Джонатан Страуд – Тайный огонь (страница 12)
Ферму Сара знала. Мистер Кливер удовлетворенно кивнул.
— Это хорошо. Я так и надеялся. На самом деле я не то чтобы владелец этой фермы, скорее душеприказчик. Прежний владелец, старый мистер Хардрейкер, умер несколько лет тому назад и оставил ферму в удручающем состоянии. Земля лет тридцать как была заброшена и не возделывалась как следует. Строения тоже наполовину развалились. Я пытался подыскать арендатора, но никто не хотел за нее браться, и теперь ферма совершенно заброшена. Однако она занимает довольно обширный участок земли. Недавно я получил разрешение ее продать и хотел бы узнать ее приблизительную стоимость.
— Что ж, я с удовольствием на нее взгляну, — сказала Сара. — Если вы хотите договориться об осмотре…
— Да-да, очень хотелось бы. В ближайшие несколько дней я буду очень занят, но на следующей неделе позвоню вам, и тогда договоримся, хорошо? Спасибо вам большое, Сара, у меня буквально гора с плеч свалилась! Теперь второе дело. Не менее важное.
Он помолчал, словно прикидывая, как бы выразиться поделикатнее, чтобы не задеть Сару. Наконец мистер Кливер улыбнулся, но его улыбка была довольно грустной.
— Это насчет преподобного Обри. То есть насчет Тома.
Сара ждала продолжения, сжимая стакан обеими руками.
— Я знаю, что вы с Томом… близкие друзья, — медленно начал мистер Кливер. — Наверное, вы его знаете лучше, чем кто-либо из нас. В конце концов, он всего несколько месяцев в нашем приходе и все это время непрерывно поглощен многочисленными обязанностями пастыря…
Он умолк словно в нерешительности.
— Вы хотите сказать, что он слишком мало времени уделяет прихожанам? — напряженно спросила Сара.
— Что вы, что вы, вовсе нет! Он весьма добросовестный молодой человек. Но дело в том, что он — я говорю как бывший церковный староста, основываясь на личном опыте, — он склонен… как бы это сказать… делать все по-своему. Быть может, он недостаточно нам доверяет — даже тем из нас, кто стремится помогать ему в его служении.
— Но, мистер Кливер, это просто смешно! Я уверена, что Том делает все как следует.
— Простите меня, Сара. Я вовсе не это хотел сказать. Разумеется, он с нами вполне откровенен, а с мисс Прайс у него вообще довольно тесное взаимопонимание. Они замечательно сработались. Нет-нет, я просто хотел спросить, не тяготит ли его что-нибудь в последнее время? Он как будто несколько рассеян.
Сара не представляла, о чем может идти речь. Она вообще не замечала ничего подобного.
Мистер Кливер допил свой чай и хрустнул пальцами.
— Ну да, разумеется. Должно быть, все в порядке, а мне просто мерещится. Извините, что вообще заговорил об этом, — просто я, как член приходского совета, должен быть в курсе. Передавайте привет Тому, как увидитесь с ним. Я к нему сегодня не заглядывал — подумал, что у него и без меня дел выше головы, после сегодняшнего безобразия.
Сара пожелала узнать, о каком безобразии идет речь.
— Как, а вы не слыхали? Я думал, вся деревня уже знает. Можете себе представить, сегодня ночью в церковь кто-то вломился! Есть подозрение, что грабители вырыли и похитили недостающий фрагмент креста. А главное, неизвестно, кто это сделал и зачем. Очень неприятная история… Ну что ж, мне, пожалуй, пора. До моего дома путь неблизкий. Я уверен, Том вам расскажет о сегодняшнем происшествии, когда у него будет время. Не забудьте прислать ко мне Майкла, когда он появится! Я посмотрю, что можно будет сделать. Спасибо большое за чай, дорогая моя. До свидания.
Глава 13
Не прошло и нескольких минут, как поиски Тома увенчались успехом. Слева от большого стеллажа обнаружился шкафчик с застекленными дверцами, помеченный табличкой «НА РУКИ НЕ ВЫДАВАТЬ» и набитый толстыми, старинными, растрепанными томами. И там, между изданиями «Стенбриджский пожар 1823 года — воспоминания очевидца» и «Сельское хозяйство Фордрейса», обнаружился томик с зеленым корешком и плотными страницами с неровными краями. Открыв титульный лист, Том прочел:
Даты на книге не стояло, но Том уже знал, что книга выпущена в XIX веке. Он вернулся на место и, довольный, уселся в кресло. Перелистнув страницу, он с изумлением обнаружил под латинским посвящением несколько рукописных заметок. Все они были написаны выцветшими синими чернилами, убористым, ровным почерком. Первая заметка гласила:
«Гипотезы Уиллиса насчет У.,
змея и т. п. — стр. 51».
