Джонатан Симс – Тринадцать этажей (страница 70)
Всё привело ее сюда, вот к этому мгновению. Она пришла с отчаянной верой в Дамиана, и сейчас как раз настал момент по-настоящему его испытать. Кари доверяла ему настолько, что пришла сюда, отведала человеческую плоть. И вот пришло время расплатиться за оказанное доверие. Кари посмотрела на Дамиана, ожидая каких-либо указаний, но он не подал ей знака. Она тянула время, не желая делать выбор. Встретившись взглядом с Виолеттой, Кари поймала себя на том, что отдернула руку от ножа.
Он хотел быть порядочным человеком, честное слово. Пусть Донна подвергла его страшным мучениям; она была права насчет того, что он эгоист и не знает жизни. Картер задумался. А что, если Донна вернется? Или же терзающий его призрак примет другое обличье? И все же Картер не мог отмахнуться от стоящего перед ним выбора. От того, что он съел плоть человека, добровольно предложившего ему ее, никому плохо не стало, с этим он смирился. Но теперь речь шла об убийстве.
Картер хотел оставаться порядочным человеком. Но он сможет сделать столько добрых дел, если останется в живых. Донна показала ему это, пусть в своей манере. Отказ соучаствовать не спасет этого несчастного. Картер стиснул холодный, гладкий нож.
О том, чтобы умереть, не могло быть и речи, это было очевидно, но было что-то еще, что двинуло руку Жезуша к ножу, то самое чувство, которое он ощутил, когда поддался страху и сожрал плоть хозяина этого званого ужина. Все это – величественный стол, приносимая жертва, извращенная тайная вечеря, все это было… прекрасным. Монументально гротескным произведением искусства. И он, Жезуш, по праву принимает в этом участие. Подумать только, когда он наконец вернется домой, его там будут ждать объятия картины. Жезуш взял нож, уверенный в том, что поступает абсолютно правильно.
В какой-то момент, за пределами всех мыслимых границ, остается только одна свобода – сказать «нет», и пусть с тобой делают все что хотят. Виолетта не воспользовалась этой свободой, когда ей приказали есть, вместо этого предпочтя остаться в живых. А может быть, надо было ею воспользоваться, потому что это оказалась ловушка. Все они по-прежнему в плену извращенной игры Тобиаса. Но жизнь под пятой не имеет никакого смысла. Встретившись взглядом с увешанной украшениями женщиной напротив, Виолетта улыбнулась и отступила от стола. Она не будет жить в страхе. Виолетта презрительно усмехнулась Тобиасу. К черту всесильных богачей – она не станет делать то, что ей приказывают.
Ей нужно растить Томми, она должна остаться в живых. Вот и все. Только об этом Алвита думала, когда ела, только об этом думала сейчас. Однако когда она попыталась взять нож, ей показалось, будто чья-то теплая рука остановила ее руку, отводя в сторону. Подняв взгляд, Алвита ничего не увидела, но все равно улыбнулась. Пора уже.
– Нет.
Дамиан сам удивился собственному голосу, такому отчетливому, такому решительному и уверенному. Все повернулись к нему – будущие убийцы с занесенными ножами, те, кто все еще колебался, стараясь найти какой-нибудь выход, избитый журналист, привязанный к стулу, и даже сам Тобиас, чье самодовольное выражение дрогнуло на мгновение от того, как твердо были произнесены эти слова.
Наступило молчаливое ожидание.
– Вы хотите что-то сказать, мистер… Симпсон, кажется? – У Тобиаса на лице снова появилась омерзительная усмешка.
– Я – нет. – С екнувшим сердцем Дамиан выложил свой единственный козырь. – Но, по-моему, замечания есть кое у кого из присутствующих. Потому что я внимательно наблюдал за всеми, и, полагаю, вы совершили ошибку. Не все находящиеся здесь привидения заключены в стены вашего здания.
Недоумение быстро угасло. Джейсон и Алвита взяли ножи. Ну, вот и все. Или он прав, или он мертвец.
– Ее звали Эдит Кинни. – Голос принадлежал Алвите, но слова были чужими. – Она переехала сюда после того, как потеряла мужа, одинокая старуха, и здание попыталось связаться с ней. Но было уже поздно, Эдит умирала в полном одиночестве, никем не оплакиваемая. Но тут к ней в дверь постучался незнакомец, искавший дорогу в пентхаус.
Алвита посмотрела на связанного бесчувственного Диего, и у нее на лице появилась признательная улыбка старухи Эдит.
– Он объяснил свое дело, и Эдит была тронута. Этот парень показался ей милым молодым человеком. Она пустила его к себе, и он был рядом с ней в последние дни ее жизни. Даже после того как она умерла, он остался скорбеть о ней. Эдит не позволит вам сделать ему больно, и она никак не связана этим страшным зданием, превратившим в сущий ад последние месяцы ее жизни.
