Джонатан Страуд – Последняя осада (страница 23)
– Ну да, щас! Открой дверь, что ли.
Саймон выволок обогреватель на лестницу, перехватил его поудобнее и исчез. Снизу донесся его голос:
– Рюкзак мой захватите! Встретимся у пролома.
Эмили с Маркусом остались стоять и смотреть на пустую комнату.
– Я бы догадалась, что тут кто-то был, – сказала Эмили. – Тут такой бардак…
– Может, Гаррис и не заметит. Ему же все равно, разве нет? По крайней мере, для него замок не так важен, как для нас. Он подумает, что в трубу залетели птицы и натрясли сюда сажи…
– Ага. Может быть.
Они закрыли за собой дверь и сбежали по лестнице на нижний этаж, а там прошли по галерее к пролому, у которого лежал моток веревки. Внизу, в зале, они увидели Саймона, который волок обогреватель к киоску. Дверь киоска стояла открытой, и Саймон уже собирался войти, как вдруг налетевший порыв ветра ударил его этой дверью. Им было слышно, как он выругался, – в пустом замке было сильное эхо. Маркус отвернулся и посмотрел вдаль, на поля.
– Он мне иногда моего папу напоминает, – пробормотал Маркус.
– Что, твой папа такой же вспыльчивый? – спросила Эмили.
– Ну да, вроде того. Просто из себя выходит, когда я ухожу куда-то сам по себе. Он этого терпеть не может. Ему не нравится, что у меня своя жизнь. А уж после этой ночевки… – Маркус вздохнул. – Он меня просто убьет.
– А что ты ему скажешь?
– Понятия не имею. Понимаешь, Эм, я с ним всегда плохо уживался. Мы были очень близки с мамой, а ему это, конечно, ужасно не нравилось. Он говорил, что я балованный. Мы с ним вообще мало разговариваем, а когда разговариваем, то все время грыземся. Мама умела утихомиривать нас обоих, но когда ее не стало… У нас просто не было выбора, понимаешь? Пришлось как-то жить с этим. Это просто кошмар. Когда отец возвращается домой, он приходит измотанный и злой, и он рассчитывает, что я все для него буду делать. Не дает мне и шагу ступить: «Я хочу, чтобы ты был здесь, у меня на глазах!» И он терпеть не может, когда я читаю. Сам-то он только и делает, что в телевизор пялится, отродясь книгу не открывал.
– Ну да, мои родители тоже ничего не читают. Но я понимаю, что ты имеешь в виду. Да, наверно, тебе тяжело живется.
Маркус пристально взглянул на нее.
– Тяжело, но не так уж, чтобы очень? Ты это хотела сказать? Все это не так уж страшно, да? Ты просто не понимаешь, Эм. Меня это сводит с ума. Я так больше не могу! Я готов сделать все, чтобы от него отвязаться.
– Так что же все-таки ты ему скажешь, когда вернешься?
– Не знаю.
– А как насчет того, чтобы свалить все на меня? Ну, сказать, что утром тебе позвонила подруга – я, – и что мне потребовалась помощь. Срочно. И что я попросила тебя прийти.
– А зачем?
– Не знаю. Ну, может быть, я заболела. В аварию попала… Нет, это глупо.
– Глупо.
– Или что ты снова ушел в библиотеку – чтобы закончить работу. Потому что работа очень срочная. У тебя на носу экзамен.
– Ну да, а почему тогда я записку не оставил? В любом случае, он на это не купится. Нет, Эм. Спасибо, но все это бесполезно.
Снизу донесся скрип шагов Саймона – он шел к ближайшей лестнице.
– Вчера вечером было очень классно, – сказала Эмили.
– Ага.
– И мне понравились твои истории.
– Саймон в них не верит – ни в одну из них. Он это заявил сегодня утром, практически прямым текстом. Сказал, что я все сочиняю.
– Этого он не говорил.
– Говорил-говорил! Ну а ты? Ты тоже считаешь меня вруном?
– Разумеется нет! – заверила его Эмили. – Слушай, может, дашь мне свой телефон? С Саймоном мы все время видимся, а ты живешь слишком далеко. А так мы могли бы встретиться еще. Заняться чем-нибудь интересным.
Маркус взглянул на нее.
– Я так понимаю, что сюда мы больше не вернемся?
Эмили подумала о своих застывших, как ледышки, ногах, об усиливающемся насморке, о том, что сейчас ей больше всего на свете хочется оказаться дома и принять горячую ванну.
– Ну…
– Ну да, конечно, не вернемся. Ладно. У тебя ручка есть?
– Ручка? Нет, нету…
– Ладно, дай мне тогда свой телефон. Я его запомню. У меня хорошая память.
Эмили сказала ему телефон. Маркус повторял его во второй раз, когда к ним подошел Саймон.
– Ладно, – сказал он, косо глядя на них обоих. – Вы двое лезьте первыми. А я отвяжу веревку и спущусь следом.
