Джонни Рэйвэн – Тень Буревестника. Часть 3 (страница 12)
– Что искать ты? – рыкнул варвар. – Какой ещё знак нужна? Здесь нет ничто. Один смерть.
– Смерть там, где покойники, – пожал плечами вор. – А здесь вообще никого. Когда приходит беда, люди зачастую обращаются ко всевышним. Часовня – единственное место, где можно это сделать.
Внутри церковного здания их встретили полумрак и прохлада. Миновав узкий проход и приставленный к стене засов, товарищи оказались в тёмном помещении с несколькими рядами лавок и небольшим помостом без алтаря. Под сводом загуляло эхо шагов. На дальней стене, между двумя коптильнями, был изображён знак Сигны. Сквозь узкие оконца под потолком пробивались длинные лучи света, в которых мерцала витающая пыль.
– Никого! – Произнёс Лео, и ему тут же ответил собственный голос:
–
В стенах по бокам от помоста друг напротив друга находились две деревянные двери. Львёнок, пройдя через зал, направился к ним. За правой обнаружилась винтовая каменная лестница, что вела в башню. Подойдя к левой и только взявшись за кольцо, Лео вдруг застыл. В потоке воздуха, задувающего сквозь щель, он ощутил едва уловимый сладковато-тошнотворный запах, похожий на корицу. Тревожный запах, не сулящий ничего хорошего. Так пахла сама смерть. Отпустив кольцо, Львёнок повернулся к Завалону. Варвар стоял на входе в церковь – чёрный силуэт, окаймлённый лучами солнца. Лео его позвал, но рагхарец не ответил.
– Кажется, внизу, под часовней, есть подвал или даже катакомбы, – проговорил он, вернувшись к варвару. – Возможно, там мы и найдём все ответы.
Завалон, стоя в воротах спиной к Львёнку, никак не отреагировал.
– Ну, так что, мы спустимся проверить?
– Что-то… Здесь быть, – тихо сказал рагхарец, и в его голосе прозвучал страх. – Оно приближаться…
– О чём ты?
Завалон отодвинулся, позволив выглянуть на улицу. Поначалу Лео ничего не увидел – площадь, как площадь. Но, приглядевшись, понял, о чём говорил островитянин: округу медленно затягивал серый туман. Языки свинцовой дымки, словно змеи, плавно выползали с примыкающих к площади улочек и бесшумно стелились по земле. Когда Львёнок пришёл в себя, туман уже занял половину площади, встав плотной и непроглядной завесой. Расстояние между ним и часовней стремительно таяло.
– Что за… чертовщина? – пробормотал Лео.
– Как быть нам? – шёпотом спросил варвар.
– Не знаю… Ворота! Закроем их, быстрее!
Они упёрлись плечами в деревянные створки, сомкнули их. Варвар, пыхтя от натуги, водрузил на железные скобы засов. Затем оба медленно попятились от входа.
– Ты думать, дерево остановить дым? – пробормотал рагхарец.
– Понятия не имею, – честно ответил Лео. – Но, по крайней мере, ворота остановят того, кто может в дыму прятаться.
Они застыли посреди зала, гадая, что же будет дальше. Львёнок бросил взгляд на окна, готовый увидеть, как меркнет солнце, а небо затягивает непроглядная мгла… Но ничего подобного не произошло. Яркие лучи продолжали падать на пол, даруя надежду, что всё не так уж и плохо.
Наконец, Завалон решился нарушить тишину:
– Что теперь быть?
– Не знаю. Ты можешь открыть двери и проверить.
– Твоя думать… дым ушла?
– Я вообще не уверен, был ли он на самом деле, – пробормотал вор. – Но разве у нас есть выбор? Предлагаешь отсиживаться здесь до второго катаклизма?
– Я не знать! – рыкнул рагхарец. – Я не понимать, что там быть и что оно делать.
– В таком случае нам следует выяснить, было ли всё взаправду, или это нам только привиделось.
По взгляду варвара Львёнок понял, что делать это придётся самостоятельно. Вздохнув, он подошёл к дверям, неуверенно потоптался, оглянулся. Завалон пожирал его тревожным взглядом.
– Я открываю?
Варвар не ответил. Лео вздохнул и поманил его пальцем. Рагхарец упрямо мотнул головой.
– Нет.
– Чего ты, как маленький?
– Моя не пойдёт! Сын льва может сам смотреть.
– Сын льва может всё, кроме переноса тяжёлых вещей. А вот сын огня легко с этим справляется. Завалон, будь добр, сними засов.
– Не делать это, – почти умоляюще произнёс островитянин. – Мы не делать это…
– Увы, дружище, но надо – значит, надо. Отворяй ворота.