В следующей, чуть пониже, говорилось:
«Яма. Ранние уп. Опасности и т. п. — стр. 68».
Книга была напечатана очень мелким и плотным шрифтом, абзацы были длинные, межстрочные интервалы маленькие — у Тома заболели глаза с первого же взгляда на эти страницы. Однако он все же полистал книжку наугад, вчитываясь в страницы, заголовки которых, напечатанные ради удобства на широких полях, привлекали его внимание.
Гарольд Лимминс, эсквайр, излагал свои мысли несколько витиевато, как часто бывает свойственно ученым-любителям. Он сообщил массу ценных сведений о карнавалах Весельчаков, Майских танцах на лугу Фордрейса (которые были запрещены в середине XVIII века по причине «неумеренного винопития во время празднества») и о странном весеннем празднике, который назывался «Корнедрание», — этот праздник еще отмечался в марте во времена самого Лимминса. Том увлекся этими рассказами о народных обычаях, о многих из которых он и не подозревал, и совсем было позабыл о том, зачем, собственно, ему понадобилась эта книга. Но тут ему попалась еще одна рукописная заметка, нацарапанная на полях все теми же выцветшими синими чернилами. Под заголовком «Уиррим, геология и этимология» красовалось уничтожающее: «Старый дурень, что он понимает!»
Том понятия не имел, чего не понимал Гарольд Лимминс, но писавший явно был в негодовании. Страница 51, почерк тот же, что и в заметках в начале книги. Автор заметок явно был чем-то рассержен, и Тома, который сам только что пережил урожайное на эмоции утро, это заинтересовало. Так что он принялся читать прямо с начала большого абзаца:
«Гора Уиррим представляет собой кряж, сложенный из известняка и угленосных сланцев, растянувшийся на пять миль в длину над равниной Рассета, между Хопалмингом и Стенбриджем. В ширину гора невелика и редко превосходит три четверти мили, а местами, там, где в нее врезаются долины либо карьеры, сужается всего лишь до пятисот футов. Гора Уиррим тянется с востока на запад, и наиболее изрезана ее восточная оконечность. В одной из таких долин, там, где ручей Уиррет несет свои воды на юг с вершины, и расположена деревня Фордрейс. Долина, где находится деревня, представляет собой весьма укромное место: она смотрит на юг и с трех сторон защищена отрогами Уиррима.
С древнейших времен гора Уиррим являлась средоточием применения сил человека в здешних местах. Открытая добыча угля и известняка была начата еще в конце каменного века, в особенности на северном склоне, над Малым Четтоном. Близ вершины кряжа обнаружены доисторические поселения; к югу от впадины, именуемой Уирринлоу, имеется деревня бронзового века, где были найдены браслеты и керамические черепки. В XVII веке там был обнаружен также меч. Следов строений не сохранилось, однако же на вершине горы имеется примерно четырнадцать погребальных курганов, а также множество пещер и впадин, самыми крупными из которых являются Дыра Стокера и Уирринлоу. Возможно, что часть этих пустот представляют собой остатки провалившихся погребальных курганов либо захоронений. Другие могут быть провалами естественного происхождения либо заброшенными карьерами.
Именно здесь и красовалась рукописная заметка, выражавшая нелестное мнение об авторе книги. Звездочка указывала на примечание внизу страницы. В примечании говорилось:
«Иного мнения придерживается мистер Артур Уиллис, местный фольклорист и археолог. Мы приводим здесь его гипотезу ради полноты изложения. Согласно Уиллису, слово „Уиррим“ происходит (достаточно кривым и извилистым путем) от англосаксонского „wyrm“, означающего „змей“ либо „дракон“, и, таким образом, „Уирринлоу“ является производным от „wyrm-hlaew“, „драконий курган“. Это предположение еще более или менее правдоподобно, но утверждение Уиллиса, что само название „Фордрейс“ происходит от англосаксонского „fyr-draca“, „огненный дракон“, не выдерживает никакой критики. Типичный случай ситуации, когда упрямая приверженность некой теории преодолевает логику и здравый смысл».
Напротив примечания Том разглядел еще одну рукописную заметку, еле видимую глазу. Он развернул страницу к свету и прочел: «Лимминс с Уиллисом — оба глупцы, но Лимминс лучше, поскольку невежествен».