Он выглянул наружу, чтобы убедиться, что все спокойно, и сбросил веревку наружу. Маркус молча выбрался на стену и заскользил вниз. Вскоре он исчез из виду. Саймон отступил назад и забросил на плечи свой рюкзак.
– Что, телефончиками обменялись? – спросил он.
– Да, а что? – с вызовом ответила Эмили. – Как иначе мы могли бы снова встретиться?
– А ты уверена, что тебе охота с ним встречаться? Он же все брешет, сама видишь.
– А вчера вечером ты говорил иначе! – И она повторила дурацким голоском: – «Ты здорово рассказываешь, старик! Расскажи еще, старик!»
– Ты глупая самодовольная корова! Ладно, лезь. Твоя очередь.
Эмили сползала по веревке, кипя от гнева. Хамло! Придурок! Она никогда не простит ему этого свинского поведения. Он ничем не лучше своего брата. А может, и похуже: с Карлом, по крайней мере, сразу понятно, что он такое и что от него надо держаться подальше.
Она спустилась на землю. Маркус ждал внизу. Он выглядел бледным и худеньким. Что-то в его поведении напомнило ей о том, каким она увидела его впервые, когда он бросал снежки во рву. Он выглядел каким-то одиноким и заброшенным.
– Давай поезжай лучше, – сказала Эмили. – Какой смысл задерживаться? От этого только хуже будет! А я подожду этого злобного идиота.
– Что-то случилось?
– Да так, ничего. Езжай. Надеюсь, все будет в порядке.
Маркус пожал плечами. Повернулся и побрел прочь.
– Эй! – крикнула Эмили ему вслед. – Телефон не забудь!
Он скороговоркой, через плечо, повторил ее телефон, дошел до края рва и исчез из виду. Эмили снова обернулась к стене цитадели. Сверху, откуда ни возьмись, свалилась веревка. Она едва не упала девочке на голову и сердитой змеей свернулась в снегу.
Эмили смотрела на нее мутным, усталым взглядом, чувствуя смутное разочарование и облегчение.
«Ну, вот и все, – сказала она себе. – Обратно мы вернуться не сможем. Кончено».
Столкновение с противником
Глава 10
Прошел день, за ним другой. Если бы за эти два дня в жизни Эмили произошли какие-то более важные события, они бы, возможно, вытеснили воспоминания о замке. Тем более ей не особенно хотелось о нем вспоминать. Для начала, она считала, что именно из-за него у нее началась жуткая простуда, которая подкосила ее, как только она пришла домой. Эмили пришлось сразу же лечь в постель. Это, по крайней мере, позволило ей как следует отоспаться. Но чувствовала она себя просто ужасно. Вдобавок поведение Саймона и Маркуса рассердило и расстроило девочку. Пожалуй, она была бы не прочь забыть и их обоих тоже. Однако она валялась в постели, и делать было совершенно нечего. Родители сидели внизу и смотрели телевизор. А она лежала одна и думала, думала, думала…
Из них двоих она больше думала о Маркусе. На Саймона она до сих пор злилась за грубость, но большая часть раздражения выветрилась, когда Эмили отоспалась как следует. Теперь она даже не очень понимала, отчего вдруг так разозлилась. А вот с Маркусом все было не так просто. Эмили вспоминала его энтузиазм, его страхи и его бесконечные истории со смешанным чувством, состоящим из раздражения и озабоченности. Слишком уж он изменчивый, в этом все дело: не успеешь привыкнуть к одному его настроению, а он уже другой. И нервозный он какой-то, трудно с ним.
На второй день кто-то позвонил ей, когда она спала. Он не представился и передать ничего не просил. Эмили подозревала, кто это мог быть, и была разочарована, что он не перезвонил. Это ее еще больше расстроило.
И при всем при том Эмили, не признаваясь самой себе, никак не могла избавиться от воспоминаний о самом замке: его темных коридорах, багровых углях в камине, башне под звездным куполом…
На третий день болезнь отступила достаточно, чтобы Эмили после ланча смогла выйти пройтись. Она прошла по раскисшему снегу на деревенской улице до того места, где начинались поля, и увидела перед собой голые зимние болота, ровной скатертью уходящие вдаль. Это зрелище ввергло ее в уныние. Дальше в ту сторону ей идти не хотелось. Эмили повернула назад, прошла через деревню насквозь, вышла с другой стороны и зашагала по дорожке, ведущей через лес.
Сквозь деревья вдали мелькнули серые каменные стены. Девочку невольно потянуло в ту сторону, хотя она не собиралась ходить так далеко. Она вышла на прогалину, откуда цитадель была видна целиком, от контрфорсов до зубцов, со всеми своими башнями. Эмили попыталась определить, на какой из башен они тогда стояли, и наконец поняла, что на ближайшей из них – это была единственная башня, которая выглядела целой.