времени с ними возиться: мне все еще предстояло помазать правителей, договориться с алагбато и утихомирить толпу оджиджи. Мигрень усилилась. Я рефлекторно подняла руку к виску.

При виде этого безобидного жеста Адебимпе вдруг упала на пол, разрыдавшись.

– Великий Ам! – выругалась я встревоженно. – Я не собиралась тебя ударить.

Но она меня словно не слышала. Она тряслась у меня в ногах, закрываясь веером из травы в попытке защититься.

– Не смотрите на меня! – всхлипнула она. – Пожалуйста, госпожа императрица! Не проклинайте меня! Моя семья просит прощения…

– Да о чем ты вообще? – спросил Дайо с нервным смешком. – Какие еще проклятия? Очередной глупый слух о Тар?

Адебимпе игнорировала его, продолжая завывать:

– Мы никогда больше не будем устраивать заговоры против вас, госпожа императрица! Клянусь! Дом Тунджи поступил глупо, наняв Джуджока. Моя семья разорвала помолвку с Банджоко Тунджи, как только мы узнали об этом. Мы почти не участвовали в этом, правда! Я… я знаю, мы должны были предупредить вас, но все уже кончено. Никаких больше заговоров. Мы клянемся…

Кровь застыла у меня в жилах. Джуджока. Адебимпе назвала секретную гильдию убийц, которая, по мнению капитана Бунми, отвечала за покушение на мою жизнь.

Адебимпе протянула ко мне дрожащую костлявую руку, пытаясь коснуться подола моего одеяния, но отдернула ее, когда один из гвардейцев потянулся к оружию.

– Вам больше не нужно наказывать нас, госпожа императрица! – прошептала она. – Мы выучили наш урок. Смерть Банджоко – достаточная кара… Но когда другие стали исчезать – лорд Ойелана из Дома Ибадан, леди Дойин из Дома Сильва, все три наследника Дома Айодеджи… тогда мы поняли, что нужно загладить вину. Что вы слышите в‑все! Что бы мы ни сказали, даже втайне… ваши слуги слышат нас под землей.

Мои слуги. Перед глазами тут же вспыхнула Стена Смотрящих и то, как испачканные в земле создания карабкались по стене высотного дома. Оджиджи часто являлись ко мне в виде призраков, но телесную форму принимали лишь дважды – во время Прогулки Императора и убийства Таддаса. Я припомнила предупреждение Санджита из сна.

«Оджиджи… семьям благородных… опасность».

Я думала, что опасность грозит мне. Но целью оджиджи была не я.

– Эти создания порвали моего жениха на куски, – пробормотала Адебимпе, глядя в пустоту. – Моего сильного Банджоко. Он… он упражнялся в саду с копьем, когда эти… существа… вылезли из-под земли. Дети. Разрывали землю когтями, как звери. Они исчезли так же быстро, как появились. И за следующие несколько дней все остальные придворные, посмевшие что-то планировать против вас, даже в шутку, не всерьез… их тоже не стало.