Татуированное и обычно грозное лицо варвара приобрело настолько жалостливое выражение, что Лео едва подавил ухмылку. Грузно протопав к створкам, Завалон бросил последний жалобный взгляд на товарища, затем снял засов и встал у Львёнка за спиной.
Вор прислонился ухом к дереву, прислушался. Кто бы или что бы там на площади ни было, вело оно себя поразительно тихо. Львёнок, сам не зная, зачем, кивнул Завалону и толкнул створку. Ничего не произошло. Тогда вор упёрся в дверь плечом, приложил силу. Тот же результат. Он уже собрался просить варвара вышибить двери, когда вдруг понял, какую ошибку совершил.
Взявшись за стальное кольцо, Львёнок потянул, и створка медленно сдвинулась, приоткрыв небольшую щель. Ему даже не потребовалось высовывать голову, чтобы увидеть клубящуюся стену тумана. Серые языки, будто призрачные пальцы, скользнули по дверце и принялись заползать внутрь.
Лео, чувствуя, как волосы по всему телу встают дыбом, попятился, глядя на затекающий в часовенку туман. Пока не упёрся спиной в грудь варвара.
– Я говорить, – прошептал Завалон, – я предупреждать…
– Позже меня отругаешь, лады? Надо срочно уносить ноги.
– Куда?
Лео обернулся к помосту с двумя дверьми напротив друг друга.
– Туда! Наверх, в башню. Живо!
Они бросились в конец зала. Варвар рванул кольцо с такой силой, что едва не сорвал дверь с петель. Для своей комплекции он поразительно прытко поскакал вверх по ступеням. Львёнок обернулся, чтобы увидеть, как туман быстро окутывает зал часовни, пожирая лавки, пол, льющийся из окон солнечный свет. Захлопнув дверь, вор понёсся вслед за рагхарцем.
Они оказались на вершине открытой, продуваемой всеми ветрами башни с широкими окнами в человеческий рост и огромным колоколом на полу. Завалон обернулся, навис над Львёнком. На татуированном лице читалась нешуточная борьба между слепым ужасом и огненной яростью.
– Куда теперь? – рявкнул он, хватая Лео за грудки и приподнимая его над полом. – Куда дальше мы бежать от проклятый дым?!
– Не знаю, – просипел вор, опасаясь, что сейчас его просто вышвырнут в окно. – Давай постараемся успокоиться… И не совершать глупостей… Ты ведь поклялся меня защищать… Помнишь?
– Я давал клятва хранить твой тупой голова! От опасность! – прорычал рагхарец и отпустил Львёнка, да так резко, что тот шлёпнулся на задницу. – Но не от глупость…
Лео медленно поднялся, шипя от боли и потирая отбитый крестец. Осмотрелся. На полу стоял большой медный колокол с религиозными письменами вдоль борта. Поперечная балка под потолком, на которой он должен был висеть, отсутствовала. Видимо, местные затеяли ремонт, да так и не закончили. Рядом стоял табурет звонаря, на нём лежал моток толстой верёвки.
«Здорово! Если не выберемся, хоть будет на чём удавиться…»
Завалон, встав у окна, глубоко дышал и старался успокоиться. Львёнок, подойдя к нему, окинул взглядом окрестности и присвистнул: серый туман окутал всю деревню, вплоть до стены вокруг поселения. Над идеально ровным, как стоячая болотная вода, покровом торчали крыши лишь самых высоких домов, напоминая маленькие островки посреди безжизненного океана. Прочие строения, что были ниже третьего этажа, включая все улочки и переулки, скрывались за непроницаемой завесой. Несмотря на пережитый страх, механизмы в голове вора, отвечающие за инстинкт выживания, уже вовсю крутились, а первичный ужас быстро отступал.
– Проклятье! В жизни не видел ничего подобного, – пробормотал он. – А ты?
Завалон смерил его таким уничижающим взглядом, что Лео решил помолчать. Вернувшись к лестнице, он спустился на пару пролётов, чтобы подтвердить свои опасения: лежащие ниже ступени терялись в сером молоке. Туман спокойно проникал сквозь любые преграды.
Вернувшись, Львёнок застал Завалона на прежнем месте.
– Мы мочь спуститься?
Лео покачал головой. Завалон, вздохнув, опустил плечи.
– Я знать, Лис прийти за мной… Но не думать, что так скоро…
– Не ты ли ещё этим утром искал смерти?
– Я не бояться встреча с Неназываемый!
Гордо распрямившись, островитянин стукнул себя кулаком в грудь и добавил уже тише:
– Я не успеть свершить месть. Не смывать позор… Моя страх – умирать без честь.
– Не вешай нос, Завалушка, – хмыкнул Львёнок, выуживая из-за пояса припасённый на чёрный день серебряник. – Как говорил мой учитель, чему быть, того не миновать, но судьбе кланяться – дураком помирать.