Подняв нож, Алвита медленно, словно во сне, направилась к Диего.
– Макс! – Голос Тобиаса прозвучал властно, и все-таки ему не удалось полностью скрыть в нем тень паники. – Останови ее!
Издав низкое рычание, существо, которое Джейсон когда-то считал своим другом, бросилось к Алвите. Дубинка взметнулась вверх, готовая обрушиться с такой силой, что, как хорошо знал Джейсон, череп бедной женщины должен был треснуть, словно яичная скорлупа. Однако нож Макс заметил только тогда, когда тот погрузился ему в живот.
– Бу! – шепнул ему на ухо Джейсон.
Макс обернулся, и разложившимся остаткам его лица удалось изобразить удивление от того, что его предали.
– Его звали Джеймс Андрэ. Ему было шестнадцать. Это был глупый подросток, он совершил много ошибок, но он хотел делать людям добро и не заслужил того, как мы с ним поступили. Он также не является пленником.
Джейсон не мог сказать, какие сверхъестественные силы включились в работу. Определенно, рана, которую он нанес ножом Максу, не была смертельной, но у него на глазах свирепое существо стало разваливаться на части, из него хлынул черный гной, выплеснувшийся на стол, на пол и даже на потолок, и в конечном счете остались только съежившаяся кожа и окровавленная расщепленная дубинка.
Нет. Нет, нет, нет! Этого не должно быть! Он представлял себе всё совсем не так! Без Макса все эти люди направят свои ножи против него!
– Замечательно. – Голос не выдал его тревоги. – Угроза устранена. Однако предложение денег остается в силе. Те из вас, кто хочет получить миллиард, по-прежнему могут это сделать.
Тобиас вгляделся в лица своих гостей, стараясь разгадать их намерения. Засунув чуть дрожащую руку за пазуху, он запустил приложение с «тревожной кнопкой», установленное как раз для такого случая.
Скоро сюда прибудет полиция, и нужно просто объяснить остальным, что если они уберут ножи, он сделает так, чтобы все это исчезло. Единственный человек… нет, единственное
Тобиас открыл рот, собираясь заговорить, но тут увидел, что Алвита подошла к Диего и поднесла лезвие ножа к веревкам, стягивающим его запястья. Зачем? Разумеется, она… Подождите. Что там ему говорили про символы и их силу? Про то, как души смогут воспользоваться установленными им связями, если их не пленить надлежащим образом?
– О нет! – Это были последние слова Тобиаса Фелла.
Затем Алвита перерезала веревки, освобождая всё.
Даже если бы Дамиан знал наперед, как все произойдет, а не полагался лишь на теории и предположения, он все равно не смог бы представить, что будет, когда в него неудержимым потоком хлынет весь гнев, заключенный в Баньян-Корте. Но он был готов к этому, и когда появились спешащие тени, он первым впустил их.
Теперь Дамиан отчетливо видел собственную роль в происходящем: принадлежащие Феллу компании не подпускают посторонних, в то же время требуя от своих сотрудников «повышения производительности». И вот сейчас Дамиан чувствовал, как все эти души, выгнанные на мороз острыми железными пиками, плененные в резком свете люминесцентных ламп, врываются в него. Здание, так старательно возведенное Феллом, чтобы связать, удержать, заточить в себе, теперь полностью сконцентрировалось на нем одном. Когда объятый ужасом миллиардер бросился к двери из обеденного зала, Дамиан не раздумывая захлопнул ее перед ним, заперев его вместе с накопленной за всю жизнь справедливой ненавистью.
Бедный глупец пытался позвать на помощь, отчаянно тыча пальцем в экран телефона, однако информация была не на его стороне. Главная беда высоких технологий заключается в том, что они должны общаться друг с другом. А когда из телефона Фелла раздался голос Донны, стало ясно, что у нее нет никакого желания позволить его «тревожной кнопке» общаться с кем бы то ни было.
– К сожалению, мистер Фелл, вам никто не поможет, – сказала она.
Картер издал отвратительный синтетический смешок.
Он словно безумный размахивал руками, сжимая схваченный со стола нож, готовый порезать любого, кто к нему подойдет. Виолетта напрягла свою волю, и цепи тех, кем Фелл завладел, кого поработил, обрекая на изнурительный труд без достойного вознаграждения, метнувшись вперед, опутали его, повалив на пол своим весом. Она увидела в глазах у миллиардера слезы, но время сострадания прошло.
Тобиас кричал, скулил, умолял о пощаде, предлагал деньги, власть и все остальное, что у него было. Однако в прошлом он у стольких отнял голос, заставив замолчать, когда сказанные ими слова вызывали его недовольство. Зажав ему губы ладонью, Гиллиан ощутила раскаленную добела ярость, которая опалила, сожгла мягкие ткани, и обугленная, расплавленная плоть сомкнулась, наглухо запечатывая Тобиасу рот. Но и так он пробовал кричать.