Джонни Рэйвэн – Из Товарда в Ленциг (страница 8)
– Рунистрельное?
– Ну ты, кусок гранитный, я тебе только что его продемонстрировал!
– Ааа!
– Ага! Так, о чём я? Гном с рунистрелом – это огромная мощь! Один такой гном стоит целого батальона жалких людишек. А про эльфов с их веточками на верёвочках я вообще молчу, просто дети! Мы накопаем Руния, да побольше. Соберём вокруг себя самую доверенную братию. Будем присматриваться и набирать осторожно. Я смастерю рунистрелов, и вооружим ими каждого! А потом, бац! – гном стукнул кулаком о ладонь. – Выскочим наружу, да как перестреляем всех к ядрёной бабушке! Я про надсмотрщиков, если чё. И всё, власть на рудниках в наших руках!
Теперь Гэрри смотрел на Хмелька, как на идиота.
– Ты серьёзно?
– А, что, не похоже?
– Переворот?
– Ага.
– Да ты, наверное, головой ударился? Какой, к чёрту, переворот?! Это же самоубийство. Их там десятки!
– А нас – сотни.
– Они вооружены!
– Железками. А у нас будут рунистрелы!
– Это незаконно! Это… саботаж! Восстание! Нас всех перевешают!
– Если одолеют. Что вряд ли.
– Нет! – твёрдо мотнул головой Гэрри. – Извини, но нет. Я не буду в этом участвовать. Я хочу выйти на волю добропорядочным честным человеком. Я хочу семью и детей! Я уже поплатился за свои прошлые грехи. Второй раз не хочу… и не буду.
Хмелёк долго смотрел на Гэрри. Затем его лицо перекосило, и он заржал. Гэрри спокойно переждал очередной приступ смеха.
– Свобода? Да какая тут, в шахту, свобода, дурень ты наивный! Я здесь уже сорок шесть лет! Сорок шесть, понимаешь это?
– Но… но говорили, вроде, что ты тут тридцать…
– Кто говорил? Слушай больше! Я провёл в этом могильнике сорок шесть лет! При официальном постановлении вашего вонючего суда о двадцати годах на каторге. Никто, слышишь меня, никто и никогда не покидал Самшитовые Рудники! У них найдётся тысяча причин продлить твой срок. И ты сгниёшь здесь, как сгнили остальные! Вот так вот. Понял?
Гэрри остолбенел. Нет, конечно, он слышал подобные шёпотки от других шахтёров, но думал, что всё это так, болтовня. Хмелёк же точно не стал бы его обманывать. Все мечты, надежды и желания обратились в прах. Никто и никогда не покидает Самшитовые Рудники. Это всё обман. Сказка. Блеф. Гэрри съёжился и поник, но ненадолго. Его быстро поглощал праведный гнев. На правительство, на суд, на королевство, на надсмотрщиков, вроде Горки! Он собирался честно отсидеть свой срок. А оказывается, это всё обман! Что ж, если обманывают его… Тогда и он не будет честен.
– Сколько тебе нужно времени? – глаза Гэрри полыхнули огнём, голос окреп. – Я в деле!
– Другой разговор! – гном с уверенностью в глазах посмотрел на Гэрри. – Руний я буду копать сам. А ты найдёшь нам людей. Я знаю, у тебя на них чуйка выработана. Сколотишь нам подпольную армию. И в нужный час… Гортуна станет первым независимым государством старого и нового света. Без Короля! Без Короны! Только свобода! Всем!
Вскоре ликование сменилось обсуждением плана. После чего Хмелёк двинулся к забою:
– Ладно, я за работу. А ты не лодырничай, а прикидывай, кого вербовать в первую очередь.
Гэрри кивнул и задумчиво поскрёб заросшую щеку. Кого же? С кого начать? Выбор должен быть предельно точным. Гэрри опустил взгляд и увидел под ногой брошенный гномом тубус. Поднял его, повертел в руках.
– Хмелёк. Есть ещё кусочек Руния?
– Ага! На камне, возле наших вещей, – крикнул гном, не оборачиваясь. – А тебе зачем?
– Да вот интересно стало, как же это всё работает…
Гэрри нашёл золотисто-серебристые камушки, взял один в руку и тщательно рассмотрел. Затем растёр кусочек руния между двумя пальцами, и тот удивительно легко превратился в мелкий песок. Песка получилось в разы больше, чем было во время демонстрации у Хмелька. Гэрри аккуратно засыпал его в трубку, когда рядом возник гном.
– Ты чего удумал? – Хмелёк сунул нос в тубус, а затем поднял прищуренные глаза на Гэрри. – Только не говори мне, что ты насыпал туда Руний!
– Да я чуть-чуть…
– Чуть-чуть по человеческим меркам – это сколько? – тихо процедил гном сквозь стиснутые зубы.
Неожиданно погасла лампа. Гэрри вздрогнул и крепко сжал тубус.
– Хмелёк? Опять?!
– Я дурак, что ли, по-твоему, два раза одно и то же чудить? Ветер, наверное.
– Какой, к чёрту, ветер под землей?
Гэрри осёкся. Он, кажется, даже забыл, как нужно дышать. В конце пещеры кто-то был. Два жёлтых глаза в темноте смотрели прямо на них.
– Хмелёк! – пискнул Гэрри, еле живой от страха. – Это… это же…
– Шульберд! – раздался рядом рык гнома.
Глаза стали медленно приближаться. Послышалось шарканье, сиплое дыхание и тихий каркающий смех.
– Ты же говорил, что это розыгрыш…
– Сегодня был розыгрыш. Но Шульберда мы и вправду когда-то похоронили.
Глаза приближались. Гэрри не мог сдвинуться с места. Холод. Сильный обжигающий холод проник в пещеру.
– Ну, Шульберд, держись! – рыкнул Хмелёк. – Иди сюда, собака недобитая! Теперь-то я вышибу из тебя душу!
Заорав во всю мощь, гном рванул в атаку. Вдруг боевой клич оборвался, и секунду спустя раздался глухой удар тела о стену. Глаза двинулись на Гэрри. Их разделяло не более трёх шагов, когда Гэрри заметил нарастающее сияние в тубусе и направил его жерло вперёд, крепко стиснув зубы. Золотистая вспышка вырвала из тьмы скрюченную фигуру, а затем ослепительно сверкнуло и резко бухнуло! Пещеру сотряс оглушительный гром! Гэрри отбросило назад, он упал и ударился головой. Вокруг стоял страшный гул, сотрясающий пещеру до самого основания.
Гэрри, еле соображая, готовый вот-вот потерять сознание, с трудом встал на колени, тряхнул головой. По лбу стекали горячие капли, в глазах двоилось. Поднявшись на желеобразные ноги, Гэрри двинулся туда, где последний раз видел лампу. Под ногами ходуном ходил пол, потолок сыпал камнями и крошкой. Отыскав лампу, Гэрри зажёг её, увидел лежащего на боку Хмелька, а чуть дальше – обгоревшие останки. Держа перед собой едва горящую лампу, он двинулся к телу Шульберда.
Призрак шахтёра оказался вполне реальным человеком из плоти и крови. Грудную клетку от попадания Рунием разворотило на две обгоревшие половины, соединённые лишь в области таза; одну из рук оторвало по плечо. Лицо с пергаментной кожей и жидкой бородой застыло в зверином оскале, с ним произошли какие-то странные изменения, не поддающиеся описанию, но оно уже не принадлежало человеку.
Гэрри, не обращая внимания на обваливающийся потолок, склонился над покойником, когда глаза последнего неожиданно открылись. Полыхающие яркой желтизной буркала уставились на Гэрри. Тот застыл где и стоял, от ужаса не в силах пошевелить и пальцем.
– Ты… – просипел щербатым ртом Шульберд. – Тебе не удастся выбраться… Наверх к солнцу… Никому не удастся…
Оживший покойник вытянул оставшуюся руку, в которой был зажат камень, сияющий тем же нездоровым, желтым светом. Потолок пещеры, словно отзываясь на этой действие, взревел диким хрустом и пошёл трещинами. Сияющие глаза, вкупе с камнем, пленяли, гипнотизировали.
Внезапно свет в жёлтых глазах померк, рука безжизненно опала. На этот раз Шульберд, кажется, умер окончательно. Гэрри бессознательно вырвал из пальцев покойника уже не сияющий никаким светом камень, сунул его в карман и двинулся к Хмельку. С трудом перевернув гнома на спину, услышал тихое дыхание. Недолго думая, Гэрри зажал Хмельку нос и рот, надеясь разбудить. Потолок нещадно хрипел и плевался камнями, жить ему оставалось не больше пары минут.
«Что-то подсказывает мне, – на удивление спокойно подумал Гэрри, – что Хмелёк не очнётся. А значит, к жертвам штольни номер тридцать три, прибавятся ещё двое. Зато проклятья больше нет! Только об этом уже никто не узнает…»
– Прощай, Маггот, – прошептал Гэрри, уплывая в темноту, – ты был мне другом.
В ответ Хмелёк резко открыл глаза. Вот только на этот раз Гэрри не успел отскочить. Гномий кулак с размаху огрел его по голове и отправил в пустое и чёрное ничто.
Они сидели на траве, согретые лучами заходящего солнца.
– Хмелёк.
– Ну?
– Спасибо, что вытащил меня… Нас. Ну, ты понял.
– А, ладно, чего там. Без тебя было бы скучно.
Солнце было живым, светлым и очень тёплым. Незаменимым.
– Хмелёк.
– Чего ещё?
– Я вот сейчас первый раз в жизни задумался… Как же хорошо здесь. Под солнцем. И как плохо там, где его нет.
Хмелёк повернулся и взглянул на Гэрри с искренней улыбкой на бородатом